Низвергнутый 5: возвращение в Гелион (СИ)
Их бой завораживал, но следить за ним мне не удавалось — троица уцелевших архонтов буквально обкладывала меня узорами, очевидно, решив стереть с земли меня вместе с ангаром.
— Не туда смотришь, Гигас!..
Уйдя безумным прыжком от смертоносного каменного копья, я скользнул к сопернику. Короткий выпад — и ладонь смяла его пальцы, начавшие новое плетение. Рывком свернув ему сустав, я сбил коленом его вторую руку и круто рванул на себя, разворачивая к спешащим на выручку собратьям.
В тот же миг нас озарила вспышка, маг задергался как припадочный. В нос ударило вонью паленых волос. Один из архонтов метнул в меня заряд молнии, но поразил беднягу.
Толкнув архонта к ним, я снял с его пояса пистолет и всадил всю обойму во второго. Пули разлетались от щита, но маг замешкался, пытаясь защититься. Мгновенно сблизившись, я всадил заряженный кулак ему в горло. Короткий джеб, захват — и, взяв соперника на болевой, я без промедлений выломал ему обе руки из суставов. Он взвыл от боли и завалился, но шансов подняться ему я не оставил. Пальцы сложились в плетении: таран.
Внутри тела пробежал вихрь обжигающего пламени, сжигая еле живые каналы дотла. А на голову мага обрушилось сжатое в одну точку острие пилума. Плетение, подсмотренное у ранившей меня девчонки, было беспощадным. Кровавая волна ударила в стороны, приводя третьего архонта в ужас. Гад успел отпрянуть, окутавшись щитом, на его пальцах вспыхнул свет «клинка ведьмы», как раздался короткий свист клинка — и полный боли крик.
Мы обернулись одновременно.
Отбив клинок Эйсина, Рюэн нанес молниеносный удар. Его клинок описал рваную дугу и полоснул по руке, сжимавшей омни-меч. Мгновенно отпрянув, Рюэн обернулся: меч выпал из разжатых пальцев и лязгнул об пол.
Эйсин с отчаянным воплем вцепился в руку, повисшую на лоскуте кожи. Рюэн вовремя отпрянул — воздух вокруг архонта буквально вскипел от энергии. Но архимаг не собирался успокаиваться. Окутавшись щитом, он рванулся в очередную атаку, занося меч в смертельном замахе.
И в этот момент архонт ударил. Но не в Рюэна, а в землю. Ветряной кулак поднял облако серой пыли, скрывая соперника от архимага. А следом на него обрушилась молния, которая начисто сдула магический барьер. Почуяв опасность, Рюэн рванулся назад, но было поздно.
Из-под земли в него ударило громадное каменное копье. Жалобно зазвенел меч, которым Рюэн закрылся от удара, но каменный таран остановить было невозможно. Смяв мага как куклу, глыба швырнула его в воздух на несколько метров назад, к израненной дочери.
— Ублюдок…
В пыльно завесе проявилась фигура архонта. Его рука дымилась, как головешка, срастаясь на глазах. Измотанный боем маг снял с пояса резную коробочку, поднес ко рту и всыпал в себя целую пригоршню сияющих магией горошин.
Потускневшая аура архонта вспыхнула с новой силой, озарив ангар жуткими бледно-голубыми всполохами. Эйсин собирал силу, фокусировал ее в одной точке, готовясь к последнему, роковому удару.
Нельзя позволить ему! Я рванулся к Эйсину, на ходу отшвыривая третьего соперника. Сзади донесся глухой стук и всхрип падающего мага, но меня не волновало, даже если он ударит в спину.
Едва архонт поднял руку с сияющим в ладони шаром чистейшей энергии, сзади раздался жуткий хруст — и истошный вопль прорезал воздух. Эйсин мгновенно побледнел, поворачиваясь на знакомый голос.
Позади нас на коленях стоял Карак, а из его груди торчал полыхающий факел магического клинка. Сзади него стояла Рикка, каким-то чудом вырвавшаяся из хватки чудовищ и расшвырявшая двоих из них. Взяв врага за горло, она вонзила лезвие глубже — до заветного ядра магии.
Рана на груди извергла фонтан голубого пламени, нуэ испустил вопль смертельно раненого зверя — и, отброшенный пинком в спину, вспыхнул как пороховой заряд.
— КАРАК! Ты, дрянь!..
Двое уцелевших нуэ бросились мстить, но Рикка, словно открыв в себе второе дыхание, приняла бой. Впервые в жизни я видел битву между нуэ. Три пылающих маной метеора метались на пятачке земли. Глаз успевал различить короткие вспышки да рваные тени, осыпающие друг друга жесточайшими ударами. Землю усеяли брызги крови и пытающие осколки брони, разлетающиеся в стороны от живого энергетического шторма.
— Схватите её, удержите любой ценой!
Голос Эйсина звенел от гнева и ярости. Его рука, пылавшая зарядом маны, держала меня на прицеле. А бешеный бой нуэ на мгновение замер — два чудовища успели схватить Рикку за руки и остановить на пару секунд.
Этих секунд Эйсину хватило с лихвой. Луч чистейшей магии ударил мимо меня в замершие фигуры трех нуэ. Измотанная воительница дернулась в сторону, но враги держали крепко. Без шансов.
Вся энергия, собранная Эйсином из магоконцентрата, изверглась одним потоком. Казалось, земля и небо вспыхнули как тысяча солнц.
Я метнулся наперерез, сгребая оставшиеся в теле крохи сомы для создания щита. Если сжать его и прервать луч на расстоянии, есть шанс…
Крошечный диск возник прямо посреди потока — и луч разделился, равнодушно прорезая груды камня и тела павших архонтов.
Атака длилась не больше трех секунд. Бешеный поток маны растаял, оставив после себя чудовищные разрушения. Едва свет погас, я увидел одинокую девичью фигурку в окружении полыхающих тел. Пошатнувшись, она упала на колени. Её аура потускнела, сбрасывая истощенную оболочку нуэ.
Жива…
— Еще бы секунду… — зло прошипел Эйсин.
— Ты чудовище, — донесся шепот Фубуки. — Они были нашими товарищами, твоими подчиненными — и ты их убил!
Он снял с пояса еще одну коробочку и жадно проглотил десятка два шариков.
— Чудовище? — он обернулся ко мне и ухмыльнулся. — Не больше, чем твой божок Гигас. И если думаешь, что я жесток, убив двоих, то как думаешь, сколько своих убил он?
Фубуки посмотрела на меня.
— Семьсот миллионов! — воскликнул он. — И не врагов, а своей же паствы! Он зачистил от людей целую планету! Или скажешь, я наврал? А, божок?
— Не семьсот, — выдохнул я и, стиснув кулаки, выпрямился.
По рукам и телу бежала кровь из ран, уже не заживающих от регенерации. Ребра переломаны, левая рука и вовсе перебита. Истощенные до предела сфироты отдавали последнее, что было в каналах. Руки и лицо саднили от трещин черной чумы. Вдохнув горячий, воняющий кровью и жженым металлом воздух, я повернулся к сопернику.
— Их было семьсот тридцать два миллиона. И я помню имя каждого. А помнишь ли ты тех, кого отравил в Бездне? Или тех, кого убил, чтобы они не выдали твой уродливый секрет?
Он скривился, словно от боли.
— Довольно. Никто не узнает об этом, потому что некому будет сказать.
На кончиках его пальцев засияла мана. Я нашел взглядом девчонку-архонта. все еще сидевшую в шоке на краю выжженного пятна. Её участь была уже предрешена.
— Как ты сказал, Гигас? Зачем тебе меч, если у тебя есть тысяча? — он поднял руку. В черноте ночи небо вспыхнуло сотнями светящихся клинков — и они, один за другим, обрушились на землю смертоносным дождём.
Мечи со скоростью пушечных снарядов начали врезаться в землю вокруг меня. Лезвия вонзались в руки и ноги, пронзали тело и останавливались. От боли померкло в глазах, клочья растерзанной одежды почернели от крови. Я закричал так, что звёзды в небе содрогнулись.
— Давай, божок, кричи! Наслаждайся тюрьмой боли!
Клинки Эйсина буквально распяли меня на месте. Каждое движение и вздох лишь заставляли их глубже погружаться в тело. Два из них зависли у моей шеи, скрещенные как ножницы.
— Не волнуйся, ты не умрешь первым, — фыркнул он, поднимая меч, и повернулся к Могами. — Сперва я займусь ими. Стой и смотри, но если дернешься — клинки разорвут твое тело и изрубят на столько кусков, что никакое чудо тебя уже не воскресит.
Юи со стоном подняла руку, на кончиках пальцев заиграло слабое черное пламя. Но в ту же секунду земля вокруг них налилась светом магического круга. «Чистилище», одно из самых жестоких плетений, не оставляющих даже кости. Эйсин был готов сжечь их заживо.