Девианты (СИ)

— Приведу Девида к тебе живым. Мы все еще сможем вместе покончить с этим, — добавил более спокойным тоном.
— Хорошо. Я поеду.
— Хорошо? — спросил с недоверием.
— Ага, хорошо. Это самое лучшее для малыша «Д», ведь ты только что обещал привести Девида ко мне. А теперь, лишил всех аргументов прежде, чем успела их привести.
Не стала отыгрываться на его эмоциях. Для Рома такое — редкость, и это было бы неправильно по многим причинам, поэтому остроумно вернула его обратно в комфортную зону. Становилась довольно хороша в этом.
— Кали, — он взглянул на меня совершенно иначе, и я сразу поняла, что это значит.
— Ром, — ответила, притворяясь, что ничего не понимаю, но безуспешно.
Весь залитый кровью, он только что прикончил человека у меня на глазах, но никогда еще не выглядел так чертовски здорово. Не думаю, что когда-либо хотела его сильнее.
— Встань и развернись. Хочу, чтобы ты нагнулась над этим гребаным столом.
  
Глава 33
 
Калиста
Это было мучительно напряженно. Я — полностью обнажена.
Он находился у меня за спиной на коленях, погрузив язык в киску, а рукоять ножа входила и выходила из моей попки.
Один раз я уже кончила. Отстранившись, он впился зубами в правую ягодицу. Прикусив губу, подавила стон. Нож исчез, и вместо него появилось нечто влажное.
Оглянувшись через плечо, увидела, что Ром занес свежепорезанный кулак над моей задницей, позволяя крови стекать в щель. Уже от одного этого зрелища могла бы вновь кончить.
— Ром, поспеши, — толкнувшись навстречу, почувствовала, как от возбуждения сжалась киска, когда его ониксовые глаза посмотрели в мои. — Можешь снять рубашку?
Безупречная ухмылка, излучающая дьявольскую жестокость, исчезла, когда парень сдернул с себя окровавленную рубашку и бросил на пол. Я упивалась этим буйством татуировок на теле, сожалея, что не обращена в противоположную сторону, дабы иметь возможность прикоснуться к изображению зловещего черепа.
Он приблизился ко мне сзади, проводя окровавленным кулаком вверх и вниз по члену, прежде чем раздвинуть мои ягодицы и без малейшего предупреждения ворваться внутрь. Резкое давление — просто ошеломляло. Я была настолько переполнена, что, казалось, разорвусь пополам.
Задохнувшись от крика, ухватилась за стол, чтобы не упасть. Ром обхватил меня за горло, держа вертикально, а другой рукой приподнял мою ногу и перекинул через свою руку, оставив балансировать на одной.
Он навалился на меня. Член вонзался в мою задницу так, будто она провинилась перед ним, а это — наказание. Кровь довольно быстро запеклась, и теперь все, что чувствовала, — это каждый твердый дюйм члена, входящего внутрь и наружу. Была агония, мучительная боль, которую заставлял испытывать лишь он.
— Черт, Ром!
Так сильно вцепилась в его запястья, что проткнула кожу ногтями.
— Повтори еще раз, — прошептал мне на ухо, целуя шею.
— Ромеро, — простонала, когда мужчина увеличил темп, вынуждая меня содрогаться и вскрикивать.
— Поиграй с моей киской, малышка. Прикоснись к тому, что принадлежит мне.
Моя рука тут же очутилась между раздвинутых ног. Просто чудо, что удалось сконцентрироваться. Трахала себя пальчиками, пока он овладевал моей задницей.
— Ты ощущаешься так ох*енно круто. Это навсегда останется моим, — прорычал он, прикусив мне плечо и вколачиваясь еще сильнее.
— Твоя, все полностью твое, — соглашаясь, ощущая, как во мне разгорается пламя.
Хватка на горле усилилась, и мужчина впился пальцами мне в бедро. Почувствовала, как твердый пресс прижимается к моей спине. Сдвинув пальцы на клитор, стала поглаживать круговыми движениями.
— Ср*нь господня, Ромеро! Я…
Вцепившись руками в его запястья, изо рта полились нечленораздельные фразы, вперемешку со шквалом безудержных стонов. Увидела оттенки цветов, о существовании которых даже не подозревала. Ощущения были настолько прекрасными, что заплакала, пока кончала.
 
— Кали, — услышав его смех — открыла глаза.
Прислонившись головой к груди Рома, вообще пропустила момент, когда он кончил, и теперь последствия стекали вниз по заднице. Мужчина приподнял меня и обнял за талию.
Медленно повернувшись в объятиях, прижалась щекой к его влажной груди и закрыла глаза. Когда, наконец, взглянула на него, то нежно поцеловала в губы.
Пребывая в его крепких руках, вспомнила о том, что временно отодвинула на задний план. Требовалось осмыслить услышанное и задать вопрос, на который уже знала ответ, поскольку это все, имело огромное значение. Однако, перво-наперво, мне было необходимо убраться из проклятого Иерихона.
— Готов к сожжению храма?
Тихий смех стал единственным ответом, который требовался.
***
Все вместе, мы наблюдали, как пылает церковь. Иоанн с делегатами горели вместе с ней.
Его искалеченное тело зафиксировали с помощью навесных замков у парадного входа. Кровля жалобно заскрипела и сместилась, когда часть старинного сооружения обрушилась. Огненные всполохи взметнулись в темнеющее небо, как символ нашей победы. Конечно, у нас еще не было никаких сведений ни о другом епископе, ни о Девиде, но все же, событие — весьма значительное.
— Ромеро, а кто твой настоящий отец?
Взгляд мой был устремлен прямо вперед, даже не думала, что он ответит.
— Девид произвел меня на свет, но этот жалкий кусок дерьма, никогда не станет мне отцом. Как и тебе.
Краем глаза заметила, что Гримм неловко переминался рядом.
От этого, резко обернулась, чтобы встретить пристальный взгляд.
— Это Брок.
Что?
— Брок, кто?
— Твой отец, — спокойно произнес он.
— Каннибал? Гримм… тогда получается…
— Я твой сводный брат, — отрезал Гримм.
Что за херня?
Это было вовсе не то, что ожидала. Предполагалось, что Ромеро признает Девида своим отцом; доказательство тому — поражало воображение. Девид же обнимал его, а сукин сын всегда обнимался лишь с родными сыновьями. Он никогда ни одного мужика не подпускал к себе так близко, предварительно хорошенько не проверив. Именно поэтому объятия всегда так раздражали меня.
Ром — выходец из Ордена. Он и Гримм не являлись родными братьями, а Брок, несомненно, — отец Гримма, что возвращает нас к Девиду.
Наиболее явный и тревожный сигнал — факт, что он вообще сумел покинуть Орден, а такое мог бы позволить лишь Девид. Любой другой человек был бы уже трупом, но Ромеро — его сын, а сыновья Девида были для него, считай, на вес золота.
Они не были близки с Броком. Иоанн говорил ему, что отец гордится им… ссылаясь на Девида… именно это стало для меня решающим аргументом.
Ромеро — хозяин Бесплодных пустошей. Он силен и смертоносен. Он — все, из-за чего Девид мог бы обоссаться от радости, ибо Ром — его сын.
Мозг готов был взорваться. Ромеро творил множество нравственно-сомнительных вещей, но знала, что он никогда бы не прикоснулся ко мне, если бы я была его сестрой. Никогда не задумывалась о возможности того, что мой настоящий отец — чертов каннибал. Либо, что человек, которого считала своим отцом — вообще не имел ко мне никакого отношения, а причина всего — кто была моя мать.
— Это… это…
— Слишком сложно воспринять, знаю. Почему бы тебе и Арлен не отправиться с Гриммом? Нам пора идти, а тебе, насколько понимаю, необходимо пространство.
Взглянув на него, не знала, что сказать.
Все мы начали расходиться, оставляя позади пылающую церковь.
Ромеро молчал, провожая меня к пассажирскому месту во втором джипе.
 
— Я люблю тебя. Просто подумала, что тебе следует знать, — тихо произнесла.
Мне не требовался какой-то особенный момент или сверкающие звезды, и я, вероятнее всего, надеру ему задницу, если он попытается устроить ужин при свечах, поэтому, что может быть лучше, чем настоящее время?