Путь к моей судьбе (СИ)

— Я не просила этого. К тому же, не пойму, каким образом ко всему этому причастна ты?
— А что, если я скажу, что я богиня? Поверишь мне?
Обернувшись, я внимательно посмотрела на девушку, после чего медленно кивнула:
— Поверю. Но по-прежнему не вижу причины, по которой ты так рьяно рвешься спасать мир. Я понимаю, если бы ты была здесь изначально. Если бы ты создавала этот мир и…
— А что, если это так?
— Ты не Алика и не Атенша, а у этого мира две создательницы.
— А если их было три?
— Три? Что ж, все может быть. Это бы объясняло многое. Но тогда тебе будет просто избавиться от Темного бога. Если ты — создательница, ты можешь выбрать любого другого вместо меня.
— Но мне подходишь именно ты! Именно ты услышала меня, именно ты должна спасти этот мир!
— Я. Ничего. Не. Должна. Этому. Миру.
— Ты должна ему свою жизнь. Ты живешь сейчас благодаря этому миру.
— И именно поэтому я здесь. Я не отказываюсь помочь, я пришла со своей группой и готова уничтожать тварей.
— Что ж, мне кажется, ты просто не слышишь ни меня, ни себя. Просто, тебе нужно понять, что этому миру нужна твоя помощь. Я приду завтра, и мы вновь все обсудим, — с этими словами в меня полетел сгусток энергии, от которого я просто-напросто не успела увернуться.
***
Я была всем — этом лесом, этим ручейком, этими горами. Я была этим воздухом, этим цветком, я была всем — всем этим миром.
Этот мир стал моим телом. И мое тело разъедала черная язва, что была хуже кислоты.
Я кричала от боли, но мои старшие дети не слышали меня. Я взывала к их помощи, но они оставались глухи к моим молитвам.
Я взывала к помощи моим создательницами, но те отвернулись от меня.
Больно.
До чего же больно, когда мои «матери», мои создательницы, взглянув на мои раны, безразлично пожимают плечами и практически разрывают связь со мной. Я словно маленький ребенок, который ищет помощи и не может ее отыскать.
Меня слышит лишь она, моя давно ушедшая «мама». Она плачет вместе со мной, не в силах мне помочь. Она сама сейчас слаба настолько, что я приняла бы ее за мое старшее дитя.
Но я чувствую, что есть та, кто может мне помочь. Она похожа на моих старших дочерей, но она не родная. Ну и пусть, пусть она сделала вздох под другим небом, я ее уже люблю. Люблю и надеюсь, что она однажды услышит мой отчаянный зов. Что она поможет мне.
Но даже если этого не произойдет — я все равно буду любить ее. Я буду любить всех, буду любить все.
И пока я буду жить, будет жить и моя любовь. Лишь остается надеяться, что я продержусь как можно дольше — ведь все мои дети погибнут, если умру я.
Все мое тело в агонии, в старых, зарубцевавшихся шрамах.
Но больнее всего в трех местах — в местах, где в мою плоть вгрызаются твари, высасывая из меня силы.
Я тихо плачу, но терплю и стараюсь сдерживать их, ведь они, разойдясь, могут причинить боль моим детям.
Я кричу от боли.
Но я буду держаться. До самого конца. До последней капли сил.
  
Глава 4
 
— Андр, ну же, просыпайся, — кто-то сильно тряс меня за плечи.
Сделав резкий вздох, тут же закашлялась, неловко отстраняясь от Айсена — именно он пытался меня разбудить.
Почувствовав мое вялое сопротивление, парень тут же убрал руки и теперь с тревогой смотрел на меня.
— Что… что произошло? — просипела я внезапно охрипшим голосом, с тревогой посмотрев на парня.
— Ты… кричал во сне. Жутко кричал, будто тебя заживо разрывали твари на части, — с беспокойством в голосе произнес Шейт.
И только сейчас я заметила, что своим криком перебудила всех своих парней. Все, даже Лейтан, что не отличался прежде чуткостью, с тревогой смотрели на меня.
— Простите, мне просто кошмар приснился, — чуть слышно прошептала я, сильнее кутаясь в одеяло. После пережитых эмоций меня буквально трясло, словно от жуткого холода.
— Кошмар?! Да мы не могли разбудить тебя минут десять! Сначала ты просто кричал, а затем стал хрипеть и извиваться. Не уверен в том, что это было, но отчего-то мне кажется, что это не просто кошмар, — сказал Лейтан, поджав губы и покачав головой.
 
— Что тебе снилось? Что ты видел? — спросил Айсен, подавая какую-то кружку с отваром.
Сделав глоток, я невольно скривилась — дракон вновь дал очередное свое творение. Конечно, все его сборы были крайне эффективны, но вот вкус был, откровенно говоря, не самым приятным.
— Мне снились прорывы, — тихо произнесла я, зажмурившись.
Перед глазами вновь пронеслись картины видений, отчего я невольно вздрогнула и почти с головой укуталась в одеяло.
— Неужели тебя так впечатлило наше задание? — недоверчиво произнес Бер, пристально глядя на меня.
Я лишь пожала плечами. Не стану же я им рассказывать, что на себе ощутила все то, что испытывает мир.
Мретова дочь! Вот на такой «сюрприз» я от девушки не рассчитывала. Да у меня чуть разрыв сердца от болевого шока не случился!
И она после всего этого еще думает, что я стану ей помогать?! Да как бы не так!
Вскочив с постели, резко покачнулась. В глазах тут же потемнело, а голова чуть не взорвалась от боли. А в следующее мгновение боль пронзила и те участки тела, в которые недавно вгрызались фантомные твари.
Тихо простонав, я глубоко вздохнула и аккуратно приподняла рубашку.
На боку, практически под ребрами, наливался огромный синяк темно-фиолетового цвета. Такие же синяки, должно быть, появились и на правом плече и левом бедре — там, где я ощущала боль.
— О, мрет, откуда? — прошептал Айсен, шокировано разглядывая место ушиба, — Подожди, сейчас я дам мазь, она должна снять боль.
Дракон, подскочив, тут же рванул к сумке.
— Андр, откуда такие синяки? Что случилось? — обеспокоенно спросил Шейт.
— Не знаю, когда я ложился спать, ничего этого еще не было.
— Это как-то связано с твоим сном? Ты говорил, что тебе снились прорывы… Это так твари покусали тебя во сне?
— Да, кажется, да, — пробормотала я неуверенно.
— Но такого не должно быть… Даже если сон вещий — никогда еще у видящих их состояние во сне не переносилось в реальность. Да и ты не можешь быть видящим.
— Вот, держи. Хотя нет, лучше снимай рубашку, тебе сейчас лучше лишний раз не дергаться.
Прошло несколько мгновений, прежде чем я неохотно потянулась к пуговицам. Несмотря на то, что мне периодически уже на протяжении нескольких лет приходилось раздеваться перед парнями, я до сих пор каждый раз чувствовала неловкость и стыд.
И даже то, что это тело не мое, что оно не женское ничуть не помогало мне справиться со смущением — ведь ощущаю-то я себя как девушку.
— Тебя будто наставник Лин поколотил, — присвистнув, произнес Бер, взглянув на мою спину, — в первые несколько месяцев учебы мы все с такими же синяками ходили. Слушай, ты точно ни с кем не дрался? Ни с кем из группы Дерека не встречался?
— Бер, знаешь же, что они любят оставлять видимые следы — сколько раз мы залечивали синяки и порезы у Андра, а? Да и когда бы они успели — ведь утром все еще было в порядке, а после этого Андр никуда от нас и не отлучался, — сказал Хомден.
— Может это какое-то влияние прорыва? Хотя нет, вряд ли. Иначе бы это уже как-то проявилось и у других. Андр, вспомни, может тебе снилось что-то конкретное? — произнес Айсен, аккуратно втирая мазь на спине.
Кажется, именно на спине самый большой синяк, хотя болит в основном только правое плечо.
— Да ничего такого, — сказала я, стараясь сдержать стоны боли — хоть Айсен и старался втирать мазь аккуратно, каждое прикосновение к ушибу причиняло боль, — просто прорывы. Снилось, что они нарушают баланс, как разрывается материя мира и как это болезненно для Ариона.
 
— Где-то еще болит? — спросил Айсен, закончив втирать мазь.
— Нет, — соврала я. Ну не говорить же ему, что синяк еще на бедре — он ведь заставит снимать штаны. И, если рубашку я еще как-то могла снять, то остальное — нет. Не могу.