Председатель 5 (СИ)
Периодически он спрашивал у меня, кто из ближайших работников состоит в партии и даже беседовал с некоторыми из них.
Так прошёл почти весь день, а к вечеру мы вернулись в правление, где он снова высказал желание поговорить с Мясовым, чему я не возражал. Даже обрадовался.
Честно сказать, целый день в компании этого сухого и до оскомины в зубах идеологически правильного, насколько он сам это понимает, конечно, человека могли бы любого довести до ручки. Мне даже хорошенько накатить захотелось, чего со мной с момента перемещения в прошлое ещё ни разу не случалось.
Но его общество вгоняло в тоску посильнее любых неприятностей.
В общем, я бы только рад скинуть гостя на Илью Прохоровича хотя бы на часок.
К счастью, Михаил Андреевич уезжал уже сегодня же вечером в Калугу. Так что страдать мне оставалось недолго.
Я лишь надеялся, что всё это было не зря.
Но, прощаясь с ним, я услышал весьма неоднозначные слова:
— Вынужден признать, ваш колхоз и впрямь выглядит как идеологически образцовый, — он поморщился, — насколько это возможно, конечно. Вот только вы сами не кажетесь мне благонадёжным человеком и коммунистом. Сдаётся мне, вы, Филатов, совсем не так просты, как пытаетесь казаться. Может быть вся эта бурная деятельность лишь прикрытие для ваших настоящих целей и устремлений?
Видя, что я хочу ответить, он махнул рукой и резко меня прервал:
— Не стоит. Слова — это всего лишь слова. Я же буду следить за вашими делами, уж не сомневайтесь.
Я всё-таки ответил:
— Но разве вы сегодня не убедились, что ваши подозрения беспочвенны? Вы даже мой дом видели. Разве он похож на дом кулака и удельного князя? Я уже молчу про всё остальное.
— Я убедился лишь в том, что вы умный человек. А это только лишний повод относиться к вам с осторожностью. Остальное покажет время.
Я вздохнул. Вот же упрямый фанатик. Но на такое и правда трудно что-то возразить. Что бы я ему не сказал, итог один. Я просто ему не нравлюсь, и всё тут.
Однако, напоследок он добавил ещё кое-что, что вселило в меня чуть больше оптимизма:
— Да, за вашей деятельностью я буду внимательно наблюдать и вмешиваться пока не стану. Но лучше вам не оступаться.
Несмотря на то, что это прозвучало как прямая угроза, я надеялся, что он и впрямь сдержит своё слово. Мне не нужна его поддержка, но если он займёт хотя бы нейтральную позицию, действительно не будет вмешиваться и ставить палки мне в колёса —, это уже многое меняет.
* * *С момента приезда и, слава богу, отъезда Суслова прошло чуть меньше недели. Меня затянула обычная рутина, но даже это было увлекательней бесед с главным советским идеологом.
И вот, в один из дней, когда я всё утро проработал в правлении и вышел только затем, чтобы съездить домой пообедать, меня поймали буквально в момент, когда я уже занёс ногу, чтобы сесть в козлик.
— Товарищ, председатель! Постойте, товарищ, председатель! — услышал я позади себя.
Обернувшись, я увидел запыхавшуюся женщину лет тридцати с каким-то большим свертком в руках.
Увидев, что я обернулся и её заметил, она немного сбавила шаг, но всё ещё явно спешила меня догнать.
Я тем временем получше её рассмотрел. Была она, что называется, кровь с молоком. Крепкая деревенская баба из таких, о которых и слагались стихи: «Есть женщины в русских селеньях…»
Жаль, её лицо ещё было видно плохо, тем более, что волосы выбились из под косынки и упрямо липли к вспотевшим и раскрасневшимся лбу и щекам.
Но, к моменту, когда она подошла ко мне вплотную, я всё-таки её узнал. Арина Матвеевна Петрова. Одна из наших доярок.
Я её знал, потому что, она выиграла два из трёх конкурсов на лучшую снежную фигуру у нас в колхозе, которые мы успели провести.
Её фигуры и впрямь отличались высоким вниманием к деталям, насколько это возможно при таком материале, как снег. Также, она вырезала и ледяные скульптуры, где её талант раскрылся ещё сильнее. Ну а в прошлом году попробовала вырезать фигуры из дерева, что с каждой попыткой получалось у неё всё лучше.
А это я знал потому что игрушками её работы был теперь заставлен весь двор нашего детского садика, да и не только двор. Грибочки, белочки, зайчики, лягушки и другие представители флоры и фауны украшали буквально каждый угол и радовали своим видом детей, да и взрослых тоже.
Арина Матвеевна, теперь уже делала разные фигуры и предметы обихода и на заказ. Причём, совершенно бесплатно. Только дерево ей принеси, и всё.
В общем, увлеклась женщина не на шутку.
И вот сейчас она зачем-то очень хотела меня видеть.
— Товарищ председатель, — наконец, остановилась она возле меня и перевела дух, — вот! Это вам!
Она протянула мне свою ношу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась чем-то тёплым завёрнутым в полотенце.
— Что это? — спросил я, машинально взяв его в руки.
— Пирожки, блинчики, оладьи, сметанка свежая, варенье… только несите осторожней! Там всё сложено аккуратно, но мало ли.
Я всё ещё удивлённо на неё смотрел, не понимая с чего вдруг мне повезло стать обладателем этой гуманитарной помощи. Я что, похож на голодающего?
Она поспешила объяснить:
— Это моя вам благодарность. Если бы не вы… В общем, вот. Смотрите!
Она достала из-за пазухи журнал и тоже протянула его мне.
Я аккуратно убрал продуктовый подарок в козлик и, освободив руки, наконец, смог посмотреть на то, что она так хотела мне показать.
Это был журнал Крестьянка, где на одной из страниц было опубликовано небольшое интервью с Ариной Матвеевной, краткая биография и фотографии некоторых её деревянных работ.
— Я раньше и подумать не могла, что обо мне в газетах напишут. А оно вот оно как!
Я ещё раз бегло пробежался глазами по статье.Та была довольно жизнеутверждающей и призванной вдохновить советских женщин пробовать что-то новое. Мол простая доярка открыла в себе неожиданный талант, и у вас всё получится.
Я вернул журнал Петровой и поздравил её.
— Всё благодаря вам, — снова повторила она, — я бы никогда и не додумалась попробовать что-то такое, если бы вы не придумали тот конкурс.
— У вас хорошо получается, — похвалил я её, — а вы не думали получить профильное образование скульптора или резчика по дереву?
Она на секунду застыла, а потом неуверенно ответила:
— Нет.
— Ну так подумайте, — улыбнулся я ей, — учиться никогда не поздно, а у вас к этому делу явные способности.
Ещё раз меня поблагодарив, Арина Матвеевна ушла всерьёз призадумавшись.
* * *Пока я возился с козликом, Витя бегал вокруг меня, рассказывая итоги их сегодняшнего похода. С появлением поискового отряда я его почти дома не вижу, впрочем, как и другие родители своих детей-подростков. Он постоянно подмечал, что отношения с другими ребятами значительно улучшились. Участвовать в таком мероприятии считалось делом почётным, а желающих оказалось так много, что приходилось разбивать детей на группы и заниматься поиском в разных частях леса, значительно увеличивая радиус поиска, что не могло не радовать. Теперь даже в школе их объединяло общее увлечение. Пока дети из двух разных поисковых групп обсуждали находки, другие с интересом их слушали.
За всё это время удалось собрать солидный арсенал оружия. К таким находкам военные относились с особой осторожностью, кто знает, что ребёнку в голову взбредёт. Витька рассказал, что парочка таких вот шутников или же любителей нарушить правила, успешно вылетели из поискового отряда. Наказали нескольких, а другие со страхом зарубили себе на носу — оружие не игрушка. Уж что-что, а военные за порядок и дисциплину. Иначе в этом деле никак. Благодаря их ответственному подходу я был спокоен за наших детей.
— А ещё мы нашли такое место в лесу, там самые настоящие окопы! Правда, поздно нашли, когда уже возвращаться пора было. Но ничего! — с горящими глазами заговорил он, — они планируют в следующий раз лагерь неподалёку устроить и заняться изучением местности. Ох, побыстрее бы каникулы. Будем с ночёвкой уходить в лес, жить в палатках и готовить еду на костре.