Любовь и волки (СИ)
— Кажется, тетя пожаловала...
Так, похоже, мне предстоит знакомство с еще одной родственницей Глеба. Надеюсь, она окажется не такой эксцентричной особой, как Софья Ильинична.
Глеб, прежде чем направиться навстречу тете, закрыл обе двери на замок, а связку ключей засунул в задний карман джинсов. Это еще больше взбудоражило мое любопытство и одновременно вызвало тревогу: если бы Глеб что-то просто там ремонтировал, то какой смысл прятать это от моих глаз?
Но пока на повестке дня была тетя Глеба, и мои мысли потекли в ином русле, и в первую очередь они были о том, чего ждать от нее именно мне.
Покинув подвал, в холле мы застали сразу трех гостей, точнее, гостий. Одна была дама в годах, чуть полновата, с мелкими рыжими кудряшками, явно крашенными. Алое платье-балдахин дополняла помада в тон. В руках дама в красном держала коробку с тортом. А вот ее спутницы оказались куда моложе, я бы сказала, даже младше меня: блондинка и брюнетка, обе в коротеньких юбочках и на каблуках, волосы тщательно уложены, боевая раскраска тоже при них. Кто такие? Может, ее дочери? Но напряженный взгляд Глеба, обращенный в их сторону, как-то несильно подтверждал мою теорию. Если только у него не застарелый конфликт с двоюродными сестричками.
— Какими судьбами? — он все же натянул улыбку и позволил тете отставить след помады на своей щеке. — И не одна...
— Да вот, решила прихватить с собой девочек, познакомить...— отозвалась тетя, одновременно сканируя меня взглядом. — Это Ангелинушка, — она показала на блондинку, и та, хлопнув густо накрашенными ресницами, широко улыбнулась. — А это Полинушка... — улыбка брюнетки была более томной и весьма многообещающей.
—... Серовы, — продолжил за нее Глеб холодным тоном.
— Ну, племяша... — тетя заискивающе усмехнулась и развела руками. — А как иначе?
— Тогда позволь мне тоже тебя познакомить, тетя, — с вызовом произнес Глеб, приобнимая меня. — Это моя невеста Аня. Аня, познакомься, это моя тетя Тамара. Тамара Васильевна. Ну и, как ты уже слышала, Ангелинушка и... Полинушка, если не ошибаюсь, — в его голосе сквозил неприкрытый сарказм.
— Не ошибаетесь, — брюнетка игриво стрельнула в него глазами. Казалось, ее нисколько не смутил мой статус, только что обозначенный Глебом.
— Очень приятно, — тем не менее я одарила всех вежливой улыбкой.
— Так ты пригласишь нас войти? — поинтересовалась Тамара Васильевна. — Может, чайком угостишь?
— Проходите, раз пришли, — Глеб кивком показал на кухню.
— А что ж Софья Ильинична, где она? — тетя, не медля и секунды, подхватила «девочек» пол локотки и потянула за собой в кухню.
— Гуляет где-то, — Глеб неопределенно пожал плечами и последовал за ней, одновременно увлекая и меня следом.
— Ну и ладно, — гостья будто бы и обрадовалась этому. — Потом увидимся...
— Да здесь я, — донесся с лестницы голос бабули, а следом и постукивание трости. — Не дождетесь... Тамара, ты ли этого? Чего явилась?
— Вас проведать, Софья Ильинична, — елейно протянула та. — Тортик вот принесла. Заодно девочек Левиного племянника прихватила, а то скучают, бедные...
— А чего тебе у Серовых не сидится? Зов крови, что ль, покоя не дает? — старушка уже спустилась с лестницы и шустро направлялась в нашу сторону.
— Ну тоже скажете, Софья Ильинична, — а тетя все же растерялась, стушевалась, даже порозовела сквозь слой пудры.
Я переводила взгляд с нее на Глеба и его бабушку и никак не могла взять в толк, при чем тут Серовы и почему этих девушек, если они относятся к той самой семье, так спокойно пустили в дом. Вчера ведь встреча с их мужчинами едва не переросла в драку. А Тамара Васильевна? Какое отношение она имеет к этим Серовым?
— Ладно, неси свой торт на кухню, — скомандовала Софья Ильинична. — Глеб, ставь чайник...
В кухне гостьи чинно расселись за стол, бабушка тоже, я вызвалась было помочь Глебу с чаем и посудой, но он почти силой усадил меня с остальными, сказав, что справится сам. Скоро на столе уже стоял сервиз, в кружках дымился чай, а торт был порезан и разложен по блюдцам.
— Прости, а почему твоя тетя дружит с Серовыми? — украдкой спросила я у Глеба, пока Тамара Васильевна засыпала Софью Ильиничну вопросами о ее самочувствии.
— Она вышла замуж за одного из них, — отозвался Глеб так же тихо. — Был большой скандал, потом все кое-как улеглось, но ее предательства никто в нашей семье не забыл.
— Глеб, — Тамара Васильевна словно почуяла, что мы говорим о ней. — Значит, мой племяша наконец дозрел до женитьбы? Это очень хорошо, очень...
— Чем же? — Глеб приподнял одну бровь. — Мне кажется, это мое личное дело, разве нет?
— Конечно-конечно, — всплеснула тетя руками и натянуто захохотала, — а то чье же?
Потом она вдруг ойкнула и насторожилась:
— Шум какой-то во дворе, не слышите?
— Нет, — бесстрастно отозвалась бабуля, подцепляя ложкой кремовую розочку с торта и тут же отправляя ее в рот.
— Я тоже, — Глеб бросил взгляд за окно.
— Будто упало что-то, — торопливо пояснила Тамара Васильевна и посмотрела на меня: — Сходи, милая, проверь...
— Я сам схожу, — Глеб начал подниматься.
— Нет, пусть Анечка сходит, — тетя растянула губы в улыбке. — А я пока совета у тебя спросить хочу...
Так, похоже, меня просто захотели ненадолго выпроводить из кухни, чтобы сказать нечто, не предназначенное для моих ушей.
— Хорошо, я проверю, что там упало, — отозвалась я, вставая. Потом успокоила Глеба, который все еще колебался: — Все в порядке, я быстро.
На самом деле уходить далеко я не собиралась и уж тем более покорно исполнять «просьбу» тетушки. Всего лишь вышла, демонстративно хлопнув входной дверью, чтобы в кухне было слышно, а затем на цыпочках вернулась.
Вот не люблю подслушивать, но тут, как подсказывала интуиция, дело касалось меня. Понимаю, что ничего лестного не услышу в свой адрес, но меня волновала реакция Глеба.
И я не ошиблась.
— Глеб, как ты мог? Зачем тебе она? Уже весь поселок судачит о тебе и ней, — понизив голос, говорила Тамара Васильевна. — Зачем тебе этот... Человек.
«Этот человек» неприятно резануло слух, словно я не девушка, а существо среднего рода, недостойная не то что называться невестой Глеба, а даже имя мое произносить. Какая-то тетя у Глеба, простите, хамоватая. Стало обидно чуть ли не до слез. Неприятно, очень.
— Тебя, тетя, а уж тем более остальных, это вообще не должно касаться, — в голосе Глеба заиграли нотки агрессии.
— Глеб, ты забываешься, — тетя тоже заговорила более жестким тоном. Это из ряда вон входящее событие, чтобы... — тут я вновь на несколько секунд оглохла, точно как вчера во время препираний Глеба с Серовыми. Да что ж такое? Наверное, точно надо обследоваться. А то и слух подводит, и галлюцинации.
— Позор не только на вашу семью, но и весь наш род! — тем временем продолжала родственница Глеба. — Это возмутительно! Софья Ильинична, а что вы на это скажете? Вас не расстраивает, что ваш внук связался с этой... девицей?
Я сцепила зубы, приказывая себе не терять самообладания.
— Так я предлагала Глебушке укусить ее, — как всегда без лишних эмоций отозвалась бабуля. — А он не хочет. И сам тоже... не хочет.
Господи, что за новый бред? Опять это «укусить». Будто вампиры, честное слово. Смешно и неудобно. Шутка бабули устарела...
— Повторяю: я не собираюсь ни перед кем отчитываться, — заговорил Глеб. — И девчонок своих нечего мне было приводить. Ты ничего этим не добьешься, ясно?
— Глеб... Почему ты такой бессердечный? — а теперь тон тетушки сменился на отчаянный. — Ну чем, чем тебе не нравятся эти прекрасные девушки? Да в них же любой влюбится! Любой готов сделать парой, единственной. Ты ведь знаешь, в какой мы ситуации, Глеб! Ну ладно с этой женитьбой... Можно и без нее. Просто... Помоги. В конце концов, неужели тебе не хочется хоть как-то замолить грехи своего прадеда? Страдает целый клан, не одно десятилетие, и все по вине твоего предка! Хоть бы немного совести имел! Или ты такой же жестокий, как и твой прадед? Желаешь стереть клан Серовых с лица земли, да? Софья Ильинична! Что вы молчите, будто это вас не касается?