Магия сдвигается (ЛП)

Боже, какой холодный ветер.
А как вы провели вечер пятницы, мисс Дэниелс? Прогулялась по городу, прекрасно поужинала и потанцевала, как обычный человек. Да, точно. Когда я, наконец, достану того, кто стоял за этим беспорядком, я незамедлительно выплесну на него все свое разочарование. Меня били, резали, царапали и швыряли, как тряпичную куклу; моя магия дала обратный эффект и взорвалась в моем мозгу; я потеряла кусочки воспоминаний. Воспоминаний, которыми я дорожила и которые были необходимы для защиты тех, кого люблю. Я чуть не потеряла свою семью. У меня накопилось чертовски много разочарований. Чертовски много.
— Твоя вторая мама — хороший человек, — тихо сказал Лютер позади меня. — Не так уж много людей заботятся о том, чтобы не напугать упыря.
Я ожидала, что Джули скажет ему, что я ей не мама, но она промолчала.
Я дошла до конца пандуса. Он заканчивался прямо над каменным выступом. Идеально. Просто идеально. Я присела на корточки и осторожно соскользнула вниз. Мои ноги коснулись твердого камня. У меня стучали зубы. Я хотела обнять себя, но из темноты за мной наблюдали какие-то существа. Вид жертвы поощрял хищников. Я расправила плечи и стала пробираться по каменистой земле.
Что-то задрожало слева в высоких кустах с черными листьями. Загорелась пара серебристых удлиненных глаз. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Адреналин захлестнул меня, инстинктивный страх стал горячим и острым.
Я посмотрела прямо в глаза.
— Отвали.
Глаза сузились до щелочек. Кусты зашуршали, когда их хозяин отступил. Что верно. Иди своей дорогой.
Я обошла лужу оранжевой слизи и вышла на небольшую полянку шириной ровно тридцать футов. Я знала размер, потому что Лютер подстригал ее раз в несколько недель. Для этого требовалось пять человек. Один управлял бронированной газонокосилкой, а четверо других охраняли водителя.
Большой белый камень выступал из центра поляны. Рядом с ним в земле зияла дыра, такая темная, что казалось, будто она заполнена жидкой чернотой.
Я выбрала место примерно в десяти футах от камня, подобрала камень размером с грейпфрут, присела и постучала по каменному выступу.
Тук-тук.
Тишина.
Митчеллу требовалось терпение. Я постучала снова, ударяя камнем о камень в устойчивом размеренном ритме. Я стояла спиной к норе. Я представила потрясающую мишень, скорчившуюся и почти обнаженную.
Тук… тук… тук… Давай, Митчелл. Подойди, поговори со мной.
Тук… тук…
Что-то зашевелилось в темноте норы упыря.
Я положила камень и стала ждать.
Появилась длинная, похожая на лопату рука, вооруженная прямыми узкими когтями, за ней последовала тонкая рука, гротескная голова, а затем плечи. Мгновение, и Митчелл протиснулся из норы и присел на корточки на открытом месте. Лунный свет скользил по его грязноватой коже, испещренной серыми и темно-коричневыми пятнами, и заставлял его глаза светиться жутким серебром. Его рога, изогнутые, похожие на шипы выступы на спине и плечах, были почти шести дюймов длиной, на целых три дюйма длиннее, чем когда я видела его в последний раз. Что-то напугало Митчелла, и его тело отреагировало. Длинная цепь была обернута вокруг его левой лодыжки, а грубая полоса толстого рубца опоясывала его ногу прямо над ней. Он вцепился в собственную плоть, пытаясь снять цепь. Если это Лютер посадил его на цепь, мы с ним поговорим, как только я закончу.
Митчелл не шевелился. Я тоже. Мы сидели на корточках, между нами было всего три фута. Должно быть, мы представляли странную картину: голый упырь и почти голый человек, дрожащие от холода, сидят нос к носу.
Митчелл повернул голову и посмотрел на луну, его глаза засветились.
— Расскажи мне о цепи, — попросила я.
— Я нашел ее. — Его голос был грубым, будто он перемалывал гравий зубами. — Существо, прикованное к нему, было мертво, поэтому я забрал цепь.
Получается, он сам посадил себя на цепь?
— Зачем?
— Ты что, не слышишь его? Зов? — Митчелл снова посмотрел на луну. — Он зовет. Это такая тяжесть. Он давит на тебя, давит и давит, и это причиняет боль. — Он оглянулся на меня, его лицо исказилось. — Больно. — Он коснулся своего лба. — Здесь. — Его когтистые руки скользнули ниже к шее. — И здесь. — Еще ниже, к его груди. — Тут. И тут. В желудке. Это сжимает меня. Больно.
 
Внезапная ярость затопила меня. Митчелл достаточно настрадался. Он потерял свою человечность и свою семью. Он был испуганным, тихим существом, которое никогда никому не причиняло вреда. Все, чего он хотел, это жить в своей норе и быть в безопасности. И теперь какой-то сверхъестественный козел пытал его.
— Кто тебя зовет?
— Я не знаю. Но я это чувствую. Я вижу его в своем воображении. Я не хочу уходить. — Митчелл посмотрел на цепь. — Я не хочу никуда идти. Я умру, если уйду, но боль становится сильнее. Однажды я перегрызу свою ногу и уйду.
— Можешь ли ты сказать мне, откуда исходит зов?
— Зачем? — голос Митчелла сочился отчаянием.
— Чтобы я могла пойти туда и остановить его.
— Ты не сможешь. Ты недостаточно сильна. Недостаточно сильна для его магии.
— Смогу и сделаю. Я никогда тебя не подводила и сейчас не буду.
Митчелл не ответил.
— Позволь мне помочь тебе, — прошептала я. — Позволь мне сделать так, чтобы это перестало причинять боль.
Лицо Митчелла задрожало. Все его тело содрогнулось. Пока я наблюдала, патина пятен на его коже сдвинулась, став темнее. Его рога выросли еще на четверть дюйма. Срань господня. Это было безумием даже для упыря. Он был напуган до безумия.
— Он узнает, — прошептал Митчелл. — Он узнает, если я скажу.
— Как?
— Он посылал других за мной, но я зарылся поглубже, и они испугались, прежде чем смогли докопаться до меня. Они наблюдают за мной.
Черт возьми.
— Когда это было?
— В день, когда я ем.
Итак, во вторник.
— Как они прошли через забор?
Митчелл наклонился еще ближе и прошептал.
— Они вырыли яму. Они ждут там даже сейчас, наблюдая за нами.
Они вырыли туннель. Конечно. Как только мы закончим здесь, нам с Лютером придется его найти.
— Если ты скажешь мне, я обещаю, что убью их, а затем найду его и тоже убью.
Кожа Митчелла стала почти черной.
— Нет. У него есть другие. Некоторым я нравлюсь, а некоторым то, кем я должен быть. У него есть другие. У него человек в клетке.
Эдуардо. Это был мой единственный шанс.
— Ты умрешь, и тогда он пошлет за мной других.
— Я никогда тебе не лгала. — Я покарябала тыльную сторону левой руки ногтями. Набухла крошечная капелька крови. — Я остановлю его.
Я протянула ему руку. Его ноздри раздулись. Он сосредоточился на крови, его глаза засветились.
— Попробуй ее, — прошептала я.
Митчелл медленно оперся когтистой рукой о землю, наклонился вперед и опустил голову. Толстый язык выскользнул из-за его зубов и соскреб с моей кожи каплю крови. Во рту у него вспыхнул свет, прекрасный огонь, будто он проглотил крошечную желтую звездочку. Вены на его шее загорелись огненным сиянием. Оно пронеслось по его кровеносным сосудам к сердцу и через тело к конечностям.
Митчелл, сияя, выпрямился, его тело стало больше, сильнее, мускулистее. Огонь кружился вокруг него, лаская его форму, но не касаясь. Его лицо превратилось в длинную морду, которая могла принадлежать дракону или демонической собаке. Из его головы по спирали вырвались огненные рожки. Его глаза вспыхнули ярко-оранжевым, будто внутри него горел ад. Чужеродный разведчик смотрел на меня с холодной отстраненностью.
Митчелл вскрикнул. Я почувствовала, как внутри него взорвалась магия, и нырнула в землю. По поляне, ломая ветки, пронесся порыв жара. Митчелл вздрогнул и вернулся обратно в свою прежнюю форму.
Это было так быстро, что я подумала, что мне показалось. Может, у меня получилось…
— Срань господня! — рявкнул Лютер.
Нет, не получилось.
Митчелл поднял голову. Его глаза все еще горели.