Магия сдвигается (ЛП)

Прям вовремя. Может, она еще возьмет один из моих ножей и пырнет его, раз пошла такая пьянка.
Дулиттл с бумагой в руке прикатил обратно.
— Мы подписали это.
Кэрран взял бумагу из его рук и отдал Трише.
— Джиму нужно было что-нибудь еще? — холодно спросил Кэрран.
— Нет. — Триша поняла, что ее отсылают. — Удачи.
Она развернулась и вышла.
Кэрран долго смотрел на закрытую дверь.
— Все в порядке, — пробормотал Дулиттл успокаивающим голосом. — Пойдем. Давай нальем тебе чаю…
Кэрран покачал головой.
— Побудь здесь, — сказал Дулиттл, катясь к двери. — Я сейчас вернусь с чаем.
Дверь за Дулиттлом закрылась. Мгновение ничего не происходило, а затем поза Кэррана изменилась. Напряжение сковало его позвоночник и плечи. Он выглядел как человек, загнанный в угол, в меньшинстве и раненый, смирившийся со своей судьбой, но твердо решивший стоять на своем. Его лицо было нейтральным, как маска, но его глаза говорили о многом. Они были полны боли и страха.
Ох, Кэрран.
Ситуация пыталась согнуть его, а он не привык сгибаться. Он не знал, как бороться с ней, но какая бы тревога ни бушевала в нем сейчас, она медленно побеждала. Если она утащит вниз, то раздавит. Вся его мощь, воля и взрывная сила ничего не значат, и он понимал это. Он выглядел как мужчина у смертного одра того, кого любил.
Этим тем была я. Я заставила его попасть в нее.
Я даже не привлекла его с самого начала. Я была эгоистичной задницей, но каким-то образом то, что я делала, заставило этого мужчину глубоко и безоговорочно полюбить меня. Он знал обо мне такие вещи, которые я до смерти хотела бы сохранить в секрете. Я доверяла ему больше, чем кому-либо в своей жизни. Я имела значение для него. Он страдал, и я хотела, чтобы это прекратилось. Я хотела видеть его счастливым. Я так сильно любила его.
Я хотела сказать ему, что если бы он догнал Тришу и привел ее сюда, чтобы я ударила ее за него. Мне удалось произнести одно слово.
— Сука.
Он оттолкнулся от кровати, на которую опирался. Все признаки беспокойства исчезли с его лица. Он заставил себя придать лицу нейтральное выражение. Мой Царь Зверей.
— Подойди, — прошептала я.
Он подошел к моей кровати.
— Ближе…
Он наклонился ближе.
Это потребовало всей моей воли. Я подняла руку и ударила его в челюсть. Это был самый печальный удар на свете. Мои пальцы едва коснулись его щетины, а затем моя рука ослабла и рухнула на кровать.
Кэрран моргнул.
— Ты выглядел грустным, — объяснила я.
— Это ты так пытаешься меня подбодрить?
— Что ты… собираешься… с этим делать? — спросила я. — Ваша Немощность?
Он коснулся указательным пальцем моего лба. Его голос был охрипшим.
— Жму и не выходит надирательница задниц.
— Я лишь на пять минут оставил вас одних, а вы тут колотите друг друга и играете в «надирательниц задниц», — сказал Дулиттл откуда-то из комнаты. — Я ожидал этого от тебя, Кейт, потому что у тебя нет здравого смысла, но ты-то, Кэрран, не такой. Хулиганите в больнице. Пей чай. — Дулиттл сунул стакан Кэррану.
Кэрран послушно взял стакан и осушил его.
— Чай был обманкой, — тихо сказала я ему.
Он кивнул.
— Он пичкает чай успокоительным.
Получается он знал и все равно выпил его.
— Какое успокоительное действует на… оборотня?
— Я не знаю. — Лицо Кэррана расслабилось. Он сел на мою кровать, двигаясь очень осторожно. — Он мне не скажет.
— Ему оно нужно, — сказал Дулиттл. — Он не спал с тех пор, как ты здесь.
— Ты получаешь чай через капельницу, — сказал мне Дулиттл.
— Больше никакого чая. Он сводит меня с ума и печалит.
— Я был бы очень признателен, если бы ты воздержалась от того, чтобы указывать мне, как выполнять мою работу. Если мне понадобится руководство о том, как лучше всего проткнуть что-то в двадцать раз больше меня и при этом чуть не умереть, я спрошу тебя. В этой комнате только один доктор, и поскольку я этот доктор, я буду решать, какое лекарство вводить и когда. И к твоему сведению, виновата твоя травма головы, а не успокоительное.
— Облом.
 
Я чувствовала себя странно легкой и сонной.
— Ляг со мной, — прошептала я.
Кэрран растянулся рядом со мной. Наши руки соприкоснулись. Его запах окутал меня, такой знакомый и успокаивающий.
Пальцы Кэррана держали мою руку, его большой палец нежно поглаживал мою кожу. Я вспомнила, какой он на вкус. Ощущение его тела на моем. Тяжесть его. Сила рук, обнимающих меня. Его глаза. То, как он смотрит на меня…
— Останься со мной, Кейт, — сказал он.
— Сделаю, — пообещала я.
  
Глава 12
 
МАГИЧЕСКАЯ ВОЛНА вырвала меня из сна, сокрушительная головная боль стала уже знакомой агонией. Этот «роман» с инсультом уже длится слишком долго. Боль была сильной, но мои мысли больше не путались. Дыхание города подняло меня на несколько дюймов выше.
Я открыла глаза на утренний свет и увидела, что Дулиттл смотрит на меня. Кэрран сидит на соседней койке.
— Это то, чего мы так долго ждали. — Дулиттл подкатил кресло поближе ко мне.
— Ё-моё.
— Уйди, пожалуйста, — сказал Дулиттл.
Кэрран поднялся и сделал шаг ко мне.
— Помни, — предупредил его Дулиттл. — Мы с тобой договорились. Надеюсь, так и будет.
Кэрран подошел к моей кровати. Его руки сомкнулись вокруг меня, и он прижал меня к себе. Мои кости застонали. Его голос был низким рычанием.
— Я буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется. Даже если ты решишь не восстанавливаться. Выбор за тобой.
Он отпустил меня, повернулся и вышел. Тогда ладно.
Дулиттл посмотрел на меня своими темными глазами.
— Твой мозг очень чувствителен. Представьте свой разум как лес, пересеченный множеством тропинок, по которым сигналы поступают к твоему телу. Некоторые хорошо протоптаны, некоторые со временем зарастают, но все они сформировались естественным образом. Прямо сейчас эти тропинки непроходимы. Я могу использовать магию, чтобы восстановить их.
Я почувствовала приближение большого «но».
— Но?
— Представь, что я расчищаю тропинки силой, вместо того чтобы позволить естественному развитию иметь место. Я сделаю все, что в моих силах, но мои силы ограничены. Тропинки, которые я создам, не будут точно соответствовать старым путям. Я делал такое ранее в четырех разных случаях. Я восстановил функции, и в одном случае воспоминания о тех событиях стерлись в последствии амнезии. У одного из моих пациентов произошло резкое изменение личности, а у двух других развилась сильная тревога, и они сообщили об эпизодах деперсонализации, во время которых они чувствовали себя неспособными контролировать себя, словно события, которые они пережили, происходили с кем-то другим. Они чувствовали себя оторванными от реальности и от своих воспоминаний. Один из них со временем пошел на поправку. Другая оставила свою семью и уехала из штата. У нее было четверо детей, заботливый муж и пожилые родители. Никто не слышал о ней более девяти лет.
— Ты умеешь приободрить, док.
— Есть альтернатива, — сказал Дулиттл. — Ты можешь позволить исцелению происходить постепенно. Есть вероятность, что твой мозг восстановится сам.
— Насколько велика вероятность?
— Очень велика. Единственная причина, по которой ты жива и восстановила некоторые незначительные двигательные функции, заключается в том, что сразу после травмы, вызвавшей инсульт, кровеносные сосуды в твоем мозге запечатались. Процесс исцеления начался еще до того, как тебя привели ко мне. Я верю, что со временем, с моей помощью, ты восстановишь большую часть того, что потеряла.
— Сколько времени это займет?
— Я не знаю. — Дулиттл наклонился вперед. — Но я наблюдал, как это происходит.
— Сколько времени это заняло в тех случаях, которые ты наблюдал?
— Три года до полного выздоровления для одного пациента и четырнадцать месяцев для другого.
Три года.