Магия сдвигается (ЛП)

Упырь качнулся вперед. Его лицо коснулось границы, он отстранился и уставился на меня. Он что-то чувствовал, и точно понимал, что граница и я были каким-то образом связаны.
Некоторые упыри были падальщиками. Они были безвредны, а иногда даже получали доход. Мы жили в небезопасном мире. Слишком часто тела не удавалось найти, потому что они находились под обломками или место происшествия было таким ужасным, что ближайшие родственники не могли опознать останки. Захоронение тел в братской могиле было верным путем к катастрофе. Человеческие тела излучали магию даже после смерти, и никто не мог сказать, что следующая магическая волна сделает с этой братской могилой. Чаще всего останки кремировали, но иногда власти приводили упырей, чтобы вычистить место захоронения. Это было дешевле и быстрее.
Я бы поставила свою руку на то, что эти упыри не были лицензированными мусорщиками, но мне надо было быть абсолютно уверенной.
Упырь уставился на меня. Я одарила его своей лучшей психически нестабильной улыбкой.
Упырь моргнул своими желтоватыми глазами, напрягся, как собака, готовая броситься в атаку, и открыл рот, растягивая губы в медленной преднамеренной усмешке. Правильно, покажи мне свои большие зубы, красавчик.
Ряд толстых острых зубов украшал переднюю часть его челюсти. К задней части зубы истончались, становясь более похожими на лезвия, с зазубренными краями. Попался.
У упыря отвисла челюсть. Раздался грубый скрипучий голос.
— Кто ты такая?
— Уходи и останешься в живых.
Он плотно сжал рот. Очевидно, это был не тот ответ, которого он ожидал. Кейт Дэниелс, мастер сюрпризов. Не волнуйся, я только начинаю.
— Мы лицензированная команда по уборке, — сказал главный упырь.
— Нет.
В полумиле позади упырей темная фигура двигалась по полю так тихо, что на секунду я подумала, что мне мерещится. Мой разум отказывался принять, что такое большое существо может быть таким тихим. Привет, дорогой.
Упыри его не заметили. Они были приучены обращать внимание на человеческую плоть, а я стояла прямо перед ними, представляя собой красивую, удобную мишень.
Вожак упырей повернулся, демонстрируя татуировку на левом плече.
 
Колумбия, Южная Каролина
 
014
 
Место выдачи лицензии и номер лицензии. Он думал, что я вчера родилась.
— Мы мирная группа, — продолжил упырь.
— Еще б. Вы просто бежите в город, чтобы одолжить чашку сахара и пригласить людей в церковь.
— Ты вмешиваешься в официальные муниципальные дела. Это дискриминация.
Темная тень появилась на дороге и направилась к нам. Мне нужно выиграть ему немного времени, чтобы оказаться в пределах досягаемости удара.
Я посмотрела на упыря.
— Ты знаешь, что такого особенного в упырях? Вы обладаете непревзойденной способностью к адаптации. Ваши тела меняются в соответствии с окружающей средой быстрее, чем девяносто девять процентов всего, что мы видели в природе.
Мой любимый монстр подкрался еще ближе на огромных лапах.
Я подняла саблю и положила непрозрачное лезвие на плечо. Слабые струйки пара поднимались с поверхности «Саррат». Меч чувствовал проблемы и жаждал их.
— Позволь мне рассказать тебе, что я вижу. Твой цвет изменился с коричневого на серый, потому что тебе больше не нужно сливаться с грязью. Твои нашивки говорят мне, что ты проводишь много времени, передвигаясь по лесу. У тебя короткие рога, потому что ты больше не прячешься в своих норах.
Упыри придвинулись ближе. Их глаза загорелись ярче. Им не нравилось, к чему все это шло.
— Твои когти не такие длинные и прямые, чтобы ими копать. Они изогнуты и остры, чтобы разрывать плоть.
Упыри оскалились. Они были на волосок от насилия. Я должна была продолжать говорить.
— Твои симпатичные зубки тоже изменились. Они больше не узкие и не зазубренные. Они толстые, крепкие и острые. Такие зубы появляются, когда нужно удержать во рту сопротивляющуюся добычу. И твоя модная татуировка устарела на два года. На всех лицензиях вурдалаков в Колумбии теперь есть год выдачи, вытатуированный под номером лицензии.
 
Упыри замолчали, их глаза, похожие на десятки крошечных блестящих лун, были сосредоточены на мне. Еще несколько секунд…
— Убить ее, — вмешался другой упырь. — Мы торопимся.
— Убейте ее. Он ждет, — вмешался третий голос.
— Убей ее. Убей ее.
Они казались ужасно отчаявшимися. Происходило что-то странное.
— Кто ждет? — спросила я.
— Заткнись! — прорычал главный упырь.
Я наклонилась вперед и пристально посмотрела на вожака упырей.
— Ты выглядишь пухляком. Ты совершал набеги на сельскую местность и толстел, объедаясь людьми. Я дала тебе шанс уйти, но теперь уже слишком поздно. Запомни этот момент. Посмотри на звезды. Вдохни холодный воздух. Это твоя последняя ночь. Это последние вдохи, которые ты сделаешь. Я убью вас всех.
Вожак упырей зарычал, отбросив всякое притворство.
— Ты и какая армия?
Я начала притягивать к себе магию. Будет больно. Это всегда причиняло боль.
— Это самое замечательное во львах-перевертышах. Тебе не нужна армия. Тебе просто нужен один.
Упырь скривил лицо.
— Мясо, ты не лев-перевертыш.
— Я-то нет. — Я кивнула им за спину. — Он — да.
Вожак упырей развернулся.
Два золотых глаза уставились на него из темноты. Огромный львиноподобный зверь открыл пасть и зарычал. До встречи с ним, я никогда не слышала настоящего львиного рыка. Он звучит как раскат грома. Оглушительный, хищный, душераздирающий гром, который разрывает какую-то жизненно важную связь между логикой и контролем над телом глубоко в твоем мозгу. Это такой мощный звуковой взрыв, что сотни оборотней съеживаются, когда слышат его. Я видела это собственными глазами. От волчьего то воя, услышанного посреди ночи, волосы встают на затылке, львиный же рык пробивается сквозь все тренировки и затмевает разум, устремляясь прямо в тайное место, спрятанное глубоко внутри тебя, которое кричит тебе замереть.
Упыри замерли.
Я открыла рот и выплюнула слово силы.
— Осанда. — Встать на колени.
Слова силы пришли из давно забытой эпохи, настолько древней, что они повелевали грубой магией. Мало кто знал о них, и еще меньше людей могли ими воспользоваться, потому что, чтобы выучить слово силы, вы должны были владеть им. Или ты делаешь его своим, или слово убьет тебя. Я знала несколько слов силы, гораздо больше, чем кто-либо другой, кого я встречала, но использование даже одного из них стоило мне дорого. Для моего отца слова силы были языком, на котором он говорил плавно и без последствий. Они не причиняли ему боли, но я всегда платила определенную цену.
Магия вырвалась из меня. Я приготовилась к знакомому приступу агонии. Ответная реакция впилась в меня, разрывая внутренности, но на этот раз что-то, должно быть, притупило ее зубы, потому что было уже не так больно, как я помнила.
Магия врезалась в окаменевших упырей. Их колени и локти хрустнули в унисон, и они рухнули на асфальт. Это дало бы мне, по крайней мере, десять секунд. Если бы магическая волна была сильнее, я бы переломала им кости.
Я взмахнула мечом. «Саррат» встретился с костлявой шеей упыря и рассек хрящи и толстую шкуру, как масло. Прежде чем его мертвое тело упало на землю, я вонзила клинок в грудь второго упыря и почувствовала, как острие «Саррат» пронзило тугой комок его сердца.
Тело льва дернулось, резко выпрямляясь. Кости рванули вверх, мощные мышцы спиралью поднимались по новому скелету. Мгновение, и новый монстр бросился вперед, кошмарная смесь человека и льва, семи с половиной футов ростом, с твердыми, как сталь, мышцами, покрытыми серой шерстью, и изогнутыми, ужасными когтями. На него прыгнул упырь. Он схватил существо за горло и встряхнул его, будто хватая мокрое полотенце. Тошнотворный щелчок эхом разнесся в ночи, и упырь обмяк.