Письма на воде (СИ)

– В Сеуле, – как-то сразу сдался звездочёт. – Вернее, недалеко от него.
– Через час ты заедешь за мной и отвезёшь меня к ней, – приказал император. Его минутная слабость прошла, хотя голос и подрагивал, выдавая сильнейшее волнение. – А по дороге мы поговорим.
Он направился к столу с ноутбуком, на ходу уточняя:
– Мой адрес здесь, в Пусане, я полагаю, ты знаешь?
Чжи Мон лишь кивнул в ответ. Ещё бы он не знал! Знал, равно как и адрес его апартаментов в Сеуле, а также в Осаке и Шанхае.
Ван Со не ошибся и в этом.
– Я могу заехать за вами утром, – предложил Чжи Мон, глядя на тёмные круги переутомления и хронического недосыпа под глазами императора: тот по-прежнему мало и плохо спал.
– Я сказал, через час, – отрезал Ван Со и добавил тоном, не допускающим двусмысленного толкования: – И только попробуй исчезнуть на этот раз. Я тебя из-под земли достану!
«А ведь достанет!» – поёжился Чжи Мон.
Его Величество слов на ветер не бросает. Да и самому бывшему придворному астроному теперь не спрятаться. Нигде. И никогда.
Они расстались на пустой университетской парковке, где по странному стечению обстоятельств их машины оказались рядом, хотя утром Чжи Мон и внимания на это не обратил.
– Сорок пять минут, – скользнув взглядом по часам, уронил Ван Со и исчез во внушительного вида внедорожнике Кia Mohave (разумеется, чёрном!), что смотрелся рядом с серебристым приземистым седаном Чжи Мона той же марки, как хищник рядом с кроликом, тем более с этой своей знаменитой «улыбкой тигра». В её хромированном оскале звездочёту почудилась насмешливая угроза, и он ясно услышал: «Только попробуй исчезнуть на этот раз. Я тебя из-под земли достану!»
Но подобного у Чжи Мона и в мыслях не было.
Как раз наоборот.
***
Пусан они покинули даже раньше, чем прикидывал Чжи Мон, направляясь сюда из Сеула.
Стоило ему в назначенное время подъехать к неприметному двухэтажному зданию в самой глубине сосновой рощи на берегу водохранилища Хведон, как пассажирская дверь справа бесшумно открылась, напугав впечатлительного астронома до смерти.
Часто-часто моргая, он смотрел, как в салон его автомобиля просачивается сама ночная тьма. Хотя это был, разумеется, всего лишь Ван Со – в чёрных джинсах и чёрной же рубашке, как будто других цветов в его гардеробе не водилось в принципе. Смерив по-дурацки открывшего рот Чжи Мона недоумённым взглядом, он бросил на заднее сиденье сумку, пристегнулся и вопросительно поднял одну бровь – чего ждём? Поехали!
Осторожно выруливая на шоссе по узкой гравийной дороге, петлявшей между деревьев (само собой, Ван Со и здесь умудрился обосноваться подальше от людей!), Чжи Мон на чём свет стоит клял свою расшатанную нервную систему, а заодно и человека, упорно молчавшего рядом с ним, пока они выбирались из северных пригородов Пусана на трассу, ведущую к столице.
Хорошо, что в этот поздний час движение на дороге было минимальным, что дало Чжи Мону возможность успокоиться и даже некоторое время поразмышлять о том, кто всякий раз умудрялся на ровном месте лишить его душевного равновесия.
Пару раз он покосился на своего спутника, но тот даже не повернул к нему голову. Сидел и смотрел прямо перед собой.
Сам ведь хотел поговорить! Так почему молчит?
А может, ему, как и Хэ Су, тоже необходимо время? Ведь несмотря на всю свою исключительность, Ван Со был прежде всего человеком, с бьющимся, как у всех, алым сердцем и душой, разодранной в клочья страданиями, потерями и томительным ожиданием. И после подобного известия ему тоже нужно было прийти в себя, какой бы внутренней силой он ни обладал.
Что ж, времени у них с избытком. Хотя – это ещё как посмотреть…
Чжи Мон подавил вздох и переключил передачу.
Как же с ним непросто, святые Небеса! Ну что за волчий нрав! Непредсказуемый и мрачный. Даже почивший император Ван Гон, от которого сын унаследовал силу и твёрдость характера, был проще и понятнее в самом уважительном смысле.
Но только не Ван Со.
Несмотря на то, что когда-то Чжи Мон умел читать души и видел любого насквозь, четвёртый принц, а затем и император Корё всё равно оставался для астронома загадкой. Внутри него клубилась тьма и будто стоял некий барьер, на который Чжи Мон натыкался всякий раз, когда пытался просканировать намерения и мысли Ван Со. Тот не пускал его. Сознательно или случайно, он был для него закрыт. Одно было неизменным и очевидным – его горячая несдержанность, которую слегка отшлифовал дворец, но, разумеется, не уничтожил до конца.
 
Однако сейчас это было даже во благо – то, что они вот так резко, без лишних разговоров, сорвались обратно в Сеул, до которого ехать им предстояло несколько часов плюс полчаса – на северо-восток, в сторону Намъянджу.
Когда они пересекли мост через Нактонган{?}[Нактонган – самая длинная река в Южной Корее. Протекает по равнинам юга Корейского полуострова.] и помчались по трассе к Тэгу, Чжи Мон не вытерпел и вновь оглянулся на Ван Со, который был так неподвижен, что могло показаться – он спит или расстроен. Но бывший советник императора слишком хорошо его знал.
О нет, Ван Со не был ни расслаблен, ни подавлен. Напротив, он сидел, сжавшись, как зверь перед прыжком. Или, скорее, как стрела на тетиве. Чжи Мон и без прежних способностей слышал низкое нетерпеливое гудение тетивы, а потом и увидел отблески обсидианового острия в чёрных глазах императора, когда тот наконец-то удостоил его взглядом.
– На дорогу смотри, – проронил он, тут же вновь отворачиваясь.
От неожиданности Чжи Мон так резко крутанул руль, уходя из-под встречного света фар какой-то фуры, что машина ощутимо подпрыгнула на ухабе, и из открывшегося бардачка на колени Ван Со вывалились рекламные проспекты выставок картин и косметики эпохи Корё.
– Так значит, это твоя затея? – ничуть не удивился император, разворачивая буклет о живописи. – Я слышал. Сеул, «Лотте», верно?
– Да, Ваше Величество, – кивнул Чжи Мон, сбрасывая скорость.
Наконец-то заговорил! Нужно было раньше машину как следует тряхнуть!
Подумав так, астроном устыдился и едва не принялся извиняться, но вовремя себя остановил: император и так, должно быть, считает его немного того. Впрочем, как и всегда, надо полагать.
Он покосился на Ван Со, который, задержав дыхание, рассматривал на развороте буклета свой собственный портрет работы мастера Юна и без сомнения вспоминал сейчас, кто явился к нему тогда во дворец и зачем…
– Я надеялся, что вы заглянете на выставку, хотя бы из простого любопытства. Вы как раз были в Седжоне{?}[Седжон – кампус Университета Корё, расположенный в г. Седжон, в 100 км от Сеула. Там находятся гуманитарные факультеты.], когда я открывал её и занимался рекламой.
Если бы хоть раз четвёртый принц последовал его плану! Проигнорировал он усилия Чжи Мона и теперь.
Не имея ни крупицы информации о Хэ Су, он и в этой жизни, как и в предыдущих, искал её, фанатично, непрерывно обследуя Северную и Южную Кореи, особенно территории древних государств Пэкче{?}[Пэкче – одно из Трёх древних корейских государств, наряду с Когурё и Силла. Находилось на юго-западе Корейского полуострова. В VII в. было завоёвано и поглощено государством Силла.] и Силла, откуда происходил клан Хэ, и не только. Он пропадал в архивах, на раскопках, перечитал уйму книг, делал всё возможное и невозможное, чтобы сдержать своё слово. И неизвестно, сколько ещё он бы искал, поэтому Чжи Мон и устроил эту выставку. Не только затем, чтобы воскресить память Хэ Су, но и для того, чтобы они с императором не разминулись.
А не тут-то было!
– Я как раз уехал из кампуса в Кёнджу, – продолжил вслух его мысли Ван Со, мельком уточнив дату открытия выставки на буклете. – Нужно было собрать материалы перед конференцией.
Чжи Мон понимающе кивнул.
Ну разумеется! Этот ажиотаж вокруг древней гробницы № 44 в Джоксаме, где Национальный исследовательский институт культурного наследия вот уже несколько лет проводил раскопки, коснулся и доктора Вана. И пусть Хэ Су не была той самой принцессой некогда могущественного царства Силла, что, по предположениям археологов, была похоронена в этой усыпальнице, Ван Со не мог пропустить подобное событие, тем более что реликвии, найденные при раскопках, могли дать ему зацепки для дальнейших поисков. Что ему какая-то частная выставка в столичном торговом центре!