Письма на воде (СИ)

 
Ты – моё убежище, моя сила, мой покой. Ты – моя душа. Как же ты могла говорить, что не подходишь мне? Как могла слушать кого-то, кроме меня и своего собственного сердца, Су?
А может быть, именно оно и твердило тебе всё это, убеждая пожертвовать собой и нашей любовью ради дворца – ненасытного чудовища, которому всегда будет мало…
Тогда почему?
Почему ты не верила мне? Почему сомневалась во мне? Я сумел бы защитить тебя, даже не назвав своей женой. И сколько бы ни оставили нам Небеса дней или лет, мы были бы вместе. Всё-таки – вместе, Су…
 
В этот поздний час дворец, погружённый в обманчивый сон, казался удивительно миролюбивым. И, как бывало не раз в такие тихие ночи, Ван Со не хотелось расставаться с Хэ Су, не хотелось спать, чтобы не терять ни минуты их короткого счастья быть только вдвоём.
Когда они приблизились к воротам внутреннего двора, Хэ Су вдруг потянула его в сторону королевской купальни. И Ван Со даже не удивился тому, что она вновь угадала его мысли, почувствовала его состояние.
– У вас холодные руки, Ваше Величество, – только и сказала она в ответ на его вопросительный взгляд.
Тепло горячих источников обволакивало и манило в свои объятия – согреться и отрешиться от всего дурного. Оказавшись внутри, где мерцали свечи и не было ни души, Ван Со улыбнулся и привычным движением притянул к себе Хэ Су за талию, вдыхая запах расплавленного воска, воды и её волос, к которым он прижался губами:
– Ты всё это придумала и подготовила заранее, верно?
– Вы очень устаёте в последнее время, Ваше Величество, – она обнимала его, а ловкие пальчики развязывали широкий пояс, избавляя Ван Со от пропылившейся верхней одежды. – И даже со стороны заметно, как сильно напряжены. Вам нужно отдохнуть.
Стыдливо оглянувшись по сторонам и убедившись лишний раз, что они здесь совершенно одни, Хэ Су положила руки ему на плечи, сняла рубашку и, вернув ладони на прежнее место, мягко и настойчиво подтолкнула Ван Со к спуску в купальню, заставила войти по колено в воду и сесть на ступеньки, скрытые под колыхавшимися на поверхности цветочными лепестками. Поздние хризантемы – жёлтые, пепельно-розовые и белоснежные – были здесь повсюду, насыщая горячий влажный воздух приятной терпкой горечью и даря расслабление.
Полностью подчинившись, Ван Со со вздохом удовольствия вытянул под водой ноги и мельком подумал о том, что Хэ Су и здесь загодя позаботилась о нём, о его покое и благодушии, предусмотрев всё до мелочей и устроив всё так, как он любил.
Взять хотя бы цветы… Сколько раз, явившись в купальню, он разворачивался и тут же уходил, непроизвольно задерживая дыхание, стоило ему только завидеть вазы с ненавистными пионами, которые, несмотря на все его приказы и ухищрения Хэ Су, знавшей о его непереносимости, как-то умудрялась засовывать сюда настырная Ён Хва.
Коснувшись мыслью принцессы Хванбо, Ван Со тут же ощутил прострел в висках и с немалым усилием заставил себя не думать о ней.
Потом. Сейчас он будет только с Хэ Су.
А она тем временем устроилась на подушечке за его спиной, чуть выше уровня воды. Уютно дыша ему в шею, закрепила его волосы повыше, отчего у Ван Со ухнул вниз по телу водопад приятных мурашек, вылила себе на ладони немного миндального масла и прикоснулась к его закаменевшим плечам…
Интересно, волки мурлыкают? Как тигры и леопарды, к примеру?
Если бы Ван Со мог, он бы замурлыкал от тех ощущений, что дарили ему волшебные прикосновения Хэ Су. Но он – увы! – этого не умел, поэтому просто закрыл глаза, слегка запрокинув голову, и глубоко дышал, чувствуя, как лёгкие насыщаются ароматным паром, а тело постепенно покидают мышечные зажимы.
Сидеть бы так всегда… И не выходить из купальни. Не возвращаться на золочёную дыбу трона. Не принимать то решение, от которого сводит скулы и закипает бешенством кровь.
Подумав так, Ван Со сцепил зубы и мотнул головой, вызвав этим движением тихий протест Хэ Су.
Не думать!
Не сейчас.
Сейчас – только с ней…
Он вновь постарался расслабиться, провёл рукой по водной поверхности и сквозь ресницы взглянул на прилипшие к ладони белые лепестки хризантем.
 
Траурный цвет.
Ван Со резко втянул в себя воздух.
«Не смей!» – мысленно приказал он себе и с досадой ударил по воде кулаком. Да что с ним сегодня такое? Попрощавшись с мечтой назвать Су своей женой, он же не расстаётся с ней вовсе! Ещё чего!
Отказаться от неё его не заставят никакие министры, никакие кланы, ничто на свете. От её рук, которые с нежной силой гладили его между лопаток, любовно лаская старые шрамы, отчего за спиной раскрывались невидимые могучие крылья. От её дыхания, которое прохладным шёлком касалось его открытой шеи и будоражило воображение, пусть её саму он видел лишь в зыбком отражении. От её завораживающего голоса, который тешил его слух и лил елей на душевные раны.
Хэ Су действительно что-то тихо говорила ему, только Ван Со не расслышал, погрузившись в эгоистичное наслаждение, которое она ему дарила. Поэтому, уловив вопросительные интонации, он повернул голову и виновато переспросил:
– Что, прости?
Хэ Су отняла руки от его поясницы, привстала, наклоняясь ближе, и только набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, как её вдруг качнуло, нога поехала по выглаженной водой и временем каменной ступени, и она непременно упала бы в воду, перекувырнувшись через плечо Ван Со, если бы он вовремя не среагировал. Волчьим чутьём предугадав движение Хэ Су в падении, он резко развернулся и поймал её на руки, отмечая, как она жмурится, потирая колено. Растревожила в падении? Или упала из-за того, что давняя травма внезапно дала о себе знать?
Додумать и выяснить причину Ван Со не успел, потому что Хэ Су в его руках открыла глаза – и он пропал, провалившись в прошлое.
Она смотрела на него так же, как и тогда, у моста на рынке, когда они впервые встретились и Ван Со подхватил её к себе на лошадь, спасая от падения в реку, – тем же испуганным и благодарным взглядом, в зеркале которого император видел сейчас своё собственное побледневшее лицо.
Всё было, как тогда. Всё только начиналось…
И у Ван Со на миг остановилось сердце, тут же пустившись бешеным галопом, стоило Хэ Су прийти в себя и улыбнуться.
– Как ты? – спросил он, возвращаясь в настоящее, которое в этот момент для него было неизмеримо лучше прошлого, хотя… как посмотреть.
Довольно! Опять эти сумрачные мысли! Что же с ним сегодня творится?
В этом настоящем Хэ Су была его. Уже его. И только его. Лежала в его руках, наполовину погрузившись в ароматную тёплую воду, и смотрела на него не со страхом и негодованием, как тогда, а с такой невыносимой любовью, что Ван Со мгновенно стало настолько жарко внутри, что горячие источники купальни показались ему водой с ледников.
– Я в порядке, Ваше Величество, – Хэ Су хотела было подняться, но Ван Со ей не позволил, крепче сжав руки и заставляя её остаться у него на коленях.
– Я что, лишился имени? – с ласковой угрозой склонился он ближе, невольно замечая, как намокшая ткань нижней рубашки Хэ Су, вмиг ставшая полупрозрачной, заманчиво обрисовывает её тело в воде.
Он в который раз поразился, что держит в своих объятиях эту чудесную женщину, обнимавшую его за плечи. От её пальцев, пахнувших миндалём, вниз по телу растекалась волна умиротворения. Эта волна, ширясь и набирая силу, стремительно заполняла его вены, и вот по ним уже заструилось не безмятежное тепло, а жидкое пламя.
Ван Со склонился ещё ниже, нашёл раскрытые губы Хэ Су и, прижимая к себе податливое тело и жадно скользя ладонью по мокрой ткани на вздрагивающем от ответного желания животе, перестал думать о вчерашнем и завтрашнем дне. Потому что у него было его сейчас. И оно обвивало его руками, выдыхая его имя, тянуло его в мягкие объятия воды, заставляя не думать о плохом. Вообще ни о чём не думать…
 
Эта ночь казалась Ван Со обломком минувшего счастья. Он пытался оттолкнуть от себя это ощущение, но его мысли поневоле окрашивались серым.