Прозрение. Том 2 (СИ)
Первый ориентировочный луч служит для измерения атмосферного искажения. Второй — в доли секунды, нужные на расчёт поправок, отслеживает цель, и только третий превращает воздух в огонь. Если скорость цели рассчитана правильно, луч уже не упустит её, пока не превратит в бесформенный сплав мёртвого и убитого.
Совсем другое дело светочастотный удар в вакууме — где нет поправок на атмосферное искажение и совсем другие скорости. Здесь важнее всего упреждение и синхронизация скоростей.
Синхронизация движения боевых кораблей — это старшая сестра смерти. Но у катеров, выскочивших из астероидного пояса, манёвренность была весьма специфической — тяжеловозы. Лёгкая цель.
Сами они вряд ли могли добиться синхронизации скоростей за те минуты, которые оставались шлюпке до набора скорости света. Они просто неслись наперерез, пытаясь сбить «двойку» с курса.
«Ремонтники», — осенило Дерена.
У Синей шапочки часто висела ремонтная база, и сейчас какие-то идиоты ремонтными катерами пытались перекрыть выход к зоне Метью неопознанной шлюпке.
Большим крейсерам требовалось время на разгон. Не очень много, но пару минут катера должны были отыграть, чтобы дать возможность приблизиться гигантам.
Дерену оставалось только одно — расстрелять неповоротливые гражданские судёнышки. Имперские. Свои.
— Поправка пять секунд, — предупредил Дерен, и сердце застучало в ушах, отсчитывая: раз-и, два-и…
— Огонь!
Ремонтный попытался ответить. У него были необходимые мощности. Но… не было боевой практики.
Щиты шлюпки с лёгкостью выдерживали малоприцельные угловые касания. И Стоун успел превратить ещё один катер в оплавленный кусок металла и хемопластиков и изувечить два других, прежде чем Дерен сумел набрать необходимую скорость.
Шлюпка не ушла в зону Метью, для этого нужно иметь точный расчёт. Она в неё провалилась, как проваливались на заре светового космоплавания первые скоростные корабли.
Теперь шлюпка ослепла совершенно, хотя изменённое пространство не было полностью лишённым света. Какие-то серые сполохи то возникали, то угасали в нём. Казалось, это сполохи бьющегося в конвульсиях времени.
Стоун закрыл руками глаза. Потёр их.
— И что теперь? — спросил он, ёжась от холода. Форма под компрессионкой промокла от пота.
«Это ж надо так вспотеть, чтобы компрессионка не справилась», — улыбнулся про себя Дерен.
— У нас десять минут на то, чтобы поменять предохранители и перезапустить навигатор, — пояснил он. — Там есть координаты ближайшей развязки.
— Координата, — поправил Стоун с сомнением. — Одна из трёх необходимых. Мы же не досчитали.
— Не бойся, — улыбнулся Дерен. — Тут уже всё просто. Орёл или решка.
Стоун не стал спрашивать, что значит «решка». Он понял задачу и быстро пересчитывал запасные эксполяторы.
Ремонтного комплекта им сейчас было мало, пришлось копаться в боксе со всякой всячиной, выискивая старые, но ещё годные предохранители.
Дерена замутило, и он зажал ладонью рот.
Вот тебе и война… Подлая, злая, не нужная никому, кроме больных бешеных собак на самом верху, которым всё равно, что свои будут убивать своих.
Они кормят кровью своё раздувшееся эго. Нечеловеческое. Кто они, если не люди и не звери?
— Господин первый пилот! — выдохнул Стоун. — Вальтер! Я ещё шесть штук нашёл! Полудохлые… Как вы считаете, запустим на шестнадцати?
Дерен поморщился и сглотнул.
— Ставь! И помни — что третий прокол подряд. Дыши носом и смотри, чтобы голова не закружилась.
Стоун кивнул и полез в горячее нутро навигационной машины.
Однако усилия его были тщетны. Разве что палец порезал и поймал ртом кровяной шарик.
Навигатор перезапустить не удалось.
Уцелели механические части гироскопов и акселерометров, но вычислительная часть машины была мертва.
Дерен поднял глаза на хронометр: прошло восемь минут. Ещё две-три минуты и нахождение в изменённом пространстве станет слишком опасным для мозга. Мозгу и без того несладко — третий прокол…
Лейтенант механически комбинировал на пульте цифры. Если первой была алайская развязка, то первые цифры линейного кода 1356. Но там ещё двенадцать только астрономических координат. А привязка к текущим?
— Господин первый пилот, — Стоун сглотнул, видимо, его тоже тошнило. — Вальтер. Говорят, коды можно высчитать. Только я не умею.
— Я умею, — выдохнул Дерен.
Он должен был это сказать. Нужно было успокоиться самому и успокоить Стоуна. И продолжать чертить на панели цифры.
И слушать себя.
Навигатор аналитически вычисляет присутствие массивных тел рядом с коридором прокола. Но эта масса существует реально. И задача Дерена сейчас ощутить её. Поймать в себе это ощущение и изменить полярность контура шлюпки.
Если не работает навигатор, у человека остаётся сознание. И он сделает это или умрёт.
Наверное, ни за одним фокусником не следили с таким замиранием сердца, как следил Стоун за первым пилотом, умножающим в столбик указательным пальцем на гелиопластике.
Магия — это просто, как арифметика.
Стоун не знал, что для расчёта зоны Метью требуются несколько дюжин параметров, из которых у Дерена не было и половины.
Он не знал, что первый бездумно рисует цифры, вслушиваясь в себя и в пространство.
Шла одиннадцатая минута. В шлюпке была медкапсула. Одна на двоих.
История сорок четвертая. «Вашуг в посудной лавке»
«Персефона». Открытый космос
— Теперь пропал Дерен, — выдохнул Млич и замер на пороге медблока. — Как в Бездну провалился. Связи вооб…
— Тихо ты! Тш! — прошипел Келли.
Начмед, уцелевший каким-то чудом во время допроса, учинённого ему генералом Мерисом, осуждающе покачал головой: мол, я вас впустил в святая святых, а вы?
Чудо звалось Дерен. Сдав начмеда Мерису, лейтенант, разобравшись в чём дело, за него же и заступился.
Энрек подкинул специалистов, чтобы расшифровать писанину главного корабельного врача, и иннеркрайт с Дереном кое-как отмазали глупое медицинское светило от психомашины.
Медик, к его чести, дверью не хлопнул. И даже попросил контакты доктора Есвеца. На этом и помирились.
Млич тихонечко втиснулся в модуль экстренной реанимации.
Вокруг медкапсул тут же засветились «сферы стерилизации», отреагировав на привнесённые бактерии.
— Ну? Чего тут они? А?
— Всё по плану, — озвучил медик, хотя раньше выгнал бы незваных гостей пинками. Зараза ж ходячая. — Давление постепенно поднимаем. Выращиваем повреждённые сосуды. Через трое суток допустимо будет перейти к стандартным послеполётным мероприятиям.
— А как же тело Неджела? — прошептал Млич.
— А ты это?.. Смотрел? — оживился Келли.
— А куда оно из холодильника денется? — удивился Млич. — Но ведь Неджел-то теперь тут!
В капсулах экстренной реанимации по порядку лежали каждый в своей капсуле — Рос, Эмор, Неджел и Тоо.
Состояние у Неджела и Тоо было похуже, чем у Роса и Эмора, но оно было.
Медик морщил лоб, проверял свои записи, но толком сказать ничего не мог.
Тело Неджела тихо лежало в холодильнике, но ведь и в капсуле кто-то дышал, пусть и с помощью кислородного аппарата?
— Хорошо, что Бо сообразил Эмора вторым взять. Могла возникнуть непреодолимая помеха во времени, так он сказал, — вздохнул медик.
Он теперь тоже ощущал себя заговорщиком и почти не покидал медблока, лично наблюдая за реанимационными мероприятиями.
Если вдруг что-то пойдёт не так, если он что-то упустит… Это же такой эксперимент! Такое чудо!
Ну и если упустит, тут-то его придушат наверняка. И скажут, что так и было. Тоже, мол, аномалия.
— Пошли, это… В холодильник, — поманил Млича Келли. — А вдруг там… оно?..
— А Бо у тебя где? С ним как?
— Это… Спать велел.
Бо вернулся с полигона целым и невредимым.