Прозрение. Том 2 (СИ)
Шлюпку тряхнуло, и она начала греться!
Ну, хоть что-то.
Значит, свойства пространства изменились. Значит, они всё-таки куда-то движутся…
Открытый космос — «Гойя»
Мериса я набрал только в шлюпке. Только там меня наконец вывернуло из прочного зажима, который нервы временно изготовили для тела.
Симелин со своей словесной отравой. Хатты… Парни мои со своими фокусами… Аж затошнило.
Я выпил водички, вызвал сразу и Келли, и Мериса. Но первым пришёл генеральский отклик.
Мерис выглядел, пожалуй, ещё хуже, чем я. Сигнал шёл с большого экрана в капитанской «Гойи». Я видел обоих — его и комкрыла. Оба были пьяными до такой степени, что не координировали движений.
Мерис держался лучше. Он имел бóльшую привычку к питейному ремеслу.
Увидев меня, начальник слабо махнул рукой: мол, ещё и ты до кучи.
Генерал Абэлис не очень уверенно умостил на вертлявом висячем столике тяжёлый стакан из алайского хрусталя и пробормотал:
— Они тебя отпустили? Ты был на «Леденящем», и они тебя отпустили? — он икнул и повернулся к Мерису. — Они психи, эти экзоты? Или он реально эрцогский выкидыш? Вот х!..
Далее прозвучало незнакомое и явно нецензурное слово. Раньше я его не слышал и предпочёл тут же заархивировать в памяти, чтобы не надавить потом нечаянно на протрезвевшую генеральскую мозоль. Абэлис редко радовал нас аутентичными боргелианскими ругательствами.
Комкрыла снова поднял стакан, но не удержал, и скользкое стекло вывалилось из пальцев.
Пьяным везёт — стакан не съехал со стола и не опрокинулся. Зато чуть не опрокинулся сам Абэлис.
— Я не понимаю этих грёбанутых экзотов! — взревел комкрыла и замахал руками, пытаясь сразу упасть и встать.
Мерису пришлось усаживать его в кресло. Комкрыла явно пытался войти в экран и потолковать со мной тет-а-тет.
Губы мои растянулись в улыбке до судорог в челюстях. Мерис тоже набрался прилично, а командующий был человеком дисциплинированным и спортзал посещал регулярно, потому посадка затянулась.
— Тебе есть, что сказать мне? — выдохнул мой начальник.
Он вспотел и запалился, но руки уже шарили по карманам в поисках стимуляторов.
Мерис, я знал, способен был привести себя в порядок минут за сорок. Как раз время, положенное на стандартный разгон корабля плюс прокол.
— Есть, — сказал я.
— Ну бегом, тогда. Я пока Дайего спать уложу. Или… — он нахмурился. — Не только мне?
— Не могу решать, — я давил улыбку. На пьяного комкрыла трудно было смотреть без смеха, а сейчас он как раз пытался пить на брудершафт с креслом. — Но я бы предположил, что не только.
— А чего лыбишься⁈ — взревел Мерис. — А ну — сюда!
И я тут же отключился под предлогом разгона.
Была у генерала гадкая привычка чинить свои похмельные нервы перечислением всех моих грехов.
Я уже вышел в сектор 17−7/7/34/015/22/зенит, где вращался «Гойя», когда отозвался Келли.
— Чего молчишь? Что у тебя? — спросил я, размышляя, как же мне грамотно пересказать Мерису то, что случилось на «Леденящем».
Беспокойство за ребят давило, но дёрнуться на «Персефону» я пока не мог. Разговор с Локьё следовало передать лично.
— Всё в порядке, капитан, — отрапортовал зампотех. Уши у него пламенели, и он усердно смотрел вбок.
— Что именно у тебя в порядке? Где парни? Кто на полигон мотался — вернулись?
— Тт…ак точно.
— Роса позови? — я прекрасно видел, что Келли врёт.
— Так он это, господин капитан… Как бы в медблоке.
— Ну так медблок дай! А Неджел?
— А Неджел… это… Не на связи пока.
Выражение «не на связи» мне не понравилось, но доить по каплям из зампотеха?
— Дай Роса, я сказал!
Лейтенанта, судя по внешнему виду, похоронили ещё на прошлой неделе.
Вместо лица — иссиня-чёрная маска, медкапсула — в режиме реанимации.
Он был в сознании. Правда, сугубо потому, что главный корабельный медик не успел его отключить.
ГКМ присутствовал у «гроба» лично, потирал руки в ионизирующих перчатках, как муха, напакостив, потирает лапки, и скверно улыбался.
Он не говорил мне, что я снова нарушаю его режимное пространство, лезу не в свою юрисдикцию, всё это было сказано между нами уже круга на три.
Медик просто терпеливо ждал, когда я вот так же лягу в эту проклятую капсулу, и он натешится.
— Что случилось? — спросил я.
Взгляд у Роса был осмысленным, и откланиваться я не собирался.
— В суп попали. Как выбрался — сам не пойму.
— Что с Неджелом?
— Не знаю, капитан. Навигатор шлюпки перегрелся и сдох. И мы его потеряли. Келли ищет.
Попали в суп… Это значит, что магнитное состояние пространства постоянно менялось, словно оно превратилось в квантовую спиновую жидкость.
Навигационный компьютер в такие моменты просто с ума сходит. Обычно магнитные ловушки бывают локальными, но на полигоне мы уже влетали в супераномалию. Выбрались же как-то?
Рос всё-таки классом повыше любого из моих. Неджел просто заблудился. Ещё есть шанс…
— Где Дерен? — спросил я.
— Тоже в медкапсуле, — выдохнул Рос, и потянулся лицом за кислородной маской.
Привычное движение. Вдохнуть кислород мы и сами умеем.
Медик и тут смолчал.
Потом я узнал, что Рос вылетел из «супа» в зону Метью, как птица, полагаясь только на собственное чутьё.
Другое дело, что память его содержала достаточное количество расчётных точек, главное было правильно войти.
Рос — это Рос… Хватит ли умения и сил у Ано?
— Кто был у Неджела вторым?
— Эмор.
Пацан. Лучше бы кто постарше. А там ведь ещё и Тоо. Хэдова бездна…
— Келли, делай что хочешь, но шлюпку найди! — приказал я зампотеху, переключаясь на второй экран, украшенный его бордовой рожей. — Будут проблемы — адресуй всех ко мне! Хоть экзотов, хоть алайцев! Всем вставлю хэдову мать в допричинное место!
Я кивнул Росу и выключился — на пульте уже горел сигнал автостыковки.
* * *Комкрыла, генерал Дайего Абэлис, полулежал на диванчике в капитанской. Он морщился от света и резких звуков, у него болела голова.
Вокруг диванчика бегал и орал маленький смуглый капитан «Паоны», по совместительству гирканий, то есть советник по самым важным задачам — устройству банкетов и пьянок.
Во главе «совещательного» стола, в кресле, где обычно сидел Абэлис, возвышался генерал Мерис. По правую руку от него облокотился о кресло капитан «Ирины» Вроцлав Драгое. За его спиной изображал охрану и гонял в бокале льдинку Алек Лебенстар, начальник, как он сам выражался, над дерьмом и железом, заведующий сетью ремонтных баз и станций наладки оборудования.
Ещё два десятка достойных, по мнению Абэлиса, капитанов сидели за столом молча. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке, жались друг к другу и прятали глаза.
Только невозмутимый Ришат Искаев равнодушно изучал стену. Он был координатором крыла, занимался тактикой, связями с разведкой и особистами, подчинялся непосредственно Абэлису и сомнениями не терзался. Он-то всё равно будет делать то, что прикажет комкрыла. Даже если это будет выход в космос без скафандра.
Я встал на пороге.
Гирканий увидел меня и заблажил ещё громче.
Смысл митинга сводился к тому, что мы не имеем права идти против собственного командования. И если министр прикажет воевать с Содружеством, мы должны воевать.
— Заткнул бы ты его, а? — попросил Мерис, созерцающий страдальческое лицо генерала Абэлиса.
Обращался он, тем не менее, ко мне.
Я шагнул в капитанскую, подхватил крохотного гиркания за грудки, поднял на уровень собственного лица и как следует встряхнул.
Тот вякнул, будто котёнок, и механизм базлания в нём временно вышел из строя.
Может, это было и слишком, но тогда нечего ко мне апеллировать. Я тоже был сейчас не в себе. У меня, вообще-то, парни на полигоне пропали. Злой я.