Не суди по оперению

Он отогнал от лица воображаемую муху.
– Короче, после вашего обморока мы взяли ряд анализов…
– Не стоило беспокоиться. Лучше бы вы занимались теми, у кого есть шанс выжить. Собой, например. Вы давно смотрели на себя в зеркало? Когда вы последний раз высыпались?
Врач в явном затруднении почесал затылок.
– М-м-м… Точно не помню.
– Вам надо следить за питанием. Вы совсем отощали.
Он растерянно взглянул на болтавшийся на нем халат и на свой впалый живот.
– Вы занимаетесь спортом? Вы женаты? У вас есть дети? Есть хобби? Вы книги читаете?
– Ладно вам, Максин. Я думаю, все поняли вашу позицию, – вмешался Алекс.
Он хотел вытащить врача из-под целой лавины вопросов, а, особенно, вернуться к тому, что его волновало больше всего – результатам анализов. Он понимал, что она пытается выиграть время.
Но старую даму невозможно было взять голыми руками.
– Вы зря тратите время со мной. Вам надо лишь немного увеличить дозу морфина, и делу придет конец.
Она показала пальцем на Леони и Алекса.
– Они вас не выдадут.
Врач обернулся к Алексу, покорно кивнувшему головой, а затем к Леони, которая прятала лицо под носовым платком.
– Не думаю, что это нам понадобится.
– Это не так уж и тяжело, – продолжила Максин тоном, который свидетельствовал как раз об обратном. – Я вас прекрасно понимаю. Вы не хотите себя запятнать. Достоинство старой дамы не в счет, когда речь идет об успешной карьере.
– Если соизволите меня больше не перебивать, я смогу вам кое-что объяснить.
Максин уже открыла рот, чтобы возразить, но Алекс жестом ее остановил.
– Уж и сказать ничего нельзя…
Старая дама закуталась в стерильную простыню с картинным величием, достойным Клеопатры, приготовившейся к укусу змеи. Она легла на бок, демонстративно повернувшись спиной ко всем, кто был в палате, и, нахмурив брови, уставилась в окно.
Алексу показалось, что она пробормотала «грубиян», но он бы в этом не поклялся.
Врач, не первый раз имевший дело с упрямыми как бараны пациентами, должен был признать, что Максин превзошла всех. Но так как ему было не привыкать, он решил срочно воспользоваться тишиной, чтобы сообщить необходимую информацию. Он и так потерял кучу времени, а ему еще надо было обойти других пациентов и сообщить им не всегда хорошие новости.
– Вы, конечно, не здоровы…
Максин дернула плечом, и простыня слегка сползла с ее руки.
– Но у вас нет болезни Альцгеймера.
– ЧТО? – хором воскликнули Леони с Алексом.
Но Максин сочла, что это уже чересчур и одним рывком сбросила простыню на пол.
– Вы черт знает что готовы придумать, лишь бы держать людей в больнице! Я все знаю про эту болезнь. От нее умер мой муж. И у меня ее симптомы. Переделайте ваши анализы, они неправильные.
– Непроходящая усталость, головные боли, гул в ушах, одышка, бледность, провалы в памяти, онемение рук и ног, головокружение, повышенная раздражительность, потеря веса, депрессия, спутанность сознания…
Губы Максин скривились от тревоги, изумления и нетерпения одновременно.
– Нет, раздражительности нет.
Врач выразительно посмотрел на Алекса и Леони, но никто из них не заметил этого. Оба были просто ошарашены. Происходящее не укладывалось у них в голове. Алекс, не выдержав напряжения, спросил:
– Так у нее есть Альцгеймер или нет?
– Нет.
– А как же симптомы?
– Это симптомы пернициозной анемии. Они действительно схожи с болезнью Альцгеймера, но анализы вещь неоспоримая. Максин, у Вас дефицит витамина В12.
Врач замолчал. Видимо, для того чтобы дать присутствующим время переварить информацию. А может, он ждал аплодисментов в награду за правильно поставленный сложный диагноз? Так как никто не реагировал, он продолжил:
– При отсутствии лечения пернициозная анемия может затронуть чувствительные и двигательные нервы и вызвать неврологические осложнения, близкие к проблемам при болезни Альцгеймера. Речь идет о нарушении, развивающемся постепенно.
На мгновение у Алекса проснулась надежда. Никакого Альцгеймера у Максин нет! И нет больше речи об эвтаназии. Но затем сомнение и страх вновь охватили его. Лечится ли пернициозная анемия? Термин не обещал ничего хорошего. Пернициозное значит нехорошее, вредное, пагубное. Это наводило на мысль о какой-то каверзе, об отраве, которая медленно, но верно распространялась по всему телу, прежде чем нанести роковой удар. Если существует справедливость в этом мире, если есть где-то Бог, он не может играть в русскую рулетку с его чувствами. Ведь не для того же Алекс узнал о том, что у Максин нет Альцгеймера, чтобы выяснить, что она страдает от другой неизлечимой болезни!
 
– А это можно вылечить?
Алекс почти прошептал вопрос, как будто лекарство было здесь, в палате, и могло исчезнуть, испугавшись громкого голоса.
– Раньше, когда болезнь была плохо изучена, она неминуемо вела к смерти после долгих лет страданий. Как ее лечить, не знали.
Алекс сам того не заметив, затаил дыхание. Он ждал продолжения.
– В наши дни, благодаря достижениям современной медицины, курс витамина В12 в больших дозах позволяет ликвидировать эту недостаточность. Люди могут после этого жить нормальной жизнью.
Максин, казалось, сказанное не убедило.
– А каковы причины этой болезни?
– Она зачастую наследственная. И по большей части затрагивает людей, имеющих скандинавские или североевропейские корни. Пожилые люди подвержены ей в первую очередь. Ваш желудок и тонкий кишечник не могут усвоить витамин В12, который вы поглощаете вместе с пищей.
Врач придвинулся поближе к кровати Максин.
– Я назначу вам интенсивный курс из пяти-семи инъекций. Мы понаблюдаем за вами, чтобы посмотреть, как пойдет лечение, но, вообще-то, вы должны себя почувствовать лучше уже через двое-трое суток. А впоследствии вам надо будет непременно делать инъекции витамина В12 не реже чем раз в месяц.
В пахнущей антисептиком палате опять наступила тишина. Все замерли. Алекс с Леони пристально смотрели на Максин и ждали ее реакции.
– Ну что ж. Обратно в дом престарелых. Попадаю на клетку «Тюрьма», теряю ход и лишаюсь двадцати тысяч франков [62].
– Боюсь, что все не так просто.
Вид у врача был смущенный, что не понравилось Алексу. Это не предвещало ничего хорошего. Молодой человек стиснул зубы.
– По крайней мере для вашего «внука», – продолжил врач, указав пальцем на Алекса. – Полицейские здесь и желают с вами поговорить. Я попросил их подождать, но они очень настойчивы.
– Так вы знаете?
От страха Алекс задал вопрос едва слышно. Картинка тюремной камеры крутилась у него в голове и мешала думать о чем-то другом. За последние два дня суровых испытаний эмоциональные качели измотали его. Сердце его в конце концов не выдержит. Депрессивная апатия приучила его к спасительной капсуле, а теперь он был легко раним.
После встречи с Максин его броня дала трещину. Он обнажил свое сердце, и в этом был риск. Как для слишком белой кожи под первыми лучами солнца.
Он почувствовал, как ужасный, но привычный камень ложится ему на грудь. Неподъемная тяжесть вновь сковала тело и не давала дышать. Он постарался не впадать в панику. Сейчас, сейчас он успокоится, и все будет в порядке.
Но это не проходило. Более того, ему становилось хуже. В глазах заплясали белые точки. Его охватил жуткий страх, а череп сдавило со страшной силой. Белые пятна увеличивались. Он услышал чьи-то голоса, но они были где-то далеко. Ноги у него подкосились, и наступила полная темнота.
  
62
 
Когда Алекс проснулся, была уже ночь. На его лицо падал лунный свет. Телевизор беззвучно показывал картинку, где люди в галстуках долго пожимали друг другу руки с показными улыбками. Наверное, его забыли выключить.
Алекс не знал, где он. Ему казалось, что его сбил автобус. Несмотря на сухой воздух он замерз.