Пси-ON. Книга II (СИ)

Любому, кроме меня.
— Я бы просто сделал выводы, господин обер-комиссар. — Эта игра слов оформилась в голове за десять субъективных минут. — Вы правильно подметили: сейчас мне нечем ответить. Но у меня хорошая память, неограниченный потенциал и определённого рода амбиции. Кто знает, о чём я вспомню через год-другой?..
— М-да. За последние два года угрожают мне впервые. — Ворошилов хохотнул, поправив излюбленную фуражку. Забавно: ему действительно смешно. — Знаешь, Геслер, людская наглость — она не ведает границ сама по себе. Чуть дашь слабину — и вот уже она, эта наглость, лезет изо всех щелей. Ты отдаёшь себе отчёт в том, с кем и как говоришь?
Только ускорение сознания позволяло мне «держать» на лице такое выражение, которое было сейчас необходимо. Я не проходил школу лицедейства, а самодеятельность на этом поприще, как правило, жестоко каралась. И тем не менее, обстоятельства вынуждали меня лезть во всё это дерьмо просто для того, чтобы не обнаружить себя в роли безвольной веточки, оказавшейся посреди бурного течения реки интриг, заговоров и чужих планов.
Но то, что Ворошилов резко перешёл ко встречным угрозам меня несколько удивило.
— Всецело, господин обер-комиссар. — Киваю под прицелом прищуренных глаз человека, в руки которому вверили судьбы не одного десятка аристократов помладше и постарше. — Я нагл, но честен и прямолинеен. Неужто было бы лучше, промолчи я, затаив обиду? Ещё в нашу первую встречу вы ясно дали мне понять, что с вами лучше вести диалог как можно более открыто. Что я сейчас и делаю.
Недоумение, быстро сменившееся привычной «пустотой» самоконтроля, когда ни одна эмоция не выбивается из спектра, отчего считать их становится задачей невозможной.
— Можно было сказать то же самое, но не столь… категорично. И, отвечая на твой вопрос: мне не известно ни о каких мерах в отношении Алексеевой, которые могли бы оставить следы в разуме. — Лжёт, хоть прямых подтверждений этому у меня и нет. Только косвенные, вроде прокола в начале нашего разговора и линии поведения, им выбранной. — И почему Алексеева ещё здесь, если ты заметил нечто, могущее угрожать её жизни и здоровью?
— Много причин, но основная — нечто исчезло, и ничего опасного я, в конечном счёте, не обнаружил. Да и эффект этой грязи, чем бы она ни являлась, по слабому эху я определить не смог. Тут нужно уметь погружаться в чужой разум, а я даже на крысках ещё технику не отрабатывал. — Только теоретически знал, что там и как. И потому отлично представлял, насколько опасно пускать в разум начинающего телепата. Это даже не слон в посудной лавке, это целое стадо динозавров в торговом центре. — Вы сможете организовать мне консультацию с полноценным телепатом? Возможно, так получится установить, что же это было. И откуда.
— Насчёт «откуда» — очень сомневаюсь, но Белёвскую я к тебе отправлю. Ей как раз следует отвлечься от основной работы и остудить голову. — Мужчина поморщился, словно вспомнив что-то ему лично неприятное. И это даже оказалось вполне себе искренним жестом. Даже интересно стало, что же это такое она там учудила… — Заодно она составит твою расширенную характеристику по телепатическому направлению, чтобы в дальнейшем можно было с первого раза подобрать подходящего наставника. За подробностями не ко мне: я не телепат.
Мужчина остановился и развёл руками.
— Теперь и мне кажется, что вы слишком лояльно ко мне относитесь. — Я ухмыльнулся, но совсем не по той причине, о которой наверняка подумал Ворошилов.
— Юности свойственны ошибки, а ты… не то, чтобы очень ошибся. На твоём месте я был тоже заподозрил именно следствие. Но не рубил бы с плеча, а подошёл бы к вопросу аккуратно. Может, то, что ты нашёл — всего лишь последствия от проверки другим телепатом, или банальное успокоительное? — А то ж во всей академии никто успокоительным не балуется, и телепатов я прежде, наверное, никогда не видел. Да я той же Белёвской даже по носу щёлкнул, а там даже намёков на «прокисшее молоко» не было. Да и на арене тогда я вообще «поймал лицом» ментальный удар, открыв в себе новое, «рациональное» состояние мышления. И если с одной, «поспешной» стороны кажется, что меня просто держат за дурака, то с другой, более «разумной», можно понять: от меня просто не ожидают такой глубины ментального восприятия. Что, с учётом всех моих талантов и уже продемонстрированной скорости обучения…
 
Очень интересно, в общем.
— Я постараюсь это выяснить, господин обер-комиссар. — Пора заканчивать разговор. Всё, что он хотел мне сказать уже сказано. Как и то, что хотел «обсудить» я. Нормальные люди в принципе в это время спят, так что… — Если у вас ко мне больше нет вопросов, я бы, с вашего позволения, пошёл отдыхать.
— Всё, что хотел, я уже сказал. Комиссар Белёвская найдёт тебя после окончания твоих тренировок. В остальном… старайся сдерживать свою прямолинейность. Не все всё понимают, и не к месту сказанное слово породит твоего личного недруга. — Я кивнул. Всё шло точно так, как и ожидалось. Даже слишком просто. — Успехов, студент.
— Благодарю. И за пожелания — тоже…
К этому моменту мы уже успели вернуться, — отошли-то всего метров на сто, — так что обер-комиссар сразу нырнул на место водителя, завёл это изделие прошлых лет и, рассекая ночной полумрак блекло-жёлтым светом фар, уехал. Я проводил автомобиль взглядом, после чего со спокойной душой через окно залетел в свою комнату. Ксения ощущалась в своей спальне, и, судя по размеренной пульсации её разума, уже спала. Прислуга суетилась, но уже так — в половину силы, ибо в полтретьего ночи все нормальные люди обычно спят. И только череда неожиданных визитов вырвала меня из приятных объятий простыней, одеял и подушек.
Но сейчас всё, наконец, закончилось, так что я принял душ — и завалился кровать, моментально погрузившись в сон. Всё в псионике хорошо, но тело нужно развивать.
Выносливости… маловато будет.
* * *
— Доброе утро. — Я поздоровался со спустившейся к завтраку девушкой. Ксения уже привела себя в порядок, — не без помощи старшей служанки, стальной женщины, урвавшей для сна всего пару часов, — и теперь с интересом осматривалась, не находя, впрочем, ничего привнесённого мною. Да, абсолютно стандартный интерьер стандартного дома, в котором «меня» не было совершенно. Когда бы я успел что-то под себя переделать, или хотя бы пару сувениров на полках серванта расположить? Но разочарование Ксении читалось безо всякой эмпатии. Просто по выражению лица и чему-то, читающемуся во взгляде. — Выспалась? Не то, чтобы пяти часов было достаточно, но всё-таки…
— От усталости с ног не свалюсь. — Ксения улыбнулась, устроившись на изящном стуле и окинув взглядом «завтрак на двоих». Сегодня прислуга расстаралась, и вместо относительно простых, но дорогих и питательных блюд на столе оказались разномастные около-шедевральные яства. Я столько различных соусов в жизни, наверное, не видел, но… всё бывает в первый раз. — А куда ты уходил ночью?..
Заметила-таки. А я уже начал думать, будто пси-восприятием обладают только обученные, состоявшиеся псионы.
— Да так, встречался по делам учебным с представителем от комитета. — Чем обер-комиссар вам не представитель? Даже лучше! — Давай, приступай к завтраку. После сразу пойдём в центральное крыло, навестим медиков и проверим, что с тобой всё в порядке.
— А потом? — Девушка хотела, но не смогла не показать своё неудовольствие, вызванное моим желанием показать её врачам.
— Суп с котом. — Всё бы ничего, да только Ксения ела сейчас лёгкий суп со всякой зеленью, так что моя присказка пришлась к месту. — Разойдёмся по занятиям, и я освобожусь, судя по всему, только вечером. Возможно — поздним вечером, так как меня будут глубоко и качественно проверять на предмет способностей к телепатии.
Давно пора. Да и по немалой части остальных направлений меня тоже ещё не проверили. А по каким-то даже тренировали, как, например, вышло с телекинезом. Неучтённые моменты или так и должно быть?..