Единственная любовь

— Не будет. Поверь, больнее уже не будет.
— О, Лоис! Я не пойду работать к нему, если тебе действительно будет от этого хуже.
— Нет! То, что я не разговариваю о Билле, не помогло мне его забыть. Честно говоря, стало только хуже. Работай у него и говори про него сколько хочешь. Может, если мне удастся взглянуть на него как на человека довольно глупого, с кучей недостатков, тогда я наконец забуду его!
Бет на следующее же утро позвонила Биллу Сондерсу и поинтересовалась, свободна ли вакансия. Он с энтузиазмом подтвердил, что место свободно. У Бет не осталось сомнений, что ее там ждут, и она согласилась выйти на работу в понедельник.
— Как поживает Лоис? — осторожно спросил мужчина, когда Бет уже собиралась положить трубку.
— Отлично, — солгала она. — Наслаждается новой работой и постоянно бегает на свидания.
— Передайте ей привет от меня, хорошо?
— Как только увижу. Но она так редко бывает дома…
Положив трубку, Бет скорчила ей рожицу, удивляясь, с чего вдруг вздумала врать. Если он не оценил значимости Лоис, работая с ней бок о бок, бесполезно заставить его понять это теперь. Кроме того, он несвободен. У жены прав всегда больше, и у невесты тоже. На нее вдруг волной нахлынули воспоминания о Дэнни. Словно он вдруг оказался в комнате рядом с ней. На самом же деле он был в тысячах миль отсюда, и их разделяло не только расстояние, но и другая любовь.
Остаток выходных Бет провела дома, придумывая для этого сотни предлогов. Хотя и она, и Лоис понимали, что причина одна: Бет все еще надеялась, что Дэнни позвонит. Правда, вряд ли слова смогут оправдать его поведение, но звонок с извинениями мог хоть чуть-чуть успокоить боль ее разбитого сердца.
Но прошла суббота, затем воскресенье… от него не было известий, и слабая надежда, которую девушка так лелеяла, умерла.
— Какой же дурой я была! — плакала она. — Какой доверчивой дурой!
— Мы все доверчивые, когда влюблены, — напомнила ей Лоис. — А большинство мужчин норовят ухватить все, до чего могут дотянуться.
— Билл Сондерс так не поступил!
— И очень жаль.
— Лоис!
Та пожала плечами:
— По крайней мере, у тебя есть какие-то воспоминания. А у меня только прощальный ужин и рукопожатие!
— Зато у тебя осталась гордость.
— Когда влюблен, это последнее, что имеет значение. А у тебя сильнее всего пострадала именно она — твоя гордость?
— Гордость — это важно, — повторила Бет.
— Какое отношение она имеет к любви?
— Самое прямое. Если бы Дэнни уважал меня, если бы считал меня умной, он бы не стал так глупо притворяться.
— Ерунда! Он просто вел бы себя умнее! И вообще, ум не мешает женщине выставить себя дурой из-за мужчины! Ты не первая и, поверь мне, не последняя.
— Больше ни за что не влюблюсь, — твердо заявила Бет.
— Я тебе напомню эти слова через год!
— Я не передумаю, — упорствовала Бет. — Обещаю.
Словно решив твердо придерживаться своих слов, Бет не позволяла чувствам возобладать над разумом. И каждый вечер отправлялась куда-нибудь с новым ухажером и возвращалась далеко за полночь.
Весенняя прохлада сменилась изнуряющей летней жарой. Все оставалось по-прежнему, и Лоис сочла себя обязанной попытаться воззвать к здравому смыслу сестры. Для этого она выбрала один из редких воскресных дней, когда Бет находилась дома.
— Я знаю, тебе не понравится то, что я скажу, — заявила Лоис, — но ты ведешь себя недостойно и нелепо. И мне это не нравится. Ты превращаешься в человека, которого твои родители возненавидели бы.
Наступила тишина. Лоис увидела, как побледнела Бет.
— Мне жаль, если я тебя обидела, — прошептала Лоис. — Но ты должна понять, что делаешь.
Бет отошла к окну. С высоты двадцатого этажа люди и машины казались совсем крошечными. Не верилось, что они способны причинить вред.
— У каждого из нас есть свой способ забыть о чем-то, — пробормотала она. — Если мой способ кажется тебе неправильным…
— А тебе он не кажется неправильным?
Бет заколебалась, но ответила откровенно:
— Только когда я об этом задумываюсь. И я теперь стараюсь вообще не думать.
 
— Ты не можешь всю жизнь не думать!
— Почему бы и нет? Я никому не причиняю вреда.
— Ты причиняешь вред себе! Дэнни обошелся с тобой как с дешевкой, а ты делаешь все так, что он оказывается прав!
— Ты не можешь так говорить! Я не напиваюсь, не веду себя распутно. Я всего лишь развлекаюсь.
— Ты и вправду развлекаешься или просто боишься остановиться и как следует подумать?
Звонок в дверь прервал их разговор. Лоис с тревогой посмотрела на Бет:
— Не сердись на меня, сестренка. Я желаю тебе только добра.
— Я знаю.
Бет вздохнула и, не желая никого видеть, скрылась в своей комнате.
Всхлипнув, Бет села на пол возле кровати и закрыла лицо руками. Как она может любить мужчину, который так подло с ней обошелся? И что еще хуже — как могла позволить из-за него так глупо себя вести? Лоис права. Нельзя забыть одного мужчину, встречаясь с сотней других, так же как нельзя отплатить ему, заставляя других, невиновных, страдать.
Из гостиной раздался смех, и Бет, опасаясь, что Лоис придет и попытается уговорить ее посидеть в компании, решила пойти прогуляться. Холодные ветреные улицы Нью-Йорка все же лучше, чем необходимость изображать дружелюбие.
Оказавшись на улице, она поежилась и пожалела, что не взяла с собой непромокаемое пальто. Было неожиданно холодно, над городом висели дождевые тучи. Но возвращаться за пальто значило столкнуться нос к носу с Лоис и ее друзьями. Бет направилась в сторону Центрального парка.
Прохожих на улице было мало. Так мало, что она решила не ходить в парк и продолжала идти по Пятой авеню, пока не поравнялась с музеем Гуггенхайма.
Слоняясь по залам с наклонными полами и рассматривая современные картины, она не думала о Дэнни. Но стоило выйти на улицу, как опять о нем вспомнила. «Настанет ли день, — подумала Бет, — когда я его забуду?» Сердясь на собственную слабость, она пошла домой.
Ветер, как всегда, дул с Ист-Ривер. На каждом перекрестке его ледяные порывы продували девушку до костей. Вскоре начался дождь. Она оглянулась в поисках такси, но поблизости ни одного не было, и Бет продолжила путь. Мелкая изморось быстро превратилась в ливень, и через несколько секунд бедняжка промокла до нитки. Тяжело дыша, она бегом бросилась под навес, но оказалось, та же мысль пришла в голову еще по крайней мере десятку человек. Решив, что чем скорее выберется из мокрой одежды, тем лучше, Бет поспешила домой.
Войдя в квартиру, она с радостью обнаружила, что там никого нет. Бет прошла к себе в спальню, сняла мокрую одежду и залезла в ванну, надеясь, что горячая вода поможет согреться. Но и после ванны она не перестала дрожать и подумала, что лучше лечь в постель.
Бет показалось, что она пролежала целую вечность. Но, посмотрев на часы, обнаружила, что времени только девять. «Если Лоис вернется не очень поздно, надо попросить ее сходить в аптеку за аспирином. Иначе я свалюсь с первоклассной простудой», — подумала девушка.
Бет услышала, как хлопнула дверь, села и позвала сестру. Зажегся верхний свет, и ей пришлось прищуриться.
— Слава богу, ты вернулась, — прохрипела Бет. — Похоже, я заболеваю.
— Ты уже заболела.
Лоис подошла ближе.
— С какой стати тебя понесло на улицу в такую погоду?
— Я хотела побыть одна… подумать. — Бет откинулась на подушки. — Ты права… Я была такой дурой! Самое обидное, что прогулка не помогла. Я чувствую себя еще несчастнее. И я отвратительно себя вела по отношению к тебе. Не знаю, почему ты меня не выгнала.
— Ну-ка, перестань себя жалеть, — перебила ее Лоис. — По крайней мере, ты наконец пришла в себя, и хуже не будет.
— Очень надеюсь, — чихнула Бет.
— Аспирин, — провозгласила Лоис и торопливо вышла из комнаты.
Бет чихала и кашляла всю ночь, а с утра у нее подскочила температура.
— Сегодня на работу не пойдешь, — сказала Лоис, стоя у ее кровати. — Я даже не уверена, что мне самой стоит идти в офис. Ты выглядишь ужасно.