Единственная любовь

Бет сердито тряхнула головой. «Дин нарочно хотел, чтобы я засомневалась. Только так он может удержать нас с Дэнни на расстоянии».
Приехав в Финикс, девушка пошла по магазинам, покупая все, что нужно миссис Мэйс. К четырем часам список был завершен, и она смогла заняться собственными покупками. Шум и толкотня в магазинах утомляли, и к тому времени, как Бет купила подарок для Лоис — ожерелье из серебра и бирюзы — и подарки для миссис Мэйс, у нее пропало желание искать что-то для себя.
Нагруженная пакетами, Бет вернулась к машине, загрузила все на заднее сиденье и решила, что не вынесет обратной дороги, не выпив чашку кофе.
— Через десять минут вернусь, — пообещала она юноше-мексиканцу, который привез ее в город, и пошла искать ближайшее кафе. Но здесь ее вновь ожидали толпы народу. Бет уже подумывала бросить затею.
— Заблудилась?
Подпрыгнув от неожиданности, Бет увидела перед собой Дина Хардинга.
— Я раздумывала, стоит ли попытаться заполучить чашку кофе.
— Ты приехала одна?
— Меня привез один из наших сотрудников.
В Бет врезалась какая-то полная женщина и Дин подхватил ее под локоть.
— Определенно здесь не место для разговора, — заметил он. — Если тебе действительно нужен кофе, давай я отвезу тебя обратно, и мы выпьем его по дороге.
— А как же мой водитель?
— Он может вернуться один. Мы предупредим его.
Понимая, что отказываться нехорошо, тем более только прошлым вечером Дин сам предложил мировую, девушка согласилась и не успела оглянуться, как оказалась в большой машине, а город исчезал вдали.
Как она и ожидала, Дин прекрасно вел машину — быстро, но уверенно. У него была поразительная особенность выглядеть по-новому при каждой их встрече, но, был ли это костюм щеголеватого ковбоя или строгого бизнесмена, магнетизм его личности оставался неизменным. Неудивительно, что Дэнни побаивался его.
— Я не слишком быстро еду? — внезапно спросил Дин.
— Нисколько.
Она взглянула на спидометр и с удивлением обнаружила, что их скорость чуть меньше ста миль в час. В машине движение почти не чувствовалось. Но, даже зная, что они едут так быстро, Бет не волновалась. Хотя и относилась настороженно к сидящему рядом мужчине, у нее не было сомнений в его водительских способностях. «Да и во всем остальном, что бы он ни делал, — неожиданно призналась она себе, — я не представляю, чтобы он сделал что-то не превосходно».
— Как насчет кофе, который я обещал?
Она с удивлением выглянула в окно. На мили вокруг не было следов жилья, только пустыня и кактусы. Но не успела она возразить, как Дин съехал на обочину, остановил машину и нажал несколько кнопок на приборной доске.
Вытаращив глаза, она почувствовала, как сиденья скользнули назад, почти уперевшись в задние и давая больше пространства для ног. В это пространство из пола поднялся маленький столик, а на приборной доске загорелась лампочка.
— Кофе готов. — Дин отодвинул часть внутренней поверхности двери, открыв хромированную полость, заставленную фляжками и стаканами. Поставив фляжку на столик, он повел рукой и лаконично спросил: — Разольешь?
В молчании она так и поступила, наливая охлажденный кофе в хрустальные бокалы, а Дин тем временем открыл другую дверь и достал серебряную коробку с бисквитами.
— А что в двери с моей стороны? — как можно небрежнее спросила Бет.
— Пижама, халат и бритвенный прибор. На случай, если я решу остаться где-нибудь на ночь! В дальней двери крепкие напитки и сырные крекеры.
— Странно, что нет кровати!
— Эти сиденья откидываются назад, и получается двуспальная кровать. Я покажу, если ты поставишь кофе.
— Нет, спасибо, — торопливо ответила Бет и, даже не глядя на него, почувствовала, что он смеется. — Я никогда не видела такого автомобиля, — сменила она тему.
— Собран по моему спецзаказу.
— Наверное, ужасно дорогой.
Дин пожал плечами:
— Дороговизна — понятие относительное. А я не стесняюсь тратить свои деньги. Я достаточно потрудился, чтобы их заработать.
— Я думала, твой отец… — Пристыженная, она умолкла.
 
— Что я все унаследовал от него? — Дин улыбнулся. — Честно говоря, мне действительно достался неплохой куш, но за последние пять лет я утроил изначальный капитал.
— Ты, наверное, очень умный.
— Не особенно. У меня случился удачный прорыв нефти на одном из моих участков в Техасе. Еще я снова начал разрабатывать одну из наших старых шахт. Все говорили, что она давно выработана, но я был уверен, что там есть медь. Так и оказалось, причем много. Но давай не будем обо мне. Как у тебя? С Дэнни все прояснилось? Ему удалось выпросить у тебя прощение сегодня утром?
— Откуда ты знаешь, что мы с ним…
— Я могу читать Дэнни как, открытую книгу, — спокойно ответил Дин. — Когда он начал носиться как угорелый, чтобы закончить работу раньше срока, я сразу понял, что у него на уме!
— Тогда, должно быть, ты уже знаешь, о чем мы договорились!
— Может, и знал бы, если бы видел его, когда он вернулся! Но я был уже в Финиксе. Может, ты расскажешь?
— Чтобы ты снова начал меня запугивать?
— Мне казалось, вчера вечером мы договорились, что я не буду указывать тебе, как поступать.
— Я думала, ты не всерьез.
Он потер пальцами щеку. Колец он не носил, и даже его часы, с удивлением отметила она, были простыми.
— Я никогда не говорю того, чего на самом деле не думаю. Так же как и не придерживаюсь мнения, если узнаю, что оно неверное. — Он остановился. — Ты не будешь спрашивать меня, почему я поменял свое мнение о тебе?
— Ответ мне может не понравиться!
— И все равно я скажу. И между прочим, хочу извиниться за то, как вел себя, когда мы впервые встретились. Но это скорее вина Дэнни, чем моя. По его словам, все, что между вами было, — игра, и для вас обоих она ничего не значила. Поэтому я решил, что ты приехала сюда из чистой вредности — устраивать ему неприятности.
— И вчера вечером ты изменил свое мнение?
— Да. Когда ты чуть не потеряла сознание и я нес тебя на улицу, ты вдруг показалась мне такой беззащитной, такой хрупкой, я… я не мог продолжать плохо к тебе относиться.
Не готовая к такому ответу и горько им разочарованная, Бет отвернулась. Если бы он передумал потому, что по-новому оценил ее характер! А так… банальная мужская реакция на женскую привлекательность.
— У тебя сердитый вид, — заметил он.
Она пожала плечами:
— Я просто расстроена.
— Почему?
Избегая его взгляда, она смотрела в окно, чувствуя, что он наклонился к ней ближе, но насколько ближе, поняла, только почувствовав его дыхание у щеки.
— Почему тебя расстроил мой ответ?
Бет молчала.
— Объясни, — настаивал мужчина.
— Потому что мне кажется, что твое мнение обо мне не изменилось. Разница в том, что теперь ты считаешь меня слишком хрупкой и беззащитной, чтобы я могла отбить Дэнни!
— Напротив. Мне кажется, у тебя есть шансы на успех. Поэтому я и не буду пытаться остановить тебя. Если ты любишь Дэнни настолько сильно, что можешь простить его поведение, тогда имеешь полное право бороться за него. Единственное, о чем я сожалею, — что пострадает Синди.
— Я тоже жалею об этом. — Бет повернулась и посмотрела на него. — Дэнни любит меня и хочет на мне жениться. Но мы… мы решили ничего не говорить до тех пор, пока Синди не сделают операцию. Он мне все рассказал.
— Понятно. — Голос Дина звучал протяжнее обычного. — Значит, все решено.
— Да. — Бет вдруг ощутила необъяснимую потребность оправдать свои действия. — Они никогда не были бы счастливы вместе. Дэнни жалеет Синди, но жалость — не замена любви.
— А забудет ли он свою вину, если женится на тебе?
— Если операция пройдет успешно, с чего ему чувствовать себя виноватым?
— А если операция будет неудачной, что тогда?
— Дэнни все равно ей скажет. Конечно, будет гораздо тяжелее… больнее… но нельзя основывать брак на жалости. Ничего хорошего не выйдет.