Греши и страдай (ЛП)

Я вскрикнула, когда горячий рот Артура коснулся моего горла, посасывая и покусывая, сводя меня с ума острыми зубами. Его пальцы поглаживали мои внутренние стенки, скользя идеальным способом, вызывая непередаваемые ощущения.
— Это моя расплата? — спросила я, зажмурившись от новой атаки, когда он потирал мой клитор.
Тихо смеясь, Арт прошелся поцелуями вдоль моей ключицы и спустился вниз по моему торсу. Целуя каждое ребро, он ответил:
— Прошлой ночью ты контролировала меня. Ты взяла у меня то, что хотела, и я не жаловался.
Я фыркнула.
— Я ничего не взяла. Я сделала это для тебя — чтобы доставить тебе удовольствие.
Килл покачал головой, темные пряди защекотали мне живот, когда он скользнул между моих ног.
— Ты доставила мне удовольствие, но тебе также понравилось доминировать надо мной.
Подув на мою обнаженную киску, он прошептал:
— Моя очередь.
Прижав меня к матрасу, Арт бросил простыни на пол и опустился на колени.
Мое сердце остановилось.
Его член стоял прямо между его скульптурных ног. Татуировка с русалкой, казалось, еще больше поблескивала, как и глаза у Артура.
— Я собираюсь показать тебе, как много значила для меня вчерашняя ночь, Лютик.
Я задрожала, поднимая руки над головой на подушке. Смело раздвинула ноги, демонстрируя этому мужчине все, чем я была. Моя грудь — одна обожженная, другая покрытая татуировками — мой живот с его цветом и шрамами. Я позволила ему выпить меня.
— Я не собираюсь спорить.
Он ухмыльнулся.
— Я рад этому, в противном случае мне пришлось бы использовать галстук.
Я сжалась.
— Если подумать…
Покачав головой, с весельем в глазах, Артур заключил мои бедра в объятия. Кончики его пальцев царапали мою кожу, посылая по мне вспышки жара.
Артур Киллиан был воплощением безупречной безжалостности и дикого беззакония. Он маскировался городским блеском, который никого не обманул; он никогда не мог полностью спрятать дикое животное в своем сердце. Но там, где животное было злобным и подчинялось инстинкту, оно также было верным, любящим и добрым. У животного не было секретов — оно обнажало свою душу, любило безоговорочно и не имело защиты, когда приходило к своему партнеру.
Я его партнер.
И я была бессильна сопротивляться ему, когда он так одурманил меня.
Его ярко-зеленые глаза не давали мне возможности спрятаться, когда он изучал каждую частичку. Его пальцы играли с подстриженными кудряшками у меня между ног. Его губы соблазнили меня ленивой улыбкой, говорящей о похоти и разрушении.
— Ты очень быстро дышишь, Лютик.
— Я ничего не могу с собой поделать.
Арт приподнял бровь, желая, чтобы я продолжила — раскрыла свои собственные секреты. У меня больше не было стен и черных дыр, в которых я могла бы бороться за ответы. Я была обязана ему каждым воспоминанием, каждой мыслью.
— То, как ты смотришь на меня. То, как ты прикасаешься ко мне. Это сводит меня с ума.
Он прикусил губу, переводя взгляд с татуировок на шрамы.
— То, что ты лежишь в моей постели, — это больше, чем просто чудо; это проклятый феномен. Прости, если я смотрю на тебя так, как будто ты не настоящая. — Его голос понизился, наполнившись благоговением. — Это потому, что я все время думаю, что все это нереально. Что головные боли — признак моего безумия. Что я оставил реальность позади и нашел спасение в галлюцинациях.
Его пальцы скользили по моему животу, по моим складочкам, по внутренней стороне бедер. Везде, где Арт меня касался, я вспыхивала и тлела.
Его боль сжимала мое сердце.
Его было слишком много.
Слишком глубоко, слишком чисто, слишком идеально.
— Могут ли галлюцинации дать тебе то, что я сделала прошлой ночью? Может ли призрак сосать у тебя, пока ты не кончишь?
Его улыбка была кривой и безрадостной.
— Ты не представляешь, сколько ночей я просыпался от сна, столь похожего на то, что ты мне дала. Ты не знаешь, сколько раз я просыпался с проклятиями и яростью, потому что не хотел покидать мир, в котором ты была, только для того, чтобы терять тебя день за днем.
 
Моя грудь раскололась. Моя грудная клетка стала дровами для пылающего пламени в моем сердце.
— Артур…
Я слишком его любила. То, как он говорил, напугало меня, что я не смогу удержать его сейчас, когда снова его нашла. Неужели прошлое всегда будет омрачать нас?
Мой дрожащий вздох охватил нас паутиной.
— Отпусти это. Ты должен отпустить это.
Боль.
Пытки.
Непреодолимая жажда мести.
Ему нужно было начать все сначала — подальше от этого места. Нужно было позволить будущему вести нас вперед, а не позволять прошлому утащить нас назад.
Подняв руку, Артур сжал переносицу.
— Мне жаль. Понятия не имею, как это превратилось из удовольствия в…
Приподнявшись на локтях, я прошептала:
— Я знаю, почему. Это потому, что ты не веришь в нас.
Его глаза вспыхнули.
— Как ты вообще такое могла сказать?
— Потому что это правда. Пока ты не признаешь, что жизнь снова свела нас вместе, и не перестанешь заново переживать боль разлуки, ты не сможешь поверить в то, что у нас есть.
— Я знаю, что у нас есть, и я верю в это. — Его голос был кнутом, рассекающим меланхолию. — Я покажу тебе.
Он заставил меня снова лечь. Быстрым движением он переместился с бедер на живот, расположившись между моих раздвинутых ног.
Его руки сжали мои бедра, прижамая к матрасу.
— Я буду показывать тебе, пока ты мне не поверишь. — Его темные волосы обрамляли его необыкновенное лицо, когда он смотрел на мое тело. — Я докажу тебе, что я твой, несмотря ни на что.
— Я знаю, что это так. — Мое сердце пропустило удар от решимости на его лице и темных кругов под глазами.
Артур был потрясающим. Мужественным, но заботливым. Собственник, но любящий. Полный идеальный пакет.
Я схватила в пригоршни льняную ткань, когда он склонил голову. Его дыхание обдавало мою киску горячим воздухом. Его губы сомкнулись, поймав меня в ловушку острого предвкушения.
Мой пульс превратился в гейзер, которому хотелось извергнуться наружу.
— Пожалуйста… — я приготовилась к невероятному жару его языка.
Еще один вдох, и поднимающийся жар конденсируется на моей коже.
Другой.
Я не могла больше терпеть.
— Пожалуйста! — захныкала я.
— Будь моим гребаным удовольствием, — лизнул меня Артур.
Я выпрямилась и распахнула глаза.
— О, боже!
Его руки схватили мои бедра, прижали их и раздвинули. Его язык скользнул по моему клитору, лаская остро и быстро. Затем провел языком по клитору до самого входа.
Я заметалась.
Удовольствие… это было слишком.
Мой разум плыл, когда Килл покусывал и вонзался в меня без предупреждения.
— О, черт. Артур!
Он зарычал, снова сунув язык.
— Черт побери. Поверь мне.
— Я верю тебе. Я верю тебе!
Его щетина царапала мою чувствительную внутреннюю сторону бедер.
— Нет, не веришь. Еще нет, — он тщательно попробовал меня, возвращаясь, чтобы пососать мой клитор.
Это было слишком хорошо.
Я взорвусь.
— Да. Я верю тебе! — Мои ноги напряглись, пока каждый мускул не сжался. — Пожалуйста… я не могу этого вынести. Остановись.
Но Килл не остановился. Снова и снова погружался в меня, проводя языком по клитору и киске.
Я потеряла себя для него, покачиваясь на волне блаженства, которое Арт создал. Он был Посейдоном, а я — неудачливым кораблем, который вот-вот потерпит крушение на берегу взрывного оргазма.
Моя киска сжалась, потянувшись к обещанной береговой линии, не желая ничего, кроме как разлететься на крошечные осколки.
— Да…
— Еще нет, — прорычал Артур. — Тебе нельзя, пока я об этом не скажу.
Мои глаза распахнулись, наполовину от ярости, наполовину от повиновения.
— Я не могу это остановить.
— Да, ты можешь.
Отпустив меня, он пополз вверх по моему телу. Его губы были опухшими и влажными, моя влага блестела у него на подбородке. Я ждала, что Килл накроет меня своим телом, но вместо этого он заставил меня перекатиться на бок.