Семена Зла (СИ)

— Или ты можешь начать доверять мне. И стать странником. Это будет долгий и тяжёлый путь. Но если это то, чего ты действительно хочешь — начни с доверия. Кстати, не думай, что кто-то поверит в вариант с крайне удачным ударом копьём в пасть. Как-то раз видел, как ролтоку размозжили голову всмятку большим камнем со стены. А он смог прожить ещё с полминуты, забраться на стену и разорвать несколько человек. Сэр Кадоган посмотрел на меня с ироничной полуулыбкой.
Несколько долгих минут мы смотрели друг другу в глаза. Рыцарь казался полностью безмятежным — что было полностью противоположно моей взвинченности до предела. Хотел ли я действительно стать подобным странствующим рыцарем, бесстрашным и могучим, или это для меня лишь необязательная ступенька в деле удовлетворения собственных амбиций? Каким-то неведомым седьмым чувством пришло осознание — этот человек, как личность, сильнее меня. Он был практически моей полной противоположностью — никогда не заботился о своей выгоде, всегда стоял за других, делал нелюбимое, но важное для его мира дело. И всё же, несмотря на чудовищный абсурд подобных убеждений в его глазах светилась воля, превосходящая мою. Даже с опытом уже прожитых лет прошлой жизни за спиной я чувствовал, что этот человек старше и опытнее меня. И он каким-то неведомым чудом выковал из своей воли скалу, которую ничто не может сломать. Ничто не могло поколебать мою уверенность в том, свобода, отсутствие моральных рамок, эгоизм и отрицание авторитетов, бесстрашие и презрение смерти делало меня лишь сильнее — до этого момента. Со временем, что мы проведём вместе, он наверняка поймёт, что представляет собой моя личность. И он попробует изменить меня, со всем своим стремлением к альтруизму и добру, чести и справедливости. Хочу ли этого? Определённо нет. Но что-то давно забытое шевельнулось в моей душе. Словно глупая детская мечта дала о себе знать — однако ещё больше я хотел научиться тому, что до сих пор не знал — как сделать свою личность и волю сильнее. В глазах рыцаря плескался такой океан уверенности в себя, что несмотря на всю память прошлой жизни мне захотелось сделать шаг назад. Поверить ему — дать над собой власть, чудовищно рискнуть своими планами. Но риск — благородное дело, не так ли? Это был вызов, которого я никогда не принимал. Кажется, настала пора попробовать скрепы этого мира на прочность, вонзив в них свои реальные убеждения. 
— Я согласен.
И старый рыцарь, впервые на моей памяти, по-настоящему улыбнулся.
  
Глава 8
 
— Значит, кошка погибла прямо в полёте? — рыцарь задумчиво прислонился к скале, вороша угли костра в пещере. На протяжении моего короткого рассказа он ничем не выдал удивления, лишь задав несколько уточняющих вопросов.
— Всё верно. — я решил не скрывать от наставника ничего из этого эпизода, кроме, разумеется, своего настоящего происхождения и голоса в пустоте.
Однако после моего рассказа странник ушёл в глубокую задумчивость, в которой пребывал уже примерно полчаса. Солнце уже скрылось за горизонтом, погружая верхушки леса в сумерки. Решив расспросить его завтра, и уже подготовив место для сна, я наконец услышал его, очнувшимся от ступора.
— У меня есть догадки о том, что произошло, однако твой рассказ рождает больше вопросов чем ответов. Прошло уже несколько дней, прислушайся к себе — ты всё ещё чувствуешь внутреннюю пустоту?
— Ничего не изменилось. — прислушавшись к себе, честно ответил я.
— Это будет не просто объяснить, я не мастак в высоких материях, но я всё же попробую.
Глубоко вздохнув, странник начал свой рассказ:
— С зари времён в мире есть своего рода субстанция, не похожая на всё, что мы видим вокруг. Она наполняет мир — находясь в каждом камне, в каждой капле, в каждой вещи и каждом живом существе. Чрезвычайно гибкая, под воздействием разных вещей она принимает разные формы — однако будучи перенесённой из одной формы бытия в другую, она стремится перекроить мир в привычную ей форму. Живые существа способны направлять этот процесс — не только люди, но и даже звери порою на это способны. Каждый человек способен на подобное, но тем не менее разным людям по-разному даётся этот талант. Эта сила, или субстанция, способная дать невероятные, немыслимые возможности, называется…
 
— Магия. - Выдохнул я.
Чертовы стереотипы. Похоже, я сказал это слово на родном языке.
— Никогда не слышал этого названия. — старик смерил меня острым взглядом, но воздержался от дальнейших комментариев.
Эта сила зовётся Тиал, и наш мир назван одноимённо, в её честь. Тиал — океан бытия, частица сотворения. Жрецы Отца проверяют всех на подобные таланты ещё в раннем детстве, и забирают на обучение. Если этого не делать, у необученных людей способности начнут проявляться сами по себе, иногда — разрушительно. И хотя с подобным твоему проявлением я никогда не сталкивался и не слышал о подобном — подозреваю, это явления одного порядка.
— И как выглядят подобные проявления?
— Это редкое событие — случается, если в каком-то регионе не осталось никого, кто мог бы проверять детей на способности в течении многих лет. Обычно это проявление каких-то базовых элементов бытия: огонь, ветер, или вода.
— Жрецы не могут ошибаться в этом?
— Отец научил людей этому. Здесь не может быть ошибки.
— Тогда как вышло, что меня не взяли на обучение в детстве? — веру рыцаря в безошибочность жрецов, я, конечно, не разделял, но было интересно узнать его мнение по этому поводу.
— Хороший вопрос, на который у меня нет ответа — лишь зыбкие предположения. Возможно, твой вариант дара редок и требует особенных условий для проверки. Возможно, мэтр Лионель — плохой жрец, хотя таковым он мне не показался. Или, может, Отец по какой-то причине решил вмешаться в твою жизнь? — учитель пожал плечами, делая вид что вмешательство высших сущностей в судьбу дело крайне обыденное.
Мог ли голос из пустоты и местный божественный “Отец” быть одной сущностью? Учитывая его возможности, вполне вероятно. Впрочем, равновероятным был и вариант того, что голос является аналогичной противоборствующей сущностью: понятно, что ничего не понятно.
— Отец часто вмешивается в жизнь людей? Расскажи мне об этом больше.
— Регулярно, конечно же. Отец — наш создатель, он научил людей большей части известных знаний и ремёсел. Раз в 7 лет Конклав собирается в Ренегоне и напрямую разговаривает с ним, однако иногда бывает и так, что сам Отец разговаривает с кем-то или помогает иначе.
— И в чём здесь его интерес? — ну правда, кто поверит в отсутствие каких-либо мотивов у высших сил.
— Ты бы оставил своих детей без воспитания жить в лесу или пещере? — наставник вопросительно поднял бровь, выражая высокую степень скепсиса.
— Конклав?
—Собрание высших иерархов церкви и королей всех королевств. Разбирают вопросы и споры, возникшие между королевствами, разрабатывают стратегию освоения новых земель. Предполагается, что жрецы и короли должны собираться в наиболее безопасном из всех королевств, и, хотя я слышал, иногда бывали исключения, на моём веку собрание Конклава бывало только в Ренегоне — это старейшее центральное королевство. Именно туда мы и отправимся на ближайшие несколько лет: это самые безопасные земли из всех одиннадцати королевств, некоторая часть деревень там даже частокола не имеет. Мы проведём там ближайшие годы, пока ты не окрепнешь достаточно.
 
— А чем плох Аурелион?