Попадос и два ствола (СИ)

— Цу бефель, хер оберст**! — выделяя голосом слово «господин»…
Решив, что раз уж пошло такое веселье — всю дорогу до местной каталажки, я развлекаюсь сам и веселю встречных жителей:
«Устал я греться у чужого огня
Ну, где же сердце, что полюбит меня»..?
И далее по тексту.
И все это, моим-то хрипатым голосом, очень далеким от мелодичности.
Скоморошничаю от всей души! А чего стесняться-то уже?! Все равно попал, как кур в ощип. Или "во щи"? Да — параллельно!
Однако, народу, кажется, вполне «заходит».
Вот и славно, трам-пам-пам!
Барышня с психфака идет позади и активно пытается оказывать арестанту моральную поддержку. Бурно маячит ладошками каждый раз, когда я оборачиваюсь.
Типа: «Не вешай нос! Все будет хорошо! Я тебя вытащу»!
Вот бы мне её наивный оптимизм.
А то, вполне возможно, что оставшимся мне дням — уже не кукушка, а черный ворон отсчет вести начал.
Безразлично скольжу глазами по жилым модулям и попадающимся навстречу прохожим.
Они же — пялятся с нескрываемым любопытством.
«Интересно, за что этого кренделя замели»? — читается в каждом первом взгляде, провожающем арестанта.
Скучно им тут, видать. Небогата поселковая жизнь на события и развлечения.
Стоп!
Я резко останавливаюсь и идущий следом конвоир, натыкается на мою спину.
— Чего застыл? Двигай, давай, — он слегка подталкивает меня карабином.
— Погоди! Десять секунд! — прошу я, глядя в затылок удаляющегося мужчины, с повязкой на голове.
На ней — тот же орнамент, что был у пары, зашедшей в наш лагерь, за несколько дней до нападения.
— Марго, мухой сюда! Видишь того типа?
Она кивает.
— У него такая же повязка, как у тех, кто на нас напал.
— Поняла! Что мне делать?
— Давай за ним! Только аккуратно — не спугни! Не выпускай его из поля зрения. Ни на секунду не выпускай!
— А дальше? Может, к полковнику обратиться?
— Обратишься. Но только, в самом крайнем случае: если этот кадр — из поселка лыжи намылит. Сейчас он налегке. А без вещей сорваться не должен. Мне с ним самому, без властей, разобраться проще будет.
Она кивает.
— Только не упусти его! Это наш шанс найти Юльку! И другого — может не быть!
— Я все поняла, Кот. Как-нибудь постараюсь привлечь Федю — у него же здесь друзья, может они помогут? — она оглядывается на удаляющуюся спину, — Все, Кот! Уходит! Я побежала!
— Осторожнее! — напутствую девушку я.
Оборачиваюсь к закурившим охранникам и на миг задумываюсь — а не вырубить ли мне этих, явно не слишком расторопных селян, и не рвануть ли следом за Марго и персонажем в повязке?
Нет — не вариант! А вдруг он еще долго рассчитывает здесь тусить?
Если же я нападу на конвой, то из поселка мне надо бежать быстрее лани.
Так что, подожду совершать резкие телодвижения. Оценив перспективы на успех как слабовероятные и следовательно неразумные — отказываюсь от замысла. Однако, соблазн, все-таки был велик и продолжал, время от времени терзать мою, разлохмаченную последними событиями душу.
Все — хватит!
Авось и Марго его не упустит…
Сворачиваем в какой-то «переулок» и вскоре оказываемся на не слишком просторном пятачке, ограниченном исключительно двойными модулями.
Две капсулы украшены самодельными вывесками.
«Администрация» и «Полиция».
Однако меня, вопреки ожиданиям, ведут не к участку, а помещают в безымянную полубочку, скромно присоседившуюся рядом с гнездом закона и порядка.
Наверное, она — пока и является местной каталажкой.
В узилище пусто.
Устраиваюсь на одном из раскладных кресел, подмигиваю конвоирам и интересуюсь — положена ли здешним заключенным кормежка?
Одинаково пожимают плечами и выходят, оставляя меня куковать в гордом одиночестве.
В спину витязям правопорядка — летит душевное завывание: «На Колыме, где тундра и тайга кругом, среди замерзших елей и болот»…
Дверь капсулы закрывается…
Интересно, они меня, хоть не расстреляют на рассвете?
А то ведь: «каков поп — таков и приход», как правило.
Полковник санкционирует. Подпевалы, без долгих прелюдий, по быстрому, осудят «военным трибуналом», да и шлепнут мальчишечку у ближайшего к городу оврага.
 
И полечу я на местную радугу…
Драматизирую, конечно. С доступной в моем положении иронией.
Маловероятно, что полковник здесь уже настолько авторитетен, чтобы влегкую людей без достаточных оснований к смерти приговаривать.
Когда-нибудь после — возможно, но еще не сейчас…
Чтобы, по кругу не гонять мысли о Юльке и возможных последствиях недавнего инцидента — оцениваю послевкусие от того немногого, увиденного в поселке. Все равно ведь — заняться больше нечем.
Может мне и показалось — но, как-то не слишком весело у них тут.
А местами — даже весьма нервозно.
Не у каждого встречного прохожего во взгляде это отражается, но у многих напряженность в глазах такая, что того и гляди — на улицу выплеснется!
А вот у меня, наоборот, за последнее время, нервы изрядно потолстели.
Впрочем, при такой нескучной жизни — это совершенно неудивительно!
В потолок смотреть быстро надоело и я закрываю глаза. Раз уж влип — то хоть попробую отдохнуть и по максимуму восстановить силы.
Они мне вот-вот понадобятся.
Не верю, что заключение продлится долго.
Уже завтра буду свободен. Скорее всего.
Моя интуиция не слишком часто дает ложные прогнозы. Хотя, конечно, и она не застрахована от ошибок…
С подобными оптимистичными мыслями, я незаметно для самого себя, перехожу в энергосберегающий режим…
* Ария «Мистера Икса».
**«Слушаюсь, господин полковник».
  
Глава 23. Бунт на корабле
 
Прихожу в себя, не потому что окончательно выспался — я бы и до послезавтрашнего утра легко продрых, а от непонятного шума снаружи.
Что там за суета?
С интересом прислушиваюсь.
За стеной капсулы раздается шмелиный гул толпы, время от времени прорезаемый отдельными выкриками, напоминающими команды.
И шум и крики — не слишком напоминают веселую и довольную ярмарочную, праздничную разноголосицу. Да и толпа, похоже, не слишком-то велика.
Чего это там у них?
Одно понятно — невидимые мне персонажи собрались не для поздравлений кого-нибудь с хеппи бездей. И до новогодних гуляний еще далековато…
Да и, вообще, что им делать именно здесь?
За пропавшего владельца карабина линчевать меня собрались?
Да ну — бред какой! В таком случае — они сделали бы это гораздо раньше. Да и не верю я в способности своих соотечественников, в плане самоорганизации. Слишком аморфными и ведомыми стали. А, может, и всегда такими были…
Хотя, судя по тональности звуков и отдельным крикам, которые мне удается разобрать — происходящее за стеной — все-таки, больше на народные волнения похоже.
Что: «Акела промахнулся»? Интересно где же?
Путч у них тут случился? Мятеж и переворот? Те самые «вторые», которые всегда хотят стать «первыми» — бунт замутили? Тот самый: «бессмысленный и беспощадный»?
Да ну — тоже чушь! И чего только в моем положении не нафантазируешь!?
Ни одна порядочная революция — без стрельбы не обходится. А здесь тихо, как на выборах главы поселкового родительского комитета… 
Совсем близко — сразу за дверью капсулы, кто-то бурчит на два голоса.
Ключ подслеповато шерудит в замке моего узилища.
Оп-па!
Вот и обо мне вспомнили! Попросят освободить помещение или новых жильцов подселят? 
А может униженный шериф мстить пришел?
Сейчас разделает меня, как бог черепаху!
Дверь распахивается. На темном полу «камеры» появляется сероватое пятно света. 
Настороженно всматриваюсь в фигуры двух людей на улице.
Это Федин сосед — Серый и с ним еще какой-то малый. Оба вооружены и держат свои карабины на груди.