Кровавые сборы (ЛП)

Теперь под ними еще больше врагов, еще больше всадников быстро приближается, доводя коней до бешенства. Болан заметил Торо среди остальных. Палач знал, что кубинец теперь в руках Гримальди, поскольку птица начала кружить, парить, готовясь приземлиться. Промывка ротора измельчителя выровняла ряды листовой капусты и вынудила людей внизу прикрывать глаза.
Они были в дюжине футов от тачдауна, когда Мак Болан открыл огонь. Он вскинул XM-18 и произвел три быстрых выстрела, изрыгающее дула покачивалось на дорожке слева направо. На поле появились два столба дыма, и посреди этого взорвался баллончик со слезоточивым газом, смешав ядовитые пары с искусственным туманом Болана.
Гримальди опустил измельчитель среди зелени, и теперь за них работала роторная мойка, разгоняя клубы дыма и газа по полю расширяющимся экраном.
Возникла массовая неразбериха, когда зеки начали кричать, давиться и разбежались в поисках дневного света. Болан увидел пару всадников, направлявшихся к вертолету, затем дымовая завеса скрыла их из виду. Он швырнул в их сторону еще одну брызжущую банку.
Сквозь общий гам он услышал, как охранник пытается навести порядок в хаосе, кричит на своих подопечных, стреляет в воздух. Справа от Болана в ответ затрещала еще одна винтовка, пуля пробила дымовую завесу.
В поле зрения ворвался конный охранник, его животное столкнулось с испуганным заключенным, сбросив его на землю. Всадник сражался одновременно с поводьями и винтовкой, изо всех сил пытаясь удержаться на борту и выстрелить в незваных гостей. Он выслеживал цель, когда «мерин» вырвался в укрытие в дыму и сбросил его с правого борта.
Он сильно приземлился, револьвер калибра 30–30 выскочил у него из руки при ударе.
Упавший заключенный пополз к пистолету калибра.30–30, подобрал его и, повозившись с рычагом, наконец вставил патрон в патронник. Не обращая внимания на Болана и вертолет, он прицелился в охранника, находящегося в полубессознательном состоянии, и уже держал палец на спусковом крючке, когда взревел XM-18.
Дальность стрельбы составляла тридцать футов, и целиться было почти не нужно. Снаряд «хард баттон» попал заключенному под мышку и отбросил его в сторону, в грязь, его трофейная винтовка свободно вращалась.
Бегущая фигура рассеяла дым, и Болан узнал Эль Торо, бегущего к вертолету. По пятам за ним еще трое заключенных старались не отставать, ближайший из них угрожал настичь его в попытке вырваться на свободу.
Болан развернул свою легкую артиллерию, чтобы перехватить их, но кубинец оказался прямо на линии его огня. Чтобы убрать лидера, ему пришлось бы свергнуть Торо, и двое других сейчас отступали, двигаясь гуськом, чтобы позволить своему разыгрывающему принять удар на себя.
Кубинец сделал ложный выпад влево, и Болан уже собирался уступить своему ближайшему сопернику, когда Эль Торо развернулся и заехал кулаком в потное лицо осужденного. Инерция довершила остальное, и сопротивление Торо коснулось плеч первого, кувыркающейся тряпичной куклы.
Его спутники заколебались, сбившись с шага, и окружили Торо, словно зажав его в клещи, на мгновение забыв о Болане и вертолете. Один из них бросился на Торо с вытянутыми руками, цепляясь когтистыми пальцами за трахею кубинца.
Торо завалил его низко и внутрь, сбив с равновесия ударом колена, который раздавил его гениталии. Мужчина согнулся пополам, его вырвало, и нос его был расплющен носком ботинка Торо. Он отскочил назад, потеряв сознание еще до того, как ударился о газон.
Его подстраховка обдумывала угол атаки, но у него так и не было шанса довести дело до конца. Раздался выстрел из винтовки, и Болан увидел, как соломенный человек взлетел в воздух и упал ничком под смертельным ударом пули калибра 30–30.
 
Палач отреагировал быстро, развернувшись лицом к источнику стрельбы. Примерно в тридцати шагах справа от себя он заметил тюремного охранника. Стрелок искал другие цели, ослепленный паникой и отчаянно желая что-то сделать, что угодно, пока не стало слишком поздно.
Пусковая установка дернулась и взревела, выпустив еще один станнер, чтобы сократить разрыв между ними. Цель Болана с меньшей дистанции отлетела назад, растянувшись на земле от удара снаряда баттона. Болан снова полностью переключил свое внимание на Торо, сосредоточившись на миссии.
И его пассажир был там, протянув руку помощи, которую предложил Болан. Джек Гримальди увидел, как кубинец поднялся на борт, и пилот отреагировал мгновенно. Корабль оторвался, поднимаясь вертикально, измененный угол вращения их несущего винта рассеивал дым и газ.
Внизу стрелки искали стрельбище и нашли его. Пуля просвистела рядом с ухом Болана и просверлила выходное отверстие позади него, пробив плексигласовое стекло. Еще один ударился о фюзеляж и отлетел в сторону.
Гримальди забрал их оттуда, Колокол откликнулся на руку мастера и стал подниматься, крениться, подниматься по спирали, которая должна была вывести их из зоны досягаемости ружей.
Палач и Торо вскарабкались на сиденья и пристегнулись, преодолевая шторм. Вскоре Гримальди заставил их мчаться во весь опор прямо над кустарником, а тюремный комплекс оставался позади.
Сидевший напротив Болана Торо начал расслабляться, но его избавитель не мог позволить себе разделить это чувство. Они улетали от сиюминутной опасности навстречу большей, и жара неумолимо преследовала их. Искра, которую он высек тем утром, могла разжечь смертельный пожар в Майами.
Прекрасно.
Воин Болан был знаком с жарой; он преуспевал в ней.
И на этот раз он нес огонь, очищающее пламя, чтобы опалить дикарей и загнать их под землю.
Некоторые из его врагов уже почувствовали на себе жар Болана. За этим последуют другие. В Майами воцарился Ад, и очищающему пламени предстояло пройти свой жестокий путь.
Умелая рука может раздуть пламя, попытаться направить его в нужное русло, но конечный результат будет под сомнением до тех пор, пока не прозвучит последний выстрел. Были все шансы, что воин Болан будет причислен к павшим, но он знал, насколько велики шансы, и они его не остановили.
Палач стремительно приближался.
  
9
 
Торо стоял перед открытым кухонным окном, облокотившись на раковину и глядя через грязный двор в сторону облупленного дощатого забора. Ближайшим соседом было кладбище автомобилей, его ржавеющие остовы громоздились высоко над забором.
«Извините, мы не смогли организовать что-нибудь с видом».
Ухмыляясь, кубинец повернулся лицом к Маку Болану.
«Вид прекрасный, амиго. В любом случае, я начал уставать от открытых пространств».
Он взял с кухонной стойки кружку кофе и сел за узкий обеденный стол лицом к Палачу.
«Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты освободил меня».
«Не стоит благодарностей», — сказал ему Болан.