Черные Шипы (ЛП)

Однако она должна понимать, что я не оставлю это без внимания, просто ощупывая и облизывая ее. Даже по прошествии всего этого времени она должна знать, что моей руки на ее горле было недостаточно.
При одном воспоминании о том дне у меня до сих пор чертовски встает.
Наоми, должно быть, увидела садизм и жажду большего в моих глазах, поэтому она сбежала, пока была еще в состоянии.
Возможно, она и не сказала мне свой номер, но она оставила его Нейту, когда давала ему свою визитку.
Прошлая ночь была датой, которую я указал в тексте.
Она не появилась.
Я не знаю, почему это привело меня в ярость и заставило гуглить ее имя.
Может быть, потому, что если бы она действительно появилась, я бы ее поймал, но она делает это только для того, чтобы ее муж ничего не знал о нас.
Или, может быть, потому, что ее неявка означает, что она достаточно любит своего мужа, чтобы не изменять ему.
Бля.
Я снова становлюсь тем озлобленным мудаком, каким был сразу после ее ухода, и мы с этим придурком не ладим. Вообще.
Ставя портфель в кабинет, я раздеваюсь и иду в душ.
Я откидываю голову назад, позволяя обжигающе горячей воде струиться по мне.
Мой разум гудит от стратегий для Акиры. Мне нужно подобраться к нему поближе, что вынудит Наоми вернуться ко мне.
Она отказалась прийти? Прекрасно. Я сделаю выбор за нее. Или, скорее, заберу его, чтобы она поняла, что ей не следовало связываться с моей новообретенной жизнью.
Да, все было не идеально. Да, все было заезжено и иногда вынужденно, но это было все мое. Это было то, что я построил для себя, чтобы сбежать от ее чертового призрака.
Раздается звонок в дверь, и я закатываю глаза. Должно быть, это Нейт. Мало того, что он поставил Аспен на мое дело, так еще и продолжает доставать меня.
Выйдя из душа, я оборачиваю полотенце вокруг талии и направляюсь к двери.
Я смотрю в глазок, чтобы убедиться, что это не болтливая старушка из соседнего дома. Хотя она дружелюбна и иногда угощает меня домашней едой, но она может болтать часами напролет.
Это не Нейт и даже не разговорчивая леди.
Это… она.
Чертов кошмар.
Извращенный сон.
Наоми.
На ней элегантное темно-синее платье, волосы уложены, а губы накрашены в цвет крови.
Ее взгляд перемещается в сторону, и она сглатывает, что означает, что она нервничает и не в своей тарелке.
Наоми здесь. Даже если на день позже.
Когда я вижу ее перед своей дверью, красивую и нарядную, во мне что-то пробуждается.
Зверь, который дремал с тех пор, как она ушла.
Зверь, который, как я думал, когда-нибудь вырвется из моей груди.
Это "когда-нибудь" наступит сегодня.
Чем дольше я стою здесь, не открывая дверь, тем больше она ерзает, оглядываясь по сторонам.
Новая Наоми не волнуется и не показывает свою уязвимость. У нее не приоткрываются губы и не расширяются глаза.
Она столь уважаема, как и ее муж.
Только не эта Наоми.
Это совсем другое дело. Она отличается от человека на благотворительном мероприятии или даже в моем кабинете.
Та версия была для публики, эта — для меня.
И поскольку она пришла ко мне по собственной воле, я ни за что на свете не позволю ей проскользнуть между моих пальцев.
Однако я не открываю дверь сразу. Ей нужно ждать, как я ждал семь лет.
К концу сегодняшнего вечера она вспомнит, какого хрена она моя.
Она не принадлежит ни Акире, ни кому-либо еще.
Она, блядь, моя. Всегда была и всегда будет.
  
Глава 25
 
НАОМИ
Это ужасная идея.
Худшая, что у меня была за последние годы.
Или когда-либо.
И все же я не могу заставить свои ноги подчиниться и унести меня отсюда.
Я не могу прислушиваться к голосу разума, звучащему у меня в затылке.
Я украдкой бросаю взгляд в сторону, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. Здание Себастьяна огромное и изысканное, но, к счастью, оно не переполнено людьми. До сих пор я видела только милую старушку, которая была более чем счастлива впустить меня, когда охрана снаружи спросила, кто я такая.
 
Дело в том, что я не собиралась приезжать.
Вчера я провела всю ночь в офисе, одобряя эскизы и планируя следующий показ Честера Кутюра.
На мой взгляд, если бы я оставалась занятой, я бы забыла о том, где я действительно хотела быть.
Я бы забыла о звездном квотербеке из моего прошлого.
Но я только обманывала себя.
Все, о чем я могла думать, был он.
Себастьян гребаный Уивер.
Я набирала и перепечатывала дюжину сообщений, но удаляла их и продолжала заниматься этим всю ночь. Мой мозг не мог остановиться ни на секунду, и чем больше проходило времени, тем больше вопросов заполняло его.
Себастьян разозлился, что я его бросила? Что, если он пойдет к Акире?
Вот что привело меня сегодня к его порогу. Или, по крайней мере, это то, в чем я пыталась убедить себя, когда ехала сюда.
Я снова нажимаю на дверной звонок, мой палец дрожит.
Я слишком опоздала? Что, если он действительно отправился к Акире? Если все станет плохо — а так и будет, — я понятия не имею, как, черт возьми, я буду реагировать.
Мой беглый взгляд скользит по окружению, пока идут секунды. Они эхом отдаются в моей голове, как бомбы замедленного действия, становясь громче, чем дольше я смотрю на закрытую дверь.
Я лезу в сумку-клатч, чтобы достать телефон. Я должна была сначала позвонить ему. Но я совсем не думала об этом, когда ехала сюда всю дорогу.
Дверь со щелчком открывается, и я вздрагиваю, моя рука останавливается на полпути в сумочке. Я выпрямляюсь, моя спина напрягается, пока я жду, когда Себастьян появится в дверях.
Проходит одна секунда.
Десять…
Двадцать…
Он не появляется.
Я осторожно толкаю дверь рукой. — Себастьян?
Никакого ответа.
Что-то недоброжелательное тянет внизу моего живота, и мои губы приоткрываются, когда я медленно захожу внутрь.
Можно ли мне вообще заходить, когда меня не приглашали?
Как только я переступаю порог квартиры, меня встречает кромешная тьма. Я даже не вижу своих рук, не говоря уже о том, куда я иду.
Мое сердцебиение грохочет, гремя по всему моему телу, когда я делаю неуверенный шаг, а затем останавливаюсь. Мои пальцы ног подгибаются на высоких каблуках, а ногти впиваются в ремешок сумки.
— Себастьян? — мой голос низкий, обеспокоенный.
Я понятия не имею, что это такое, но для меня это явно добром не кончится. Я задаюсь вопросом, не следует ли мне развернуться и уйти, но затем меня посещает другая, более насущная мысль.
Что, если он ранен и нуждается в помощи?
Дверь со щелчком закрывается за мной, и я подпрыгиваю с тихим вскриком.
Черт.
Я настолько настороже, что слышу звук своего дыхания и чувствую, как холодный воздух касается моей кожи.
Прошло много времени с тех пор, как я была в состоянии сенсорной перегрузки. Как будто мое собственное тело не в состоянии меня удержать.
— Себастьян… — я пытаюсь снова, мой голос такой хриплый, что я едва узнаю его.
За моей спиной возникает размытое движение, и когда я быстро разворачиваюсь, я спотыкаюсь.
Я не успеваю закричать, как чья-то рука обхватывает мое горло и толкает меня назад с такой силой, что я вскрикиваю.
Пронзительный звук прорезает безмолвный воздух, словно острыми ножами. Моя спина ударяется обо что-то твердое с громким стуком, который выбивает дыхание из моих легких.
Постороннее ощущение энергии пронзает меня, и я начинаю раскачиваться. Это слепое чувство выживания, подпитываемое первобытной необходимостью.
Я пинаю твердую стену мускулов, ногти впиваются в большие руки со стальной хваткой.
Я кричу, или пытаюсь кричать, учитывая его крепкую хватку на моем горле.
Горячее, угрожающее дыхание обрушивается на мои уши. — Заткнись нахуй, шлюха.
Себастьян.
Я бы узнала этот низкий баритон где угодно. Я могла бы отличить его зверя от тысячи других, даже если бы была слепа.