Страшные сказки Бретани (СИ)
— Прекрасно! — воскликнул король. — Ты как будто создана, чтобы плясать с нами! Я сниму чары с той девчонки из деревни, клянусь Ясенем, Дубом и Тёрном!
— Благодарю, — еле слышно вымолвила Эжени, тяжело дыша. — И у меня… есть ещё одна просьба. Сегодня утром… вы привели в лес рыцаря… рыцаря для вашей королевы. Того, что оставил своё оружие у входа. Я хочу вернуть его.
— Об этом надо просить не меня, — Ольховый король склонил свою рогатую голову, — а мою королеву, ведь он нужен ей.
— Но Мишель Буше тоже был нужен ей, — дрожащим голосом возразила Эжени.
— Мальчишка из деревни уже никому не нужен, и я отдал его судьбу тебе, раз ты купила её песней. Но рыцарь-лев нужен моей королеве, она сама говорила об этом.
— Верно, говорила, — прожурчала позади Эжени королева фей, неслышно подходя к ним. — И скажу ещё раз. Лев мой, я хочу, чтобы он стал моим рыцарем, и не отдам его ни за песню, ни за танец.
— Что я должна сделать, чтобы вернуть его? — одними губами проговорила девушка.
— Ты так безрассудна, что готова спорить со мной? — светлые сияющие глаза королевы сузились и на миг потемнели. — Что ж, я скажу. Ты слышала когда-нибудь легенду о рыцаре по имени Тэм Лин?
— Слышала, — прошептала Эжени, пытаясь казаться спокойной, хотя внутри у неё всё похолодело. — Королева фей сделала его своим рыцарем, но девушка Дженет смогла спасти его, удерживая в объятиях, хотя королева превращала его в диких зверей… и даже в огонь.
— Какая умная девочка, — губы королевы тронула лёгкая улыбка, но на этот раз в ней не было даже намёка на тепло. — Что ж, вот тебе и ответ. Удержи своего рыцаря, когда он превратится в дракона, скорпиона или льва, сожми его в объятиях, удержи в руках пылающий уголь, накрой его своим зелёным плащом — и тогда он станет твоим. Ты готова пойти на это?
Эжени живо представила, как Леон теряет человеческий облик, а вместе с обликом и разум, бросается на неё, вонзает в её и без того уставшее тело когти, зубы, ядовитый хвост, а под конец обжигает её руки, и её нежная белая плоть чернеет, в воздухе отвратительно пахнет горелым мясом, она кричит от боли, срывая голос, и глохнет от собственного крика, а нечисть всё так же смеётся и хлопает в ладоши. Она подняла заполнившиеся слезами глаза и ответила размытому светящемуся силуэту королевы фей:
— Да, я готова.
— Да будет так! — королева махнула рукой. — Рыцарь, подойди ко мне!
Ряды нечисти расступились, и к ней медленно подошёл Леон. Он был без шляпы, сапоги его мягко ступали по мху, голова была опущена, а взгляд затуманен. Розетка из перьев слабо вздрагивала в такт его шагам.
— Мой рыцарь, — королева улыбнулась и ласково провела рукой по щеке Леона. Тот продолжил стоять совершенно неподвижно, глядя в землю перед собой, а вот Эжени почему-то передёрнуло от отвращения. — Твоя любимая хочет спасти тебя. Что ж, опустись на колени, подчинись моему колдовству и дай ей сделать это.
Леон продолжал стоять с опущенной головой. Королева фей отняла руку и нахмурилась.
— На колени, — чуть твёрже повторила она.
— Нет, — тихо проговорил бывший капитан.
— Что? — кажется, королева подумала, что она ослышалась. По рядам лесных духов будто пробежал ветер, а Ольховый король вскинул свою увенчанную рогами голову, впервые за вечер становясь встревоженным.
— Нет, — громче ответил Леон и поднял взгляд, посмотрев прямо в лучистые глаза королевы. — Колени я преклоняю перед королём, которому я присягал. И он одет несколько иначе, чем вы.
— Он не во власти чар! — королева отшатнулась, словно укушенная ядовитой змеёй. — Как это может быть?
— У него есть оберег! — воскликнул король. — И у неё тоже, — он обвиняющим жестом указал на Эжени. — Я думал, ты искала здесь забвения, но ты пришла, чтобы забрать у меня то, что принадлежит мне!
— Я честно получила Мишеля и Алису, — храбро заявила Эжени. — Вы сами отдали их мне в обмен на песню и танец. И вы поклялись расколдовать их — Ясенем, Дубом и Тёрном, помните?
— Но ты ничего не дала мне за рыцаря! — вскинулась королева фей: глаза её, казалось, сейчас начнут метать молнии.
— А я не вещь, чтобы за меня платить или обменивать меня! — Леон тоже сверкнул глазами. — Я свободный человек!
— Молчи, сын Адама, — зашипела на него королева. — Ты пришёл в наш лес с оружием, с холодным железом, но оставил его и последовал за нами…
— Я сын Портоса, — перебил её Леон. — А что до оружия, то я могу вернуться за ним, и тогда посмотрим, кто из вас выстоит против холодного железа.
— Нет, не можешь, — шипение королевы стало более глухим. Нечисть постепенно сжимала вокруг них кольцо, и Эжени поняла, что настала пора действовать. Она вскинула руки, и на пальцах заплясало пламя — ярко-рыжее, как волосы Лисёнка, который незаметно проскользнул в центр круга, образованного нечистью, и теперь стоял, внимательно наблюдая за королём и королевой.
Оба они отшатнулись при виде огня в руках Эжени, и она поняла, что нечисть, даже самая могущественная, не может читать мысли или предсказывать будущее. Они не знали о её магической силе, и в этом было её спасение.
— Это настолько же ваш лес, насколько и мой, — громко заявила она. Страх неожиданно куда-то исчез, уступив место решимости и злости. — И капитан Леон — мой стражник и мой… друг. Я не враг нечисти, пока она не вредит мне или людям, за которых я отвечаю. Но вы заколдовали двоих людей из моей деревни, заманили в лес Леона, и я пришла, чтобы спасти их.
— Ты не смеешь так разговаривать с нами! — прорычал Ольховый король. — Жизнь человека — миг по сравнению с нашим существованием! Мы были здесь до тебя, будем и после! Мы повсюду — в деревьях, земле, воде…
— И всё же это не даёт вам права вредить людям, — Эжени было невероятно трудно удерживать в руках пламя, пальцы и ладони уже сильно жгло, но она старалась не морщиться. — Хотели посмотреть, как я держу в руках огонь, ваше величество? — она повернулась к королеве фей. — Так смотрите! Я хочу договориться с вами добром. Вы не будете больше заманивать людей, а я не причиню вам никакого вреда. Но если вы не хотите мира, тогда я спалю весь ваш чёртов лес!
— Все вы, люди, одинаковы! — проревел Ольховый король. В его глазах отражалось пламя, но Эжени больше не боялась их беспросветной черноты.
— Нет, — твёрдо заявила она. — Если бы я была такой же, как другие люди, я бы направила против вас толпу крестьян с факелами и топорами, чтобы они вырубили ваш лес или сожгли дотла. Но я даю вам шанс.
— Ты не смеешь угрожать нам, — выдохнула королева, но её взгляд не отрывался от язычков пламени, и она явно боялась.
— Чего ты хочешь? — внезапно подал голос Лисёнок. В его зелёных глазах не было ужаса, скорее, в них мерцало любопытство, но он не приближался к огню.
— Поклянитесь, — ответила Эжени. — Поклянитесь, что никогда больше не уведёте ни одного человека в лес… без его согласия. Если кому-то настолько опостылеет жизнь, что он сам придёт к лесным духам — берите его, он ваш. Но не очаровывайте людей… не в моих землях.
— А что ты обещаешь взамен? — Ольховый король ещё пытался казаться грозным, но было видно, что пламя пугает его не меньше, чем королеву.
— Я буду беречь лес так, как только смогу. Не позволю сжигать или вырубать его. Я готова поклясться! Клянусь честью рода Сен-Мартен, клянусь своими землями, клянусь Бретанью.
— Клянусь Ясенем, Дубом и Тёрном, что ни я, ни кто-либо из моего народа не тронет никого из твоих людей, — мрачно ответил король. — Мы не станем заманивать в лес людей из этих краёв: с сегодняшнего рассвета и во все дни и ночи, что последуют за ним.
— Клянусь Ясенем, Дубом и Тёрном, — повторила королева: в глазах её стояли слёзы, но потом в них вспыхнул гнев. — Но берегитесь, ведь ночь ещё не закончилась, рассвет пока не наступил!
— Бегите! — вдруг крикнул Лисёнок, бросаясь вперёд, и всё пространство заволокло густым сизым туманом, в котором таяли звуки и голоса, терялись очертания нечистой силы. Эжени едва успела погасить огонь на пальцах, когда Леон, словно только этого момента и ждавший, подбежал к ней, схватил за руку и потащил за собой. Они неслись, не разбирая дороги, босые ноги Эжени то и дело наступали на что-то острое, и она не всегда успевала сдержать болезненный вскрик. Ветки хлестали их по лицу, словно стремясь задержать, ветер завывал в ушах, туман клубился позади и с боков, оставляя, однако, путь впереди чистым, сзади слышались крики нечисти, лай, ржание, сопение и дикий вой. Эжени выбивалась из сил, и под конец Леон уже почти тащил её на себе. Ноги болели невыносимо, вскоре к боли добавилось ощущение сильного холода, но это был добрый знак — это означало, что они выбрались из владений нечисти.