Страшные сказки Бретани (СИ)
Дети мушкетёров переглянулись. Леон был уверен, что Анри д’Эрбле после такой речи звонко расхохочется, Жаклин покрутит пальцем у виска, Анжелика вздохнёт ещё более жалостливо и перекрестит брата, Рауль покачает головой и заведёт речь о невозможности существования нечистой силы, но все четверо были на удивление серьёзны.
— Нечисть и нежить, — тихо проговорил сын Арамиса. — Что ж, это многое объясняет.
— Если наши отцы смогли вернуться с того света, разве это не подтверждает существование магии, волшебных существ и другого мира, расположенного рядом с нашим? — спросила Жаклин.
Поняв, что они верят ему, Леон испытал такое облегчение, что на него накатила слабость, и он обессиленно откинулся на спинку стула, чувствуя на себе встревоженный взгляд Эжени.
— Скажите, а колдуны и ведьмы тоже существуют? — негромко произнёс Рауль.
— Да, — Леон едва удержался, чтобы не покоситься на Эжени. — Достаточно редко, но они встречаются.
— Что ж, это действительно многое объясняет, — пробормотал де Ла Фер.
— Что именно, можно узнать? — Леон собрался с силами и выпрямился на стуле.
— Похоже, мы прибыли сюда, преследуя колдуна, — медленно проговорил Анри д’Эрбле. — Иначе я никак не могу это объяснить.
— В Париже пару месяцев назад появился человек по имени Виктор Туссак, — пояснила Жаклин. — Дуэлянт, игрок, пьяница, большой любитель женщин. Из-за одной женщины — я не буду раскрывать её имя, чтобы не опозорить её и так поруганную честь — у Туссака случилась дуэль с молодым мушкетёром, Симоном д’Ошенье. И на этой дуэли Симон был убит.
— Это был умный и пылкий молодой человек, подававший большие надежды, — добавил Анри, уставившись в столешницу. — Мы с ним стали хорошими товарищами — не такими, конечно, как с Раулем или с Анжеликой, но всё же. Он любил даму, о которой шла речь, и хотел защитить её честь. И она, возможно, тоже любила его. Симон не был записным дуэлянтом, но он прекрасно владел шпагой. И в том, что он был убит Туссаком, было что-то… неправильное.
— Разумеется, после этого не могло быть и речи о хоть каком-то примирении с Туссаком, — вновь заговорила Жаклин. — Он жестокий человек, жестокий и подлый… и совершенно безответственный в обращении с женщинами! И ему, конечно же, удалось избежать наказания за дуэль — он обладает какими-то связями при дворе.
— Однажды мы с ним серьёзно поссорились, — Анри с трудом сдерживал гнев в голосе. — До дуэли не дошло, но каждый из нас знал, что бывают слова, которые невозможно взять обратно. А на следующий вечер меня попытался убить какой-то бродяга на улице. Просто набросился ни с того ни с сего, и если бы рядом не оказалось Жаклин… — он покачал головой и снова уставился в стол.
— Он погиб прежде, чем мы сумели его допросить, — продолжил Рауль, хмурясь всё сильнее. — Мы подумали, что этого человека подкупил Туссак, но ничего не могли доказать. И была ещё одна странность…
— Я видел его глаза, когда он пытался заколоть меня, — Анри дёрнул плечом, отгоняя жуткое воспоминание. — Они были пустыми, совершенно пустыми — ни гнева, ни страха, ни радости. Как будто он и не ради денег пытался меня убить. Как будто его чем-то опоили, вложили в руки клинок и указали на меня: «Убей!». И он покорно пошёл убивать.
— Опоили или околдовали, — вставила молчавшая до сей поры Анжелика. — Я слышала легенды о чародеях, которые могли взглядом подчинять себе людей и заставлять их делать разные вещи… иногда очень дурные. А люди потом приходили в себя и ничего не помнили.
— Вы считаете, что и Виктор Туссак обладает подобной силой? — нахмурилась Эжени.
— Не очень хочется в это верить, но такое вполне может быть — особенно после всего, что мы тут услышали, — Анри кивнул в сторону Леона. — После нападения того бродяги на меня Туссак исчез из города, но мы не могли оставить это так и отправились его разыскивать. Говорят, что он вроде бы происходит из этих мест, и мы поехали сюда, надеясь найти его или узнать что-то о его прошлом.
— Вот только ничего не вышло, — вздохнула Анжелика. — Его дом сгорел около десятка лет назад, все его родные либо умерли, либо разъехались. Туссак — человек без прошлого, он как будто вынырнул из ниоткуда и прибыл в Париж, чтобы приносить людям зло!
— Мы уже собирались ехать обратно, но до гостиницы были далеко, и мы остановились переночевать в лесу, — Анри бросил сердитый взгляд на Жаклин. — С какой стати тебе понадобилось покидать нас и убегать в лес посреди ночи, да ещё в дождь?
— Тогда ещё не было сильного дождя, — встряхнула головой дочь д’Артаньяна, отбрасывая от лица влажные кудри. — Вы все крепко спали, а мне не спалось, голова кружилась, меня мутило, — она снова опустила ладонь на живот, пока ещё совершенно незаметный под платьем. — В шуме ветра мне послышались чьи-то шаги, стоны и даже плач. Я взяла шпагу и пошла проверить. На холмах заметила какую-то тень, окликнула её, но ответа не получила.
— И вместо того, чтобы разбудить нас и идти всем вместе, ты пошла за ней одна! — воскликнул Анри. — Жаклин, ты с ума сошла!
— Я знала, как вы все устали после дороги, — она нахмурилась. — И я ушла, как мне казалось, недалеко, и легко могла бы найти дорогу назад. Но в какой-то момент я потеряла тень из виду, а потом… — она побледнела и зябко поёжилась, — кто-то налетел на меня сзади. Я упала на землю, каким-то чудом вывернулась и всадила в него шпагу, но оно… это существо… ему как будто было всё равно. Оно словно и не почувствовало боли, и из него не текла кровь. Это был мужчина, насколько я могла разглядеть, но весь тёмный, иссиня-чёрный, от него пахло лесом, мертвечиной и чёрт знает чем ещё, и он ни разу не издал ни единого звука, даже не захрипел!
— Вот почему вы в первые мгновения испугались, увидев Бомани! — воскликнула Эжени. — Из-за цвета кожи!
— Вы очень наблюдательны, — кисло ответила Жаклин. — Оно, это существо, схватило меня за шею и приподняло. Кажется, оно несколько раз ударило меня головой о ствол дерева — или я сама ударилась, пытаясь вырваться? Потом я снова воткнула в него шпагу едва ли не по самую рукоять, и оно отпустило меня — а потом просто вытащило шпагу из себя и отбросило в кусты. Я бы позвала вас на помощь, если бы могла, но у меня так болело горло, сдавленное его пальцами, что я едва могла шептать. Я кинулась бежать, потом попыталась спрятаться среди кустов… а затем лишилась чувств. Видимо, это существо всё же не нашло меня, — она издала нервный смешок, — иначе бы я не пролежала там до утра, и меня бы не нашёл ваш Бомани.
— Проснувшись утром и не обнаружив Жаклин, мы все кинулись на её поиски, но нашли только валявшуюся в кустах шпагу, следы борьбы и кровь на коре дерева, — добавил смертельно побледневший Анри. — Мы искали её по всему лесу, а потом Анжелика вспомнила, как один трактирщик сказал нам, что в этих краях расположены владения Эжени де Сен-Мартен, и предложила обратиться к вам за помощью. Мы приехали к вам и встретили Жаклин, к счастью, живую и почти невредимую…
— … и встретили Леона! — заключила Анжелика, сияющими глазами глядя на брата.
Эжени приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но тут дверь медленно раскрылась, и в столовую вошёл Бомани, ещё более встревоженный, чем утром.
— Госпожа, к вам пришла Лаура Клеман, — поклонившись, произнёс он. — И боюсь, у неё дурные вести.
Глава XXXV. Чёрный человек и чёрный петух
Эжени знала Лауру Клеман, дочь местного кузнеца, который в последнее время стал сильно сдавать, и основная работа легла на плечи его подмастерья, того самого, что недавно женился на Розе Тома. Александр Клеман мечтал о сыне, но жена его умерла вскоре после того, как родила Лауру, и второй раз кузнец не женился. Дочь он воспитывал больше как мальчика, нежели как девочку, поэтому Лаура отличалась бойким и решительным нравом. Её обманчиво нежное лицо в обрамлении светлых волос, с по-детски припухлыми щеками и тонкими чертами, не могло скрыть истинного нрава Лауры, который проявлялся в строгом взгляде больших серо-голубых глаз, глядящих из-под узких прямых бровей.