Реальность сердца (СИ)
— Выкрутился, Змей? — вздохнул Флэль.
Филип, унаследовавший от матери-скорийки тяжеловесную грацию крупного полоза, только усмехнулся — еще бы он да не выкрутился. Змеем его прозвали еще в детстве, с легкой руки наставника, сказавшего как-то барону, что его наследник ленив, но зловреден, как гадюка после зимней спячки. Дядя ответствовал, что наследник его все ж таки не наследница, а потому гадюкой быть не может, не гадюк же он, в самом деле?
Еще от госпожи баронессы Филип получил в наследство светло-серые глаза, почти бесцветные. Это его портило, в остальном он был писаным красавцем — высокий, смуглый, с роскошной черной гривой до лопаток, с яркими губами на резко очерченном лице. Впрочем, глаза куда лучше соответствовали характеру Филипа Кертора.
— В общем, танцуй, Фери. У тебя отлично получилось. Папенька счастлив. А мне пора на военный совет. Понаехавшие в столицу по призыву герцога Алларэ… — прежнего герцога, мысленно поправил себя Флэль, — владетели Керторы, Агайрэ, Меры и прочих земель Собраны готовились к святому походу. Ясно уже было, что поход будет наибездарнейшим представлением жогларов, которых и на площадях-то играть не пускают, так, по трактирам. Разумеется, все бруленские и скорийские еретики еще до прихода благословленного воинства строем побегут в местные монастыри Блюдущих Чистоту — каяться и проходить очищение. Господа владетели погарцуют на конях, побряцают доспехами, устроят знатный пир по поводу победы над ересью и вернутся по домам, хвастая несовершенными подвигами.
Реми об этом высказался со свойственным ему сарказмом: «Славно прокатиться на запад в начале осени — вот и пусть катятся». Никакого ущерба делу «малого королевского совета» от святого похода произойти не могло, всех, кто был нужен в столице, уже предупредили, что им не следует усердствовать на поприще защиты веры.
Зато Флэль обнаружил, что его считают одним из ближайших сподвижников герцога Алларэ, и вообще влиятельной в политической жизни Собраны персоной. Кертор готов был занять только два поста на выбор: либо законодателя мод, либо распорядителя Большого королевского турнира — но ему никто не верил. Особенно после беседы с архиепископом Жераром, чтоб ему за это завтраком подавиться…
— Одеваться, — приказала влиятельная персона. Настроение было отвратное, а в нем Кертор находил удовольствие в капризах; именно зная, что он капризничает, попусту придирается к слугам и ведет себя, как распоследнее пустое место, он отдыхал и находил силы, чтобы и дальше волочь уроненное на него бремя.
Список благодетелей был велик. Открывался он герцогом Гоэллоном, заканчивался дядей-бароном. Еще в него входили Реми Алларэ, Эмиль Далорн, архиепископ Жерар и герцог Скоринг. Трудами всех этих негодяев Флэль Кертор, столичный повеса и салонный завсегдатай превратился… Противостоящему ведомо во что. В политика и интригана. Разумеется, не ради его прекрасных глаз и ясного разума — ради уверенности в союзе с Керторой.
— И кто тебе сказал, что такие воротники крахмалят, поганец? — интриган ухватил за шиворот слугу. — Дурак! Он же шею натрет!
— Так вы сами же велели!
— Когда это я тебе велел?!
— Вчера, господин Флэль!
— Враль! Неси другую рубаху. Штаны вычистил?
— Какие, господин?
— Все, какие есть!
— Не успел все-то…
— Свинья! Дом оставить нельзя, бездельники! Неси тафтяной костюм, тот, что с лилиями. Хорошенько доконав камердинера и куафера, Флэль все же отбыл из дома, вспоминая байку «выгони поросенка». Теперь слугам будет, чему порадоваться — в точном согласии с байкой.
— Очень вовремя! — вместо приветствия заявил Реми Алларэ тоном, которым впору солдатам командовать, а не к столу приглашать. — Присоединяйтесь к нам. По случаю смены жары приятной прохладой очередное заседание «малого королевского совета» происходило во дворе под ясенем. Три бутыли вина, валяющаяся на чьем-то расстеленном плаще груда спелых яблок с алыми боками, простые глиняные кружки. В паре шагов слуга жарил на решетке мясо… как же, слуга! Собственноручно господин герцог Алларэ с удовольствием орудовал длинным ножом. Алларцев потянуло на походный образ жизни?.. Пикник прямо во дворе собственного особняка — это нечто новое. Стоит обдумать. Предупреждать, правда, надо — Кертор тогда оделся бы попроще.
— Заранее привыкаете к тяготам похода?
— Делаем вид, — юный Алессандр беззаботно растянулся на травке.
— Скажите-ка, Кертор, — Реми сидел, прислонившись спиной к дереву. — Что вы думаете о нашем регенте?
— Опять? — взвыл Флэль. — Мы, кажется, отдыхаем?
— Вам кажется. Мы держим совет.
— Все, что я думал — я рассказал. Могу еще раз сказать. Редкостная дрянь. Не знаю, почему не убил его. Очень хотелось, и не раз.
— В Шеннору не хотелось, наверное? — подмигнул Реми.
— Да ради такого и на плаху пойдешь, как на бал!
— Забавно, верно, Фьоре? Может, их там семеро близнецов? Я вот тоже думал, что ему позарез нужен свиток с исповедью. Было так похоже на правду… ощутимо похоже. И вспомните Ассамблею.
— А что, собственно, случилось? — удивился Кертор. — Он раскаялся и ушел в монастырь?
— Да нет пока. Фьоре, разрешаете показать письмо?
— Разумеется… — господин герцог вытер руки ветошью и присоединился к компании с огромной миской жареного на углях мяса. Кертор внимательно изучил приказ покойного короля, потом подцепил на нож кусок мяса, откусил и задумался. О приключениях графа Саура в замке Шпроде и девицы Къела в замке Бру он уже знал; воспитаннику барона Кертора повезло больше прочих — но уж явно не по случайности. В Керторе редко думали о наемных убийцах, так что пробраться в замок труда бы не составило. Следовательно, Скоринг не врал, и действительно не только не собирался выполнять королевскую волю, но и сделал все, чтобы ей воспрепятствовать. С рыжим графом у него все прошло безупречно, но и в Бру, надо понимать, случилось бы то же самое — девица Къела пропала бы, и все. Королю бы доложили, что дело сделано. Или даже доложили; а потом он умер. Нетрудно понять, чьими стараниями… об этом вся Собрана уже знала, никакой тайны тут не было.
— Что вас, собственно, удивляет? — пожал плечами Флэль. — Эти трое представляли интерес для герцога Гоэллона, почему бы герцогу Скорингу о них тоже не позаботиться? С похожими целями? Север нужен всем…
— И вы не показали бы им королевский лист? — прищурился Реми.
— Вы это сделали за него, я так понимаю. И как результат?
— Ни Литто, ни Саура благодарности не преисполнились, — ответил Алессандр. — И не думаю, что госпожа Далорн ди Къела преисполнится.
— А что до вас, господа? Господин Гоэллон?
— Я не знаю…
— Ну вот и результат, — подытожил Флэль. — Скоринг не так глуп, чтобы не думать на два хода вперед. Избавитель северян, какая отменная поза!
— Как у вас все просто, — улыбнулся нынешний герцог.
— А что тут сложного?
— Думаете, нет ничего? — Реми с явным наслаждением потянулся, прогнув спину до хруста. Ему, кажется, нравилось издеваться над Флэлем. — Тогда послушайте. Еще три дня назад я получил ответ из Тамера. Сегодня же — ответ из Оганды. Так вот, королева Стефания передала мне на словах буквально следующее: «Я всегда знала, что государственная система Собраны несовершенна, но никогда не предполагала, что настолько, чтобы меня просили об одном и том же представители двух противоборствующих партий». Теперь примите во внимание, что Скоринг вступил с ней в тайную переписку на девятину раньше… Флэль вспомнил разговор в день коронации. «— Сейчас Скора поддержит своего герцога. Если он будет взят Бдящими, как еретик, Скора отложится в одночасье, Брулен примкнет к ним. Там каждый третий — «заветник» или сочувствующий. Они будут спасать свои шкуры, — уверенно сказал Реми. — Выход к Четверному морю. Торговые пути. Кто еще страдает провалами в памяти?
— Скору и Брулен в любом случае придется вычищать от заразы сталью, — напомнил Гильом Аэллас, возвышавшийся в центре комнаты, как здоровенная елка с золотой канителью на лапах-рукавах.