"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Нам не повезло, — мрачно изрек разочарованный Корвин. — Настенный Козырь исчез. Давно пора устроить здесь капитальный ремонт…
— Не отчаивайся, — сказал Фауст. — Я все-таки колдун, причем не из самых плохих.
Решив, что игра стоит свеч, он призвал на помощь малую частицу сил, заключенных в Амулете перстня. Стену накрыла невидимая простому глазу сеть энергетических линий. Рассыпанные по всей камере крошки штукатурки взлетали с пола, возвращаясь на свои прежние места. Прошло совсем немного времени, и взорам предстало возрожденное творение Дворкина — изображение тускло освещенной кельи, обставленной вычурной мебелью, с рядами стенных шкафов и книжных полок, а на столе в центре картины лежал нечеловеческий череп.
— Лучше, чем у самого автора, получилось, — одобрил Корвин труды друга.
Он мысленно проник в Карту, которая послушно обрела объем, превратившись в распахнутую дверь. Трое прошли через эти врата, и произведение Дворкина захлопнулось у них за спиной. Затем угасло магическое сияние, и в камере снова стало темно.
Кабинет казался покинутым, и даже воздух пропитался затхлостью. Словно Дворкин, получив свободу, много лет не возвращался сюда. В свете факела стало видно, что серебряные канделябры потемнели, покрывшись патиной, а на мебель и стопки неприбранных бумаг лег тонкий слой пыли.
В прошлый раз Корвин не успел изучить застенок, куда его отец заточил своего отца. Обследовав анфиладу комнат, выдолбленных в недрах горы, принц убедился, что найти Дворкина не удастся. Несколько опечаленный этим открытием, Корвин вернулся в кабинет, бормоча невнятные проклятия.
— Дедули нет. — Льювилла нетерпеливо отбивала такт каблуками сапожек. — Пошли к остальным.
— Не спешите, — взмолился Фауст. — Кто-то был здесь совсем недавно. И этот кто-то занимался чем-то интересным…
Амберитам пришлось признать, что их приятель-провинциал не ошибся. Недопитое молоко в чашке только начало скисать, а ломтики хлеба в бронзовой вазе зачерствели не слишком сильно. Шкафчик желтого дерева, внутри коего благодаря чарам сохранялась морозная температура, был полон снеди. Прочитав дату изготовления на вакуумной упаковке тонко нарезанного бекона, Корвин без труда подсчитал; товар попал сюда несколько дней назад, не раньше.
Между тем Фауст рассеянно понюхал молоко, тронул длинным ногтем мизинца загустевшую пленку, после чего отставил чашку на дальний угол стола.
— Волчье молоко, — меланхолично сообщил он. — Странные привычки у здешних обитателей.
— Нормальный рацион основателя Вечного Города, — отмахнулась Льювилла. — Поторопись, милый. Наверное, остальные уже заняты делом.
— Каким еще делом могли заняться твои родственники? — Герцог очень непочтительно фыркнул. — Пустопорожними разговорами и ничем больше!
Вспомнив некоторые особенности его характера, Корвин насторожился и спросил:
— Ты что-то нашел?
Вместо ответа Фауст кивнул, продолжая разгребать хлам, загромождавший рабочий стол Дворкина. Он убрал почти человеческий череп с волчьими челюстями и короткими рожками, убрал канделябры, в которых давно сгорели стеариновые свечи. Тяжелые фолианты нирванец бережно перенес в шкаф, где и без того хватало беспорядочно сваленных книг. Когда он смахнул недописанные бумаги с низкого — под лилипутский рост Дворкина — столика, на полированной доске осталось около десятка предметов, хорошо знакомых всем, кто оказался сейчас в этом помещении.
— Никогда не видела таких Козырей, — призналась Лью-вилла. — Но рисовал, безусловно, Дворкин — я узнаю его руку.
— Автор меня интересует в последнюю очередь, — раздраженно сообщил Корвин. — Кто на них изображен?
Впрочем, оба амберита быстро узнали Одноглазую Змею и Единорога — олицетворения немногих известных им Великих Сил. Остальные картинки на Козырях казались брату и сестре иллюстрациями к школьному учебнику зоологии. Фауст опознал еще двух персонажей из мира пернатых и членистоногих, но и он пришел в замешательство, разглядывая некоторые Карты. Чего стоили одни только изображения людей-уродов! Например, кривоногий толстяк с шаром Солнца на месте, где у нормального человека должен быть живот. Или двуглавый старец с пучками молний, заменявшими волосы на лице и голове.
Пока загадочная Колода ходила по рукам, некоторые из наиболее интригующих Козырей оказались в широком рукаве Фауста. Герцог рассудил, что с такой экзотикой следует тщательно разобраться в спокойной обстановке. Без посторонних.
Корвин, спрятав оставшиеся Карты, уже собирался направиться к двери, но вдруг остановился и, хитренько поглядев на Фауста, произнес:
— Разъясни мое недоумение, колдун. Уже много лет я ломаю голову над происхождением ковра, что расстелен у нас под ногами. Иногда мне кажется, что ковер похож на ардебильский, но потом я вспоминаю некоторую грубоватость узора, и тогда приходят сомнения. Что скажешь?
— Ардебильский ковер и не должен быть тонкой работы, — презрительно ответил Фауст, однако опустился на колени и принялся разглядывать ворсистую ткань, — Лучшие ковры ткали в Катане, почти так же высоко ценилась работа мастеров Тебриза и Хорасана. В Мазандаране и Ардебиле делали товар второго сорта… Но здесь — отнюдь не второй и даже не третий сорт. — Герцог выпрямился, отряхивая пыль с колен. — Если тебя интересует мое мнение, то слушай: это — агдамская подделка.
— Агдам?! — вскричал потрясенный принц. — Не может быть! Насколько я помню, в этой дыре умели гнать только омерзительный дешевый портвейн.
— И столь же омерзительные дешевые ковры, — хихикнула Льювилла.
Недоверчиво покривившись, Корвин осведомился:
— Я слышал, в тех краях постреливали?
— Было дело, — подтвердил Фауст. — Противник обошел городишко механизированной колонной. После первых же выстрелов армия разбежалась, население успело уйти за два дня до того. Когда вражеские танки вползли на окраину, город был пуст, если не считать съемочной группы столичного телевидения… Что же касается портвейна, то ты не совсем прав. Не «Массандра», конечно, даже не «Порто», но все-таки…
Рассвирепевшая Лью перебила мужчин, злобно прорычав:
— Надеюсь, вы не станете сейчас обсуждать достоинства дешевой бормотухи?!
— Она снова права. — Фауст развел руками.
Вняв сестриным увещеваниям, пристыженный Корвин провел их в соседнюю комнатушку, где стены закруглялись над головой, смыкаясь подобием купола. Стальная дверь оказалась на месте и, к счастью, была не заперта. Пройдя через эти металлические врата, они попали в длинный тоннель, который то расширялся, образуя просторные пещеры, то становился совсем узким. Им пришлось преодолеть множество подъемов, спусков и поворотов, но в конце концов Корвин вывел спутников из подземелья к поврежденному Лабиринту, вокруг которого неторопливо прогуливались, рассуждая на разные темы, остальные участники похода.
Между глядевшей из скалы пещерой и самим Узором валялся скелет жуткого существа. Оценив размеры и форму костяка, Фауст прикинул, что при жизни тварь весила не меньше тонны, имела птичью голову с клювом, длинный хвост анаконды и львиное тело с четверкой лап, пальцы которых заканчивались мощными когтями. У зверя были несерьезные слабенькие крылышки, позаимствованные у летучей мыши или птеродактиля-переростка.
— Кто такой? — полюбопытствовал Фауст, вытаскивая фотоаппарат.
— Винсер был любимым грифоном Дворкина, — пояснил Корвин. — Его замочил Бранд.
— Наверное, здесь здорово воняло падалью, когда ваш отец ремонтировал Лабиринт…
Продолжая прикидываться тем комическим персонажем, каким его считали амбериты, Фауст занялся изучением останков Винсера. Набрав изрядный запас костей, он запоздало спохватился, не совершает ли святотатства. Нирванца успокоили: дескать, забирай хоть весь скелет.
— Такая разновидность грифона совершенно неведома науке, — восторженно сообщил Фауст проходившему мимо Блейзу.
Вежливо улыбнувшись, принц поспешил свалить подальше от переучившегося зануды, сказав напоследок: