"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я кисло поморщился от ноток восхищения, проскользнувших в голосе Борга. Нашел, чем восхищаться. Затем подался вперед и задал вопрос, который больше всего меня мучил с начала его рассказа:
– Борг, если метаморфы наследуют свои способности от родителей, то получается, что Тайра – тоже дракон? Почему тогда она допускала все эти издевательства со стороны мужа? Почему не сделала ни малейшей попытки дать ему отпор?
Борг помрачнел. Заглянул в уже опустевший кувшин с брагой, облизнул пересохшие губы и небрежным жестом приказал принести добавки. Служанка, прикорнувшая было в углу, встала, одернула передник и с чрезвычайно недовольным выражением лица отправилась на кухню за требуемым.
– Все дело в том, что она бескрылая, – понизив голос, поведал мне Борг. Покачал головой, предупреждая мои дальнейшие расспросы, когда служанка вновь появилась в зале с посудиной, до краев полной домашним пивом. И продолжил только тогда, когда она вернулась на свое место в противоположной стороне зала: – Шени, образно говоря, ей оборвали крылья. С самого детства ее ломали. Уничтожали на корню любое проявление своеволия. Она рассказала мне про своего отца и ту сделку, которую он заключил по продаже ее девственности. Понимаешь, драконы сильно отличаются от остальных метаморфов. Наши способности к смене облика чаще всего пробуждаются после первой ночи, проведенной с кем-то. Для мужчин это не так актуально, но для женщин… Если первый опыт оказался неудачным, более того, если он обернулся насилием, то дракон может никогда не полететь. Подняться в небо – это ведь мечта. Хрупкая, ранимая, способная разбиться вдребезги. Тайру растоптало предательство отца и то, что после этого последовало. О каком полете может идти речь? Удивительно, как она вообще не покончила с собой.
Борг пригубил кувшин, не заботясь о том, чтобы налить браги в кружку. Вытер подбородок, на который упали пенные брызги, и негромко проговорил, глядя куда-то в сторону:
– Насколько я понял, бабушка Дани тоже была бескрылой. Учитывая, какой мразью, по рассказам Тайры, оказался ее отец, ничего удивительного. Это сейчас нравы в обществе стали свободнее. Раньше добропорядочная девушка узнавала любовь мужчины только после брачного обряда. Видно, мать Тайры и обожглась на этом, навсегда потеряв свои крылья. А затем и ее дочь повторила бесславный путь. Конечно, если Тайра найдет себе любящего мужчину, то все еще способно измениться. Любое сердце возможно отогреть, любому дракону подарить мечту о небе. Главное в этом деле: время и понимание.
– Поэтому ты так много времени проводил с Тайрой? – догадливо поинтересовался я. – И на похоронах Тирна, да обернется ему погребальный костер пеклом в землях мертвых, и потом… Я ведь не раз встречал тебя с ней в городе.
– Я дракон. – Борг слабо улыбнулся. – Она драконица. Пусть бескрылая, но когда-нибудь, я уверен, она познает радость ветра, бьющего в лицо. Почему бы и нет?
– И тебя не пугает проклятье, которое лежит на ее семье? – Я неприятно хрустнул пальцами. – Лантий, верно, рассказал тебе, что способности Дани к магии появились не на пустом месте. Все пошло со времен ее пра-пра…
– Достаточно! – грубо оборвал меня Борг. – Я не желаю этого слышать!
Я неприятно усмехнулся. Вечно закрывать глаза на это печальное обстоятельство все равно не получится. Все женщины в роду Дани так или иначе имели отношение к черному колдовству. Или Борг хочет на собственной шкуре проверить – каково это, иметь в семье злобное и мстительное существо, готовое в любой момент убить всех своих родственников, пусть даже без малейшей причины? Да эту семейку надлежит выжечь каленым железом! Никогда не был сторонником очищающих тело и душу костров храмовников, но, по-моему, это как раз тот случай, когда о сострадании и милосердии стоит забыть. Если, конечно, не желаешь, чтобы ряды жертв черного колдовства пополнились тобой или твоими родными и друзьями.
– Ты слишком жесток и несправедлив, – впервые за долгое время подал голос Рикки. Поднял голову и в упор взглянул на меня своими странно светлыми глазами. – Если Тайра осмелится завести еще ребенка, то он наверняка не будет выделяться никакими особыми талантами в магии. Проклятье, наподобие этого, передается по ряду поколений лишь в череде первенцев. Если Дани остановить вовремя, до того, как она станет матерью, все завершится к всеобщему благополучию. Поэтому я не вижу особых причин предавать храмовому суду Тайру. Несчастная и так натерпелась.
 
– Неужели я слышу это от тебя? – Я ядовито рассмеялся, неприятно удивленный тем, что Рикки встал на защиту Тайры. – В таком случае ты слишком мягкосердечен для храмовника! Всем известно, что они в подобных делах предпочитают перестраховаться.
– Разве? – Рикки приподнял бровь. – Просто… Не люблю множить боль и горе на пустом месте. А вообще, забавно слышать от тебя подобный упрек. Ты первый, кто называет меня мягкосердечным. Не забывай, что если бы я предпочитал в любой тени видеть порождение бога-отступника, то ты был бы уже мертв. Потому как на твое убийство у меня имеются куда более весомые основания.
У меня по спине пробежал неприятный холодок после этих слов храмовника. Действительно, слишком опасный разговор я завел. Требую устранения Тайры из-за ее связи с черным колдовством, в то время как сам являюсь вместилищем бога-отступника.
– Ты поражаешь меня, Шени, – негромко заметил Борг после того, как Рикки резко осадил меня. – Иногда ты рассуждаешь более чем здраво. А уже через секунду вспоминаешь о таких предрассудках, которые уместны лишь среди необразованных крестьян в глухих селеньях. Словно и не являешься ученым человеком, практически всю жизнь проработавшим среди книг.
– Ты забываешь о другой стороне моей жизни, – тихо возразил я, несколько уязвленный этим замечанием. – Я наемный убийца. Смею надеяться – достаточно успешный, если до сих пор не попался. Ну… Точнее, почти не попался. А значит, зачастую вынужден доверять лишь своей интуиции. Интуиции, а не разуму. И она, не буду скрывать, не раз и не два меня выручала, помогая уклониться от смертельного выпада в последний момент. Поэтому чувства для меня значат гораздо больше, нежели любые доводы рассудка. И я предпочитаю именно перестраховаться, нежели получить удар в спину в самый неожиданный момент.
– Да ладно? – Рикки спрятал в уголках губ улыбку. – А как же Флокса?
– А что с ней не так? – хмуро спросил я, мигом растеряв весь свой боевой запал.
– Шени, она телепатка, – на всякий случай напомнил мне Рикки, словно я был в состоянии забыть эту в высшей степени неприятную мелочь. – Телепатка, которая еще не достигла пика своей формы. Рано или поздно, но она прочитает твои мысли и в перчатках. Если, конечно, уже не заглянула под личину обычного библиотекаря. И ты это прекрасно знаешь. Но предпочитаешь изо дня в день играть с открытым огнем. Почему?
Я молчал. За последние недели я столько раз задавал себе этот вопрос, что сбился со счета. Почему, почему я не расстался с Флоксой? Не скрою, сначала отношения с ней заводили меня постоянным привкусом опасности, но потом все зашло слишком далеко. Если говорить откровенно, я должен был разорвать эти отношения сразу же после окончания дела Тирна, обернувшегося таким количеством несчастий для меня. Но даже не подумал сделать этого. Почему?
Конечно, можно найти оправдание, будто я побоялся, что после расставания со мной Флокса сразу же начнет встречаться с Лантием. А тот, в свою очередь, вряд ли стал бы сомневаться, как поступить, если его избранница вдруг осознает, кем он является на самом деле. Но… Это пустые оправдания. В действительности я ни разу даже не задумался о том, чтобы уйти от Флоксы. Более того, любая мысль, что она может очутиться в объятиях другого мужчины, пробуждала во мне настоящего зверя. Почему?
«Шени, как ты меня достал! – зло прошипел внутренний голос. – Довелось же на пути такого нытика встретить! Вроде бы, со стороны казался разумным человеком. Надо же было так ошибиться! «Почему» да «почему». Потому что любишь ты ее, идиот! Вот и размазываешь сопли на пустом месте».