"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Слышь ты, образина, кончай дудеть, освобождай дорогу!
Гигант перестал играть, с удивлением воззрившись на сына Зевса.
— Я Антей, сын Посейдона и богини земли Геи. Как ты смеешь, смертный, так со мной разговаривать?!
— Ха-ха-ха… — басом рассмеялся могучий герой. — Нет, вы только посмотрите на эту наивную обезьяну. А знаешь ли ты, жертва жестокой природы, чей я сын?
— Не-а, — честно ответил Антей.
— Я великий сын Зевса, владыки богов и повелителя смертных! — с пафосом возвестил Геракл.
— Ух ты! — непонятно чему обрадовался великан. — Какой славный мне встретился противник, а то бегают тут всякие недомерки, псиной воняют…
С этими словами Антей снял правую сандалию и с отвращением отодрал от нее, как показалось грекам, труп рыжей лишайной собаки.
— Фу, какая гадость! — с омерзением поморщился великан, отбрасывая в сторону полураздавленное тщедушное тельце.
— Какой я тебе противник, убожество? — гневно вскричал сын Зевса. — Пойди проспись, сатиров пьянчуга, да я тебя одной левой уложу! Да ты вообще представляешь своей тупой башкой, на кого пифос катишь?!
— Представляю! — ответил Антей, опуская мощный кулак на золотую колесницу эллинов.
Но Геракл отреагировал быстрее, выставив вверх острое копье.
— У-а-у-ва-а-а-а… — взвыл великан, хватаясь за пробитую руку.
Герой спрыгнул с колесницы и, не теряя драгоценного времени, ударил Антея под коленную чашечку.
Гигант вскрикнул и с грохотом упал на землю. Однако дальше произошло нечто уж совсем из ряда вон выходящее. Великан выдернул из руки застрявшее копье, и кровоточащая рана тут же, на глазах у изумленных греков, затянулась.
— А-а-р-р… — зарычал Антей, вновь бросаясь на Геракла.
Сын Зевса ловко отскочил в сторону, ставя противнику подножку. На этот раз великан брякнулся мордой оземь и тут же получил от Геракла огромным камнем по затылку.
Но и это не остановило придурка.
«Что-то здесь не чисто, — подумал сын Зевса, ломая Антею левую ногу. — Если размышлять логически, то… Ведь мать идиота богиня земли. Значит… Ну, конечно же, она питает его своей силой!»
— Ой-я-я-я… е-о-о… — завизжал великан, снова падая на землю и нецензурно выражаясь.
— Так его, так его! — азартно кричал прыгающий в колеснице Софоклюс.
Геракл победно улыбнулся и, вскочив в боевую повозку, несколько раз переехал катающегося по земле Антея.
— Ну что, может быть, для начала хватит?
— У-у-у-у… — тихо подвывал воинственный великан, вправляя себе сломанную шею.
— Сатир его побери! — уже не на шутку разозлился сын Зевса, когда Антей в очередной раз твердо встал на ноги. — Значит, хочешь по-плохому, ну, сейчас я тебя…
Выскочив из колесницы, Геракл провел молниеносную серию сокрушительных ударов: по почкам, по печени, в нос и в челюсть противника.
Великан покачнулся.
Сын Зевса ухнул и, схватив гиганта за туловище, поднял его над землей.
— Мама-а-а-а… — жалобно заверещал Антей, яростно дубася великого героя кулаками по голове.
Но силы в этих ударах было не больше, чем у немощного морского старца Нерея. Догадка Геракла, как ни странно, оказалась верна.
— Немедленно опусти меня на землю! — плаксиво потребовал барахтающийся в воздухе великан. — Я теряю свои силы. Мама, какого сатира?..
— Ага, обделался! — улыбнулся Геракл и, повернувшись к историку, зычно бросил: — Софоклюс, давай тащи какой-нибудь булыжник.
Хронист не растерялся и, подобрав с земли увесистый камень, зазвездил им испуганному великану аккурат промеж глаз.
Орудие древнегреческого пролетариата не подвело.
— Фух! — Сын Зевса швырнул бесчувственное тело врага в небольшую, случившуюся неподалеку расщелину. — А ты говоришь, увеселительная прогулка…
Вернувшись к дороге, могучий герой пинком отбросил преграждавшее путь бревно и пошел поглядеть на труп раздавленной Антеем собаки, ибо животных Геракл очень любил.
При ближайшем рассмотрении собака оказалась худым тщедушным мужиком в нелепой рыжей шкуре.
— Так ведь… это же тот псих Херакл! — воскликнул Софоклюс, проверяя, дышит ли самозванец. — Жив безобразник, только вот без сознания. Наверное, от страха в обморок упал.
 
— Ему крупно повезло, что у Антея на сандалиях модная рифленая подошва, — пояснил Геракл, и они с историком устремились навстречу новым невероятным приключениям.
* * *
В Египте греки решили особо не задерживаться. Правда, Софоклюс визгливо требовал сделать остановку и полюбоваться местными диковинными пирамидами и собакоголовыми статуями древнего бога Псевса.
Ну, оно и понятно — историк, что с него возьмешь.
Геракл требования хрониста невозмутимо проигнорировал и гнал колесницу всё дальше и дальше, приближаясь к мифическому краю земли.
Хотя сделать вынужденную остановку им всё-таки пришлось.
Дорогу в одном месте переходила огромная толпа пейсатых иудеев, ведомая в глубь египетской пустыни на редкость пронырливым типом по имени Моисеюс.
Увидав странствующих эллинов, Моисеюс не растерялся и, прикинувшись хромым, тут же предложил обменять золотую колесницу на священный песок из далекой пустыни Каракум, который сам он подобрал с земли полчаса назад.
— А зачем тебе наша повозка? — слегка усмехаясь, полюбопытствовал Геракл, дивясь необыкновенной наглости незнакомца.
— Ну как же?! — всплеснул руками Моисеюс. — Я ведь слегка хромаю на правую… или нет… на левую ногу! Мне тяжело поспевать за моими братьями. К тому же в золотой колеснице я смогу предстать перед египетским фараоном как подобает великому иудейскому пророку!
— Нет, к сожалению, моя колесница не продается, — покачал головой сын Зевса, очень разочаровав своим ответом хитрого иноверца.
Вскоре толпа испуганно оглядывавшихся (но прятавших под одеждой ножи) иудеев иссякла. Но могучий герой не спешил вновь натягивать поводья.
Спрыгнув на дорогу, он принялся смазывать бычьим жиром невыносимо скрипевшие колеса.
Через двадцать минут в том направлении, куда ушли иудеи, промчался небольшой конный отряд вооруженных до зубов совершенно лысых головорезов. Но Геракл благоразумно решил не вмешиваться в местные непонятные разборки.
Как следует смазав ось колесницы, он снова устремился в путь и вскоре на полной скорости проскочил чудесный зеленый оазис.
— Эй! — возмущенно закричал Софоклюс, но сын Зевса даже бровью не повел.
В зеленом оазисе между тем устроил засаду на проезжающих мимо путешественников сумасшедший царь Бусирис, да что толку? Колесница Геракла пронеслась столь стремительно, что у затаившихся среди густой растительности солдат порывом ветра снесло с голов боевые парики.
Окончательно спятивший от жары и чрезмерного сексуального воздержания, царь приносил всех чужеземцев в жертву великому Зевсу. Бусирис очень рассчитывал, что посланный в пустыню боевой отряд отловит весьма многочисленную компашку шляющихся где попало иудеев, и тогда жертв у него будет выше крыши мраморного дворца.
Неурожайный год послали боги землям царя. Специально вызванный с Кипра прорицатель Фрасий после трех кувшинов неразбавленного вина предсказал, что пройдет засуха только в том случае, если Бусирис будет регулярно приносить в жертву Зевсу чужеземцев.
В общем, прорицатель Фрасий и стал первой жертвой маньяка, принесенной великому Громовержцу.
Но, к сожалению, дождь после этого на изнывающие от зноя земли не пролился, и сумасшедший царь устроил в самом крупном оазисе своих владений засаду, пока не был испепелен за идиотизм разозлившимся на Олимпе Зевсом.
* * *
И вот через сутки достигли бесстрашные эллины северного края земли, где стоял, слегка засыпанный сухим снегом, дворец могучего атланта Атласа.
С неба время от времени сыпалась холодная белая крупа, набивавшаяся под одежду, и Софоклюс, гневно ругаясь, зябко кутался в плохо защищавшую от пронизывающего ветра хламиду.
— Ничего, мы недолго, — пообещал Геракл, сопровождая слова облачком пара. — Эй, есть здесь кто?