"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ну, не всё, конечно, но многое…
— Кажется, я уже начинаю жалеть, что помог тебе в Дельфах на пороге храма Аполлона.
— Дороги судеб неисповедимы! — с некоторым пафосом воскликнул Софоклюс, ничуть не обидевшись на своего великого спутника. — Мы бы в любом случае, рано или поздно, но встретились. Тебе вот на роду написано совершить двенадцать героических подвигов, а мне в свою очередь было дано высшее повеление эти подвиги переврать.
— Записать! — поправил историка сын Зевса.
— Нет, именно переврать, — настаивал на своем Софоклюс, — я вовсе не оговорился. Ведь записать событие может любой мало-мальски грамотный дурак, а вот представить всё в некоем особо возвышенном свете… такое, знаешь ли, дано не каждому.
— Хвастаешь…
— Отнюдь. Я просто доходчиво объясняю тебе свою скромную роль во всех происходящих вокруг событиях. Ведь я историк! А историк, и я повторяю уже в сто первый раз, это человек прежде всего с творческим полетом мысли. Он великий творец, кормчий всего исторического процесса. Ну сам подумай, что бы было, если бы я взял да и написал об эриманфском хряке всё как есть.
— Нам бы никто не поверил, — согласился великий герой.
— Более того, — не унимался Софоклюс, — нас наверняка сразу же свезли бы на остров Аргос для приятной беседы с милым Зигмундисом Фрейдиусом. Да еще беседовали бы мы с этим милым человеком сквозь толстые прутья крепкой решетки.
— Нет такой клетки, которая сможет удержать великого сына Зевса! — с большой значимостью в голосе провозгласил Геракл.
— Ну ты бы, понятно, сбежал, — кивнул историк. — Но твоя репутация знаменитого героя была бы подмочена.
— Это интересно, в каком смысле подмочена? — вкрадчиво осведомился герой, уже давно мечтавший опробовать свои чудесные боевые сандалии на слегка выпяченной заднице трепливого хрониста. — Может быть, подмочена от страха?
— Упаси Зевс! — замахал руками Софоклюс. — Я имел в виду совершенно другое. Я имел в виду имидж, репутацию, что у нас в Аттике немаловажно.
— Имидж штука серьезная, — немного поостыл сын Зевса. — Имидж как мышцы, его постоянно нужно содержать в достойном состоянии, иначе никто из смертных не поверит, что ты способен на великие дела…
Короче, ведя сии довольно продолжительные беседы, наши герои и не заметили, как добрались до заветного Тиринфа, где в условленном месте их уже поджидал коротышка Копрей.
* * *
— Поздравляю с успешным исполнением пятого задания! — несколько фальшиво приветствовал великого героя посланец Эврисфея. — Архитектурные ценности со вчерашнего дня больше в Псофисе не исчезают.
— Да пустяки. — Геракл сплюнул в пыль, потирая могучую шею.
— Чего не скажешь о вашем следующем задании, — ехидно ввернул Копрей.
— А ну давай, колись, — оживился сын Зевса. — Что там наш вонючка Эврисфей измыслил?
— Кстати, о вонючках, — улыбнулся посланец. — Полагаю, очень скоро вас с Софоклюсом так будут именовать во всех концах Греции, ибо…
Договорить Копрей не успел, так как мгновенно получил в лоб от незамедлительно среагировавшего Геракла.
— Никто, никто не смеет безнаказанно оскорблять великого сына Зевса!
— А вот это ты зря, — посетовал Софоклюс, за волосатые ноги оттаскивая бесчувственное тело посланца к обочине.
Достав из-за пазухи большой платок, историк принялся плавно махать им над обморочным Копреем.
Через полчаса посланец вроде как очухался, потрогал проклюнувшийся на лбу саднящий рог и хриплым голосом продолжил:
— Ибо Эврисфей желает, чтобы ты, Геракл, немедля отправился на северо-запад Пелопоннеса к царю Элиды Авгию, сыну лучезарного Гелиоса.
— Ага! — хмыкнул Геракл. — Очередной божественный родственник. Ну и что же в этой Элиде я буду делать?
Копрей бережно исследовал шишку.
— Ты будешь очищать от фекалий подземные канализационные каналы…
Тяжелый кулак могучего героя вторично опустился на многострадальную голову посланца Эврисфея.
* * *
— Час от часу не легче, — вздохнул Софоклюс, провожая взглядом телегу с неподвижно лежащим на сене Копреем.
 
Телега очень кстати проезжала мимо и, насколько можно было понять по оживленной жестикуляции глухонемого возчика, сено он вез прямехонько в Микены.
— Никто… — ревел, бегая рысью вокруг колесницы, взбешенный Геракл, — никто не смеет безнаказанно издеваться над великим сыном Зевса!
Небо на востоке внезапно перечеркнула огненная полоса, и на пыльную дорогу опустился раскрасневшийся Гермес.
— Гм… — буркнул могучий герой и, прекратив бегать, забрался в колесницу.
— Что «гм»? — передразнил Геракла божественный вестник. — Бунтуешь?
— Кто, я? — с невинным видом переспросил сын Зевса и даже заозирался в недоумении, ища того, кому мог быть адресован данный вопрос.
— Ну конечно же ты! Может, тебе неизвестно, что большинство героических заданий одобряется на Олимпе самим Зевсом?
— М… м… м…
— Мычишь? Нечего сказать? Значит, так. Кончай бузить и поскорей отправляйся в Элиду, не то… сам знаешь. Думаю, тебе не очень хочется огорчить своего папаню.
— Что ты, что ты, — вскричал герой, — воля Зевса для меня закон! Так уж и быть, ради него я готов по уши измазаться в любой пакости, но… только в соответствии с божественной волей.
— Вот и чудненько, — кивнул Гермес и с чувством выполненного долга вернулся на Олимп.
— Софоклюс, ко мне! — Геракл натянул поводья.
Не привыкшие к грубому обращению лошади встали на дыбы.
Историк поспешно запрыгнул в колесницу и… через пару часов они уже были в Элиде.
* * *
Царь Авгий принял Геракла с большим воодушевлением.
— Грандиозный пир по поводу вашего приезда не обещаю, — добродушно сказал он, провожая гостей в зал для банкетов, — но вот слегка перекусить с дороги предложу…
— Это нам, думаю, не помешает, — кивнул сын Зевса. — Коль герой сыт, так и смертные радуются.
Царь Авгий довольно своеобразно выразился, предложив «слегка перекусить». Накрытый в небольшом зале стол вполне мог удовлетворить аппетит доброго десятка голодных лестригонов. Принялись трапезничать.
— Ну, и давно вы занимаетесь своей полезной службой? — учтиво поинтересовался Авгий, попивая слегка разбавленное вино.
— Да в общем-то… — замялся Геракл, — сравнительно недавно, как раз после свадьбы этим важным делом я и решил заняться.
— Весьма и весьма полезная профессия.
— Герой — это не профессия, — возразил сын Зевса, — герой — это призвание!
— Вы называете себя героями? — немного удивился царь. — Впрочем, да, вы совершенно правы, чтобы заниматься этим нелегким делом, нужно действительно быть настоящим героем.
«Что мелет этот старый дундук? — мысленно подивился жующий Софоклюс. — Ведь он явно имеет в виду не великие подвиги!»
— Ваша работа очень специфическая, не правда ли? — продолжал разглагольствовать царь. — Наверное, у вас есть определенные профессиональные методы?
— Да какие там методы! — Геракл с чувством махнул обглоданной бараньей ногой. — Мой главный метод — грубая сила! Так сказать, три великих «Н»: натиск, наглость, непобедимость!
— Довольно своеобразная концепция, — согласился Авгий. — По правде говоря, я впервые вижу таких странных золотарей. Наверное, вы большие профессионалы, раз так пренебрежительно относитесь к своему сложному ремеслу.
Геракл с Софоклюсом быстро переглянулись. Царь назвал их очень специфическим и, главное, совершенно непонятным словом.
«Может быть, он имел в виду то, что мы разъезжаем по Греции на золотой колеснице? — в замешательстве подумал сын Зевса, усиленно работая героическими челюстями. — На его взгляд, золотари — это те, кто мчится в сражение исключительно на золотых боевых повозках. В таком случае царь тоже золотарь, ибо и у него наверняка есть драгоценная боевая колесница».
Сия мысль могучему герою очень понравилась, и он не преминул выразить ее вслух.