"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Катя остановилась. Я прилип к соседнему стволу.
До полянки было еще шагов пятнадцать. Несколько стволов.
Но там будет уже слишком заметно. Я решился только на то, чтобы скользнуть в сторону – заглянуть за колесо корней и земли сбоку. Катя повторила мой маневр.
А вот и они…
В одинаковых костюмчиках из синей плотной шерсти, скроенных просто, но хорошо, подогнаны по фигуркам. И сами такие же рослые, крепко сбитые… Должно быть, это самые старшие из тех, что живут в пансионате.
Еще остались в пансионате.
Лет по двенадцать точно, а выглядели они еще взрослее – мне понадобилось хорошо присмотреться, чтобы развеялась иллюзия первого впечатления… Знаю я такие лица. Круглые сироты – они всегда кажутся взрослее.
Один был худой и угловатый, как гончая. И лицо такое же – узкое, горбоносое, обтянутое кожей. Он поводил то плечом, то локтем, то переступал, ни на миг не замирая. Как нетерпеливая собака вокруг хозяина, он мыкался вокруг второго парня. Повыше и покрепче, но тоже очень худой. Остроносое, плутовское личико. Бледное, почти фарфоровое – с темными брызгами веснушек, с чубом растрепанных рыжих волос.
– На тебя похож… – шепнула Катя, непонятно улыбаясь.
– Да не дергайся ты! – говорил рыжий, пихая в бок непоседливого приятеля. – Ты ее нервируешь, не видишь, что ли…
Смотрел он куда-то во внутренности вывернутых корней, невидимые нам.
Но непоседа уже обернулся назад.
– О! – выдал он с наигранным воодушевлением. – А это что там еще за чучело катит?
Из-за стволов по ту сторону полянки показался третий мальчишка – поменьше и куда упитаннее. Да и помладше, кажется…
Рыжий тоже оглянулся, но ничего не сказал. Снова уставился куда-то под корни.
Новенький, стараясь не ловить взгляды старшей парочки, тихонько переходил поляну, заходя к вывороченному дереву с другой стороны. Подальше от горбоносого.
Не тут-то было.
– Привет, жиртрест! Чего приперся?
Новенький неуверенно улыбнулся, на миг подняв глаза, и снова опустил голову, избегая встречаться взглядом.
– Я… – Он облизнул губы, сглотнул. – Я только…
– Иди отсюда, голодающее Поволжье!
– Дим… – подал голос рыжий. – Не трогай человека…
Остролицый покосился на рыжего, прищурился… но потом лишь хмыкнул и пожал плечами. Делай как знаешь.
Рыжий оглянулся на новенького:
– Тоже кормить ее пришел?
Пухлый мальчишка, с опаской косясь на остролицего, кивнул. Потом неуверенно улыбнулся:
– Вот. – Он разжал кулак. Там были два маленьких аккуратных ломтика, перепачкавших ладонь чем-то красным. – Из борща…
Горбоносый не удержался:
– Ну ты даешь, жирный! То вечно голодный, а то мясо ей притащил… Мясо я бы и сам сожрал.
Толстощекий мальчишка зарделся, совсем спрятал глаза.
– Она щенков кормит, – пробормотал он. – Ей молоко нужно, а для этого белки… они в мясе…
– Ну кидай, толстый, чего ждешь! Видишь же, она вся слюной изошла!
Мальчишка тут же кинул, но как-то неловко. По ту сторону земляного колеса в корнях заворочалось.
– Тьфу, мазила!
Горбоносый сунулся вперед, но из корней тут же зарычало. Горбоносый пулей отлетел назад.
Рыжий хмыкнул.
– Чего ржешь, Сашок! Думаешь, не укусит? Она совсем дикая… Трубач говорит, видел, как к ней волчара приходил.
– Ага, – с невинным видом согласился рыжий.
– Чего – ага! Правда приходил! Он ей зайца дохлого приносил, а до этого кошака. А может, и еще приходил, только мы не видели. По ходу, это его щенки. Волчарские.
Рыжий снисходительно глянул на приятеля, но промолчал.
За корнями зачавкало. Кто-то наконец добрался до кусочков мяса и быстро заглотил, еще один ползучий шорох обратно, и все смолкло.
Пухлый мальчишка вздохнул, повернулся уходить… но медлил. Покосился на старших, ловя взгляд.
– Ну чего тебе еще, жирный? – спросил горбоносый.
Но тот ловил другой взгляд.
– Там Дарья Сергевна… – пробормотал он больше рыжему.
– Ищет нас? – спросил рыжий.
Оба старших насторожились.
– Сюда идет? – спросил горбоносый.
– Еще нет, но… она там, на плацу… вы, когда пойдете обратно…
 
– Понятно, – сказал рыжий. Поблагодарил кивком.
– Да-а-а… – отмахнулся горбоносый. – Эта сова четырехглазая нас в упор не заметит. Проскочим.
– Но она… – Пухлый мальчишка засопел, сморщившись. Тут, видно, был какой-то деликатный момент. – Дарья Сергевна, она… Она там у ворот чего-то стояла, потом ходит везде… Такая… – Пухлый мальчишка неопределенно повел головой.
Шмыгнул носом и все сопел раздраженно, сморщившись. Никак у него не получалось найти словечко, чтобы передать то, что хотелось.
Но рыжий, кажется, понял.
– Нет, Дим, – покачал он головой. – Лучше тоже пошли, если она сегодня такая… На нее иногда находит. Она когда такая, ее можно и не заметить. То из куста вылезет, то из-за угла наскочит. Правда, какая-то незаметная… И психованная. Ходит все, вынюхивает что-то, а потом такое устроит, если попадешься…
Я обернулся, почувствовав взгляд. Катя вопросительно вскинула брови – слышал? понял? – и дернула подбородком назад. Заскользила прочь от края полянки.
Я вздохнул. Еще раз посмотрел вперед. Я уже разглядел за стволами по ту сторону полянки – и оранжевые дорожки для построений, посыпанные битым кирпичом, посреди идеальных газонов, и такой же оранжевый маленький плац с флагштоком посредине… Стена кустов за ними, а дальше и вбок уже и первые домики под красной черепицей. И никакого забора с этой стороны.
И совсем ведь близко уже, рукой подать…
Мальчишки шустро уходили в ту сторону. Ветерок крепчал, тянул теперь не в лицо, а сбоку, дунул со спины – и тут же за земляным колесом заворчало. Тихо, но на этот раз действительно зло. И долго. Рычание длилось, пока не стих порыв ветра.
Дикая не дикая, а тех ребят она явно за своих держит… Не то что нас.
Эх, ветерок, ветерок, и ты против нас сегодня… Я бросил взгляд на красную крышу, такую близкую, и стал отступать за Катей.
  
Глава 5
 
ОСКОЛКИ
 
Его не было слишком долго.
Я отгибал тяжелую портьеру и припадал к окну всякий раз, как различал шум машины. Но уже село солнце, уже окончательно стемнело…
Наконец подъехал. Выключил мотор, но не вылезал из машины. Я следил за ним минуту, вторую, а он все сидел. Я видел его лицо за лобовым стеклом, застывшее и пустое, неподвижное так долго, что… Если там, у дома, его ждали… Но нет.
Он тряхнул головой. Медленно, но решительно выбрался из машины. От души врезал дверцей, тяжело огляделся и зашагал к крыльцу. По-прежнему медленно, но это не была усталая рассеянность.
Я вдруг понял, что неподвижность в машине – это было не марионеточное оцепенение. Он что-то решал. Выбирал между плохо и еще хуже. Потому что что-то надо было выбрать, прежде чем двигаться дальше.
И он выбрал. Через минуту он влез в наш закуток, плюхнулся на диванчик и откинулся на спинку, бессильно закинув голову, так что затылок глухо ткнулся в дубовую панель. Уставился в потолок:
На его лице была усталость, но не было безразличия.
Да, он что-то решил.
Катя молчала. Я молчал.
– Да, она могла взять его еще нормальным, – сказал Виктор. – Скорее всего.
– Две недели… – пробормотала Катя. Она снова глядела на свои руки, снова крутила кольцо на пальце.
И я знал, о чем она думает. Чертова сука смогла объездить ее Олега. И собирается повторить это же со Стариком.
А две недели – это много. Даже час много рядом с чертовой сукой. С самой слабенькой из паучих. А две недели рядом с той гривастой тварью…
– Но он был все еще в комнате для заключенных, – сказал я. – Она его еще не сломала. Его еще можно вернуть!
– Не сломала три дня назад, – жестко заметила Катя.
– Его еще можно вернуть.
– Но нам его не вытащить, – сказал Виктор.
– Вытащим! – сказал я. – Убьем ее здесь…
– Не сможем! Без разведки, без подготовки, без полной уверенности, что возьмем ее наверняка нельзя туда соваться! В это новолуние мы уже не успеем. А к следующему…