"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Разная… Конечно, разная! У него – первый раз, а ей эту дрянь сколько раз всаживали? И хрен его знает, за сколько эта дрянь вымывается… Может, у нее почки уже посажены были от этой дряни? Почти не реагировали на нее… Да наверняка! Вот у нее кровь и темная. А у Старика… Кровь уже стала очищаться, наверно. Только это ничего не меняет. – Он покачал головой. – Тех минут, пока в крови была полная концентрация… Почки-то могли работать и после, а вот голова… У мертвых вон ногти и волосы еще несколько дней растут. Но это не делает никого живыми…
– А если не впиталась? Игла там была покореженная, не знаю… Что, если…
– Не пори чушь! Нет, нет… Я сказал: нет! – пристукнул ладонями по рулю Виктор. – Живым и в здравом уме Старик ей бы не дался. И он не дался. А кровь… Сколько ее было? Царапина или что-то серьезное?
– Крови там много. Такое ощущение, что вся вышла. Из обоих…
– Ну вот, – кивнул Виктор. – Когда они вошли, там было только два безумных тела. Да и те они не смогли взять живыми…
Он долго молчал, пробормотал совсем тихо, я едва расслышал:
– Старик сделал как хотел. И ушел как хотел. – Он смотрел в окно своей дверцы отвернувшись, я только видел, как на его скуле вздувается и опадает желвак. – И на этом все! Все, я сказал! В последний раз об этом! Все!
Он поглядел на меня.
Нет, это были не желваки.
Виктор кусал губы.
– Хватит, Влад… Оставь это, не начиная опять, не начиная раз за разом… Это случилось. Случилось – и ушло… Оставь… Хватит…
Я молча глядел на него. Первый раз я видел его таким.
– Прошу тебя, хватит… Прошу тебя…
Я отвернулся. Кивнул.
Он завел мотор. Он больше не говорил. Минут через пятнадцать сделал музыку погромче – и тут же выключил. Поглядел на меня. Уже прежний Виктор.
– А ты уверен, что они тебя не заметили?
– Уверен, – сказал я. Пожал плечами: – Если я здесь.
– Ты-то здесь… Может быть, потому, что они через тебя, как по ниточке, хотят выйти на всех?
– Да не было их там! Я… – Я осекся. Нет, про предчувствие ему не стоит. Не поймет. – Там дождь был недавно. Если бы были какие-то следы, я бы заметил.
– Дождь… Выходит, если кто-то из них приедет туда после тебя, твои следы он заметит?
Я откинулся на сиденье, вздохнул. Потом нащупал в кармане флешку с моей музыкой, пригнулся к приборной доске и выбил из магнитолы его карточку. Вставил свою. Погонял по экранчику ее закрома, добираясь до Фериона. Я знаю, что мне сейчас нужно…
И стало легче.
Первые же тягучие переборы, полные тоски и красоты, оттянули на себя мою тяжесть.
Впитывали мое отчаяние, облегчая сердце.
 
 
Fly alone into the dark…
 
 
Хор выводил слова медленно и тягуче.
Усталые птицы, бессильно раскинув крылья, парили в восходящих потоках воздуха – падая, падая, падая в темнеющее небо…
 
 
…and angels hurled into the sea
 
Of misery and cease to be…
 
 
– Если они наткнутся на твои следы…
Я ощерился.
Нет! Не сейчас, черт тебя побери! Только не сейчас!
Я помотал головой. Не сейчас, потом. После… Завтра. Когда-нибудь. Только не сейчас! Сейчас – не могу… Не хочу…
– …они всполошатся. Могут увеличить охрану, когда она поедет на водопой…
Я сделал громче и снова откинулся на спинку, зажмурив глаза.
Не хочу. Видеть, слышать, думать не хочу. Ничего не хочу… Ни-че-го…
 
 
Black bird fly, rise high, high,
 
To a place above the sky,
 
Take me away, lead astray
 
Where I find another day…
 
 
Он довез меня до развилки, где за заправкой приткнулся мой «козленок». Я взялся за ручку…
– Подожди, – буркнул Виктор.
Он внимательно оглядывал стоянку. Светлое окошечко кассира, огоньки на заправочных автоматах, два окна маленькой забегаловки. Темноту леса вокруг.
– Подожди, Храмовник, не суетись… Может, твой «козел» уже хуже любой наживки… Ездишь на одной машине, самоубийца чертов… И живешь в доме у паучихи… А они одна от другой…
 
Но оба освещенных окна забегаловки, полосатых от жалюзи, не тревожил ни один силуэт. Никто не подходил к окну, не пытался раздвинуть планки.
В окошечке кассира тоже никого не видать. Только прыгал свет внутри, менялся с белого на голубоватый. Телевизор.
– Ладно, лезь…
Я распахнул дверцу, и тут он зашипел:
– Стой!
Сердце бухнуло в груди – и пропало.
Я замер, судорожно пытаясь понять откуда – справа? слева?
И куда мне?
Назад в машину или прочь, в лес, как можно быстрее…
Виктор зашуршал одеждой, но это было медленное движение. Неспешное. Неиспуганное.
Я сглотнул и оглянулся.
– Да где же… – хлопал он себя по карманам. – Подожди, сейчас…
Идиот!
Мне хотелось заорать на него. Врезать! Как дать в плечо, но уж от души! Но он не Гош. И это ничего не изменит.
Виктор оттопырил полу плаща, обнажив рукоятку револьвера и кобуру. Вжикнул «молнией» внутреннего кармана. Вытащил лист бумаги, сложенный вчетверо. Протянул мне.
– Что это?
– Старик просил тебе передать. Обязательно.
– Тогда?..
Виктор промолчал. Отвел глаза.
– Что там?
Он молча пихал мне листок.
Я взял, развернул. Виктор включил свет в салоне.
Хм… Этот листок я уже видел, хотя тогда и не брал в руки. Поделен пополам вертикальной линией, с каждой стороны набросано по нескольку пунктов. Беглым, ужасно корявым почерком Старика, похожим на сплетение корней. Так просто не разберешь:
– Он сказал, что это?
Виктор помотал головой:
– Сказал тебе передать. Я читал, но там… – Он поморщился. – Думал, ты знаешь…
Я вздохнул. Еще раз попытался прочитать, но тут надо разбирать по буковке. Не сейчас. Я сложил листок и спрятал во внутренний карман. Виктор задумчиво проводил его взглядом.
– Потом, когда все устаканится, посидим вместе, внимательно… Может быть, это как-то связано с той книжкой. От той суки. Ну ты помнишь – последней… Твоей, – сказал он с непонятной гримасой. Вздохнул. – Разгадаем потом эту загадочку…
Потом…
– Ну чего ты опять ухмыляешься?!
Потом…
Нет. Эту загадку мне уже не разгадать. Не успеть…
Я вылез из машины и тихонько прикрыл дверцу.
Перед зелеными воротами с военной страшилкой я остановил «козлика». Притушил фары.
Посидел, пытаясь хоть немного навести в голове порядок.
День выдался тяжелый, но ведь это еще не все…
Я сидел, пялясь в темноту перед машиной, пытаясь на время отложить все мысли предыдущего дня – и настроиться на Диану.
Странно… У меня не было ощущения, что это что-то неприятное.
Я хмыкнул. Да я уже почти воспринимаю тот особняк – как дом! Мой дом… И Диана в нем… Хоть она и чертова сука, но, надо отдать ей должное, весьма милая чертова сука…
Даже что-то теплое – знать, что сейчас снова она будет суетиться вокруг, улыбчивая и внимательная, обдавая призрачной прохладой лаванды наяву и мягким лавандовым холодком в висках… Что-то сродни ожиданию встречи с домашней зверушкой, милой, родной…
Но не совсем. В том-то и дело, что не совсем, будь она проклята!
Да, была странная приятность в утрах и вечерах с ней, в ее свежих утренних приветствиях и внимательных, все понимающих глазах, и даже вечные шпильки незлые, нет…
Но было и другое: изматывающее напряжение, каждый миг настороже. И в делах, и в словах, и даже в мыслях. В своих ощущениях. Воспоминаниях. Во всем.
Запах ее лавандового мыла пропитал воздух столовой, ее лавандовый холодок – пронзил все это место. Каждый уголок дома. Двор, пруд, окрестности. Все.
Не говоря уже о тренировках, когда ей позволено не просто висеть рядышком, а залезать внутрь меня. Подслушивать, менять, морочить…