"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Поднимая Курносого к лицу – только видел я его непривычно, не со стороны рукояти, а заглядывал в черный носик…
Я пытался напрячь руку, выпрямить, отвести Курносого от себя – я чувствовал, как напрягся послушный трицепс, разгибая руку, но мой бицепс не желал расслабляться, и он был сильнее. Она напрягла его так, как я сам никогда бы не смог. Мне казалось, бицепс вот-вот лопнет от напряжения или мышцы вырвут сухожилия из суставов… Рука тащила Курносого вверх.
Натянулись жгутами мышцы в предплечье. Я напрягал одну половину мышц, вывернуть руку наружу, – чертова сука напрягала все мышцы-антагонисты, разворачивая кисть внутрь. Помимо моей воли, в обход ее, вцепившись где-то напрямую в мозжечок. Рука дрожала от напряжения, суставы выкручивало и ломило от боли, а Курносый поднимался к голове.
Я попытался разжать пальцы, бросить его, но она сжимала револьвер моими пальцами. Пальцы намертво вжались в рукоять. Я чувствовал, как в пальцах напрягаются мышцы, подчиняясь не мне, а тому кусочку меня, где зацепилась чертова тварь. Минуя сознание, напрямую дергала за нервные окончания… Это непросто, должно быть – сороконожка, считающая каждый свой шаг. Но чертова тварь делала это.
Я стиснул в кулак левую руку, врезал по правой, чтобы выбить револьвер, но на полпути рука замедлилась. Как судорога прошла по плечу, руку дернуло назад и она ткнулась в рамку Курносого. Сползла по стволу, уже совсем не слушаясь меня, и легла поверх правой.
Пальцы стиснулись. Теперь две руки тащили пистолет к голове.
Я дернул головой назад, но пистолет неумолимо поднимался.
Какой-то миг я еще изо всех сил пытался сопротивляться ей – тянул вниз плечи, локти, запястья… Но это все было бесполезно. Если и был у меня шанс, то не здесь, здесь мне ее уже не вытеснить, а вот…
Сокращая мышцу за мышцей, она подняла руку, подтянула Курносого к моим губам, как я ни задирал голову. Ствол ткнулся в губы.
В глаза било солнце, а мушка лязгнула в зубы, уперлась в нёбо. Кислый вкус железа на языке…
Указательный палец тянул крючок.
Я пытался разогнуть его, замедлить, заставить давить не так сильно, но он сгибался, будто поверх него лег чужой, невидимый палец, твердый, как сталь, и давил, давил, давил, взводя курок…
Я боролся до последнего. До мига, когда понял, что курок вот-вот взлетит, чтобы тут же упасть, ударив бойком по капсюлю. До мига, когда почувствовал, что чертова сука так сосредоточилась на моем указательном пальце, что ослабила контроль над остальными мышцами.
Совсем немного приспустила поводья, но мне и нужно-то совсем немного… Пальцы левой руки чуть разжались, заскользили по титановой раме, нащупывая…
Два щелчка слились в один.
Курок уступил нажиму. С мягким кр-р-рак поднялся – и тут же упал, чтобы послать пулю мне в рот.
Но боек ударил в пустоту. В воздух.
Раньше щелкнула клавиша выброса барабана. Я достал ее непослушными пальцами. Успел!
Барабан отскочил в сторону. Подпружиненный стержень выкинул из камор патроны. Гильзы улетели вниз, блеснув на солнце. Звонко запрыгали по асфальту. Все в разные стороны. Там латунный бочок блеснул, вон там еще, третий вон где… Где-то среди этих пяти гильз – один целый патрон.
Пистолет уже не лез в рот, голова опустилась. Я чувствовал, как часть меня ловит взглядом разбежавшиеся гильзы, пытаясь понять, которая из них целый патрон. Его надо вернуть в барабан, чтобы завершить дело…
Я наконец-то нащупал, где эта тварь вползала в меня. Как она это делала.
Вот они, ледяные поводья…
Едва я попытался шагнуть, холодные нити натянулись, мышцы сзади ноги напряглись, превратив ногу в непослушный протез. Но зато я поймал одну ледяную ниточку. Оборвал ее. И не одной ногой, всем боком бросил тело вперед, чуть разворачивая.
Выставил ногу вперед – как была, несогнутой. И то же самое повторил с левой ногой.
И следил, напряженно прислушивался, как напрягаются мои мышцы – особенно те, что на задней стороне ноги. Мешавшие мне переставлять ноги. Я ловил ледяные ниточки, дергавшие за мышцы, и обрывал их.
 
Одну за другой. И не давал влезать новым – теперь я знал, где ее встречать. Понял, где она нашла брешь в моей защите. И перекрыл.
Несколько ледяных ниточек попытались незаметно заползти в уже закрытую брешь, но я ее перекрыл. Отзвук чужого удивления, досады…
И – удар. Не стараясь влезть незаметно, а пытаясь пробиться силой. Теперь чертова сука открыто долбила в меня, и ее ледяные щупальца наливались силой – я чувствовал, что она движется следом за мной, очень быстро, но и я теперь не хромал, а уже шел, бежал, несся изо всех сил, глотая обжигающий холодом воздух.
Я сбежал с дороги и забирал вправо, к холму. За верхушками деревьев виднелся последний этаж дома. Туда! Там жизнь, дома, люди… Там я спрячусь телом, затеряюсь сознанием. Пока чертова сука различит меня среди сотен других сознаний, я уже выберусь с той стороны города. Что-нибудь придумаю…
Земля была раскисшая. Ноги проваливались, скользили, комья земли облепили ботинки по щиколотку. Ноги превратились в две гири, но я рвался вперед. Удерживая между нами расстояние, на котором мог сопротивляться ее атакам. Кажется, даже чуть дальше она стала…
Я почувствовал, как ее щупальца перестали бить в то место, где прежде была брешь. Поняла, что здесь никак не влезть.
По крайней мере, с такого расстояния… Щупальца больше не набирали силу. Теперь они слабли, с каждым моим шагом. Расстояние между нами росло. Если чертову суку везли на машине, то сейчас машина стала.
Позади – уже далеко, метрах в ста, – заскрипело железо. Кто-то пытался открыть ворота, но искореженная створка не желала идти по рельсу.
Начался холм. Ноги вязли все сильнее, а я уже задыхался.
И ноги как чугунные. После борьбы с чертовой сукой в мышцах засел колючий жар. Слишком много сил забрали секунды, когда одни мышцы перетягивали другие. Усталость и жгучая боль, с каждым шагом все сильнее…
Позади стонало железо. Нет, ребятки! Черта с два вы откроете эти ворота! Я видел, как они вмялись в бок «мерина». Они сцепились с машиной намертво. Ни створке отъехать обратно, ни машину протолкнуть. Дальше своими ножками пойдете, с-суки.
Я бежал из последних сил – вершина и кусты были уже совсем близко. Еще чуть-чуть! Только не останавливаться! Только не останавливаться, ну!!!
Оскалившись, я рвался вперед, глотая холодный воздух, в груди все горело.
Сзади треснул выстрел. Слева и впереди, в паре шагов, вздыбилась тонкая струйка грязи и опала. Опять треснуло. И снова, и еще раз…
Я вломился в кусты. Голые ветки упирались в грудь, цепляли полы плаща. Отводить их не было сил – я задыхался и едва переставлял ноги, куда уж тут руками махать.
Ветви цеплялись, плащ сползал все дальше на руки, за шею. Наконец я просто вырвал руки, оставив его на кустах. К черту эти пурпурные тряпки! Мне и моего кожаного теперь вполне хватит. Если, конечно, доберусь до него…
Метров пять я рвался сквозь кусты, а сзади трещали выстрелы. Слишком далеко, чтобы попасть из пистолета, да еще на бегу… И все равно каждый раз я вжимал голову в плечи. Трус… Да, я трус. Только бы выбраться отсюда!
Кусты кончились, дальше были елочки – такие плотные среди облетевших березок и кустов, и я рискнул сбавить шаг. Хоть на миг передохнуть.
И обернуться. Бросить хоть один взгляд, что там. Сколько их.
Черт возьми… Лучше бы не оборачивался. Последние силы пропали. Я в самом деле надеюсь уйти от них? От этого?
Позади не было криков, не было приказов, не было вообще никаких звуков, кроме равномерного треска выстрелов – и тем не менее это были не отдельные люди.
Двадцать, а может быть, больше. Все в пурпурных плащах, и когда только успели одеться… И все они двигались как единое целое. Перстни на пальцах невидимой руки.
Сойдя с дороги следом за мной, они раскатывались в стороны широкой цепью. И все новые выскакивали из поселка. Ворота они так и не отодвинули: одни перебирались через зажатый «мерин», другие выбегали из пропускного пункта…