"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Часы отмеряли минута за минутой, четверть за четвертью. Дошагали до двадцати минут четвертого.
За кустами последовали птички.
Где Гош, черт бы его побрал? Неужели они с Шатуном так увлеклись слежкой, что решили за один раз добраться до самого их логова? А теперь пока вернутся…
Лесные звери.
А если Гош не приедет? Или приедет, но поздно – слишком поздно? Он же не знает, ни черта не знает ни про накидки, ни про мальчишку, ни про…
Половина четвертого.
Человеческий скелет. О, это тоже знаю неплохо… С переломами я на ты. Я дотянулся до телефона. Одним ухом слушая Соню, к правому приложил трубку и набрал домашний Шатуна. Гудки, гудки, гудки. Никто не брал трубку. За окном сгущались сумерки, проявляя за тюлем еще одну Соньку, кошку и меня.
Внутренние органы. Изображенные удивительно подробно для детской книжки и зачем-то прямо внутри тщательно прорисованного человеческого тела, вспоротого художником от паха до шеи. Без волос, без кожи, лишь сплетения мышц и сухожилий.
…уголок губы оттягивается вниз и расслабляется, оттягивался вниз и расслаблялся…
Я больше не мог сдерживать царапающий холодок в груди. Некуда больше тянуть. И нельзя.
Я пересадил Соньку на подлокотник и сбросил кошку с колен.
* * *
Хуже всего было до выезда на трассу – тут мы могли разминуться.
Я крутил головой, дергал руль, лавируя в набирающем силу вечернем потоке, стараясь не пропустить ни одну машину, идущую навстречу.
За городом поток поредел, встречных машин тоже меньше. Тут уж я не упущу…
Почему их до сих пор нет? Даже если до самой Москвы следили, уже должны бы вернуться. Даже если не спеша ехали.
Разве что те пурпурные приезжали не с северо-востока Москвы, а через северо-восток. Проездом с севера от города. Или еще дальше, с востока за Москвой…
Я забыл, как рано теперь темнеет. Включил дальний свет.
Я гнал «козленка» по крайней левой, с уханьем обгоняя все попутки, а за придорожными деревьями солнце проваливалось под землю.
Остался лишь свет фар, редкие фонари вдоль трассы да слепящие огни встречных машин.
А за ними – над дорогой, надо мной, над всем – медленно выползала луна, нынешней ночью полная, распираемая светом до тугого звона в глазах…
Гош, Гош, ну где же вы?!
Я высматривал во встречных машинах знакомые, но их не было. Ни Гоша, ни Шатуна.
* * *
Я не встретил их до закладки.
Почти не надеясь, что мне повезет, я перебежал через дорогу, добрался до черного тубуса. Открыл.
Фонарик дрожал в руке.
Я вытряхнул тетрадку, развернул. Последней записью в журнале было мое «Карту взял».
Черт возьми!..
…паучиха в крови уже застывшей и потрескавшейся…
Неужели в самом деле…
Нет, нет! Не может быть! Ну-ка взял себя в руки и успокоился.
А может быть, это и ответ? Гош поехал с Шатуном к паучихе – убедиться, что подохла, добить, если что?
Поехали, а ее там нет. Вылезла. Или кто-то вытащил. Кто-то заезжал и помог ей выбраться. Может быть, еще какая-то жаба-знакомка. Или паучиха. Или еще кто-то. Кто угодно… И тогда сейчас, когда она оклемается и вспомнит, что с ней случилось, и расскажет или решит мстить сама…
Нет, нет! Не сходи с ума!
Две недели прошло. Без еды, без воды. Она должнабыть мертва.
Но тогда почему их все еще нет?
Разминулись, когда выезжал из города? Или Гош, со своей подозрительностью, заставил Шатуна возвращаться не прямо по трассе, а черт-те каким объездом, с крюком на север чуть не до Новгорода?
* * *
Я не встретил их и до съезда с трассы, помеченного на карте Гоша.
Проехал на пару верст дальше, но их не было. Я приткнулся на обочине.
Луна перебралась с линии трассы вправо, взбиралась над деревьями выше и южнее. Еще больше побелела, висела в небе всевидящим оком.
 
Я глядел на встречную полосу.
Верил ли, что эти несколько минут ожидания могут спасти меня? Что вот именно сейчас они промчатся мимо меня?..
Не знаю. Наверно, уже не верил. Просто сидел, внутренне подбираясь перед тем, что мне предстояло сделать. Одному.
Потом завел машину, пропустил фуру и перебрался на встречную полосу. Вернулся на две версты и съехал с трассы.
Дорога уже, машин меньше. Налетели огни городка, убежали назад. Пять минут, поворот – и фонари вдоль дороги пропали. Только луна осталась. Висела сзади справа, подгоняя в спину своим безумным светом.
Пару раз попадались легковушки, слепя фарами. Еще поворот, и дорога стала еще уже, совсем опустела. Ни машин, ни бредущих по обочине трудяг, спешащих домой.
Я еще раз покосился на карту Гоша, разложенную на правом сиденье. Поехал медленнее. Где-то здесь съезд с этой еще дороги на одноколейку, которая уже не дорога, но еще и не совсем просека.
Вдали, за лугами, показались бело-голубые фонари поселка, пропали. Значит, теперь еще медленнее. Отсюда метров четыреста, если верить карте…
Лунный свет звенел за спиной, натягивая нервы.
Только бы эта сука еще не проснулась! Только бы еще не уехали с усатым из своей глуши!
Надо было не ждать Гоша с Шатуном, а сразу же ехать. И взять этих днем. Пока спят. Если ночью гуляют в больнице, значит, днем спят. Верно?
А вот и съезд, едва заметный – изгибается мне навстречу, почти спрятался за двумя огромными кустами.
Я затормозил и вырубил дальний свет.
Ну, вот и приехали… Двести метров по просеке – и будет дом.
Я выключил подфарники, выключил свет в салоне. Посидел, давая глазам привыкнуть. В зеркало слепил глаз луны.
Впереди серебрились стволы лип, маленькие елочки отливали синевой…
Я тронулся, повернул и тут же затормозил. Черт возьми! Тут всего метров тридцать вперед – и изгиб. Скорее всего, прямо за изгибом подъезд к дому. Нет тут никаких двухсот метров!
Я выключил мотор. Всматривался в переплетение ветвей, боясь увидеть светящийся огонек – значит, уже не спят, но там было темно. Хорошо. Может быть, все еще и сложится удачно.
Я приоткрыл дверцу. Прислушался, прежде чем вылезать.
Жаба и усатый, может быть, и спят. Они-то, наверно, спят…
Но я слишком хорошо помню Харона.
Она, конечно, жаба – не паучиха. Сама не смогла бы так натаскать пса, а уж тем более волка… Но она взяла у той паучихи мальчишку – безропотного, послушного, как ручной мышонок. Обработанного. Пусть не сильно, но, может быть, ей именно такой и был нужен?
И если она решила, что ей нужен и песик, которой будет охранять ее днем, точь-в-точь такой же, как у подружки…
Я прислушивался, вглядывался в серебристые стволы и ветви, отыскивая и боясь наткнуться на пару желтоватых огоньков. А может быть, и не пару…
Здесь хотя бы не было той мертвой тишины, что была там. Ветерок облизывал холодом мое лицо, вспотевшие пальцы. И она жаба, не паучиха. Это многое упрощает.
Я достал из бардачка Курносого, отщелкнул барабан. В ладонь выпала обойма с пятью патронами. Эту я убрал, нащупал в бардачке промасленную тряпочку с двумя другими. В основе такие же плоские стальные «снежинки» на пять патронов, да только сами патроны чуть другие. У этих свинцовые пули подпилены крестом.
Одну гроздь в барабан, вторую в карман.
Стараясь не шуметь, я вылез. Не захлопывая дверцы и держась спиной к машине, обошел ее. Открыл багажник, все еще боком к машине, глазами к лесу. На ощупь нашел чехол для удочек и вернулся в машину.
Расстегнул брезентовый чехол и стал скручивать багор. Два метровых куска в единое древко. Внутри стальной стержень, в два пальца толщиной. Увесистое и прочное железо. Снаружи деревянная накладка. Жабу, пока она живая, лучше не трогать даже через стальной шест. Металл слишком хорошо все передает…