"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Я шагнул назад, к ногам. Тихонько взялся за простыню. Дернуть. Просто дернуть и – конец страхам. Это всего лишь труп, бездыханное тело…
Я втянул полную грудь ледяного воздуха и дернул простыню.
И шарахнулся вместе с простыней. Вцепился в пистолет обеими руками, наставив его в лоб. Палец почти надавил на курок… я успел остановиться.
Не выстрелил, но сердце толкалось в груди, и каждый удар отдавался тяжелым толчком в ушах. Руки ходили ходуном, мушка прыгала по лицу…
Трупа?
Не уверен…
Правая половина лица была неподвижна. Умиротворенная, как посмертная маска из гипса. Но только правая половина.
Левый глаз был приоткрыт. Я видел полоску белка, но каряя радужка уехала в самый угол глаза, будто он хотел рассмотреть кончик своего носа. И вся левая половина лица – перекрученная, как комок отжатого после стирки белья. Не искалеченная, а изуродованная изнутри, мышцами, натянувшимися в неестественном, невообразимом сочетании. И…
Они все еще не застыли.
Левый краешек губ дрогнул, оттянувшись вниз.
Расслабился и снова оттянулся вниз. И опять.
Раз за разом, снова и снова…
Как зачарованный, я глядел на это. Сердце все еще рвалось из груди, но мысли перестали рваться. Я мог думать.
Он не окоченел, но все-таки он уже и не живой. Он не может броситься на меня. Ему даже рукой не шевельнуть.
Человеческое тело – машина слишком тонкой механики, чтобы ее можно было раскурочить, а потом запустить снова. Он еще не остыл, мышцы еще подрагивают, но это последние живые шестеренки, скоро встанут и они. Они и работают-то уже не так, как должны…
Или пока еще не так, как должны?
Может быть, эти шестеренки уже останавливались, а теперь раскручиваются снова? Не так, как прежде, но так, как надо тем, кто мастерит из этих шестеренок новую машину… Другую.
Уголок губы оттягивался вниз и расслаблялся. Оттягивался вниз и расслаблялся.
Пальцы на рукояти взмокли, я перехватил Курносого поудобнее.
Только не сходи с ума. Только не сходи с ума…
С трудом я оторвал взгляд от искаженного лица.
Справа с верхней полки из-под простыни свисала рука.
Это, наверно, когда я шарахнулся и стукнулся о стеллаж. Но если бы тело было окоченевшее…
Рука была женская, и ее кожа была такая же розовая, как и у мужика слева.
И – предчувствие.
Меня не оставляло ощущение, что я здесь не один.
Кто-то близко-близко. Если он за дверью, то прямо за ней, стоит, прижавшись к металлу…
А она хотя бы заперта?
Я сглотнул. Быстро оглядел все четыре тела. Все четверо были взрослыми. Я оглянулся назад. Еще четыре тела и тоже взрослые. Не сводя пистолета с двери, я быстро отступил назад, до поворота. На миг заглянул в первый пролет и тут же вернулся взглядом к двери. Пистолета я не опускал.
В первом пролете холодильной было еще пять тел, и тоже ни одного ребенка.
Где же мальчишка?
Они уехали без него, и здесь его нет…
Не сходи с ума! Даже если он внутри, то ведь там была жаба, а не паучиха! Жаба не могла сделать из него еще одного цепного пса, как сделали из санитара! Да и что мальчишка мог бы мне сделать? Особенно в том состоянии, в котором он был.
Да, в цепного пса не могла. В том-то и дело, что не в сторожа они его превращали. В том состоянии, в котором был мальчишка, когда я его видел…
А если оно стало еще хуже…
Я посмотрел на раскрытый труп, на скособоченное лицо, на краешек губ, подрагивавший ритмично, как удары сердца. Эта машина еще не остановилась или еще не завелась?
Две молодые жабы были в ритуальных накидках, а опытная в обычной одежде. Она еще не начинала ритуал. Но завтра…
Не знаю, что они тут делают.
Не знаю, чего они хотят добиться.
Но одно я знаю точно: я не хочу увидеть, что это будет.
Я попятился прочь.
Глава 6
ПОЛНОЛУНИЕ
Я бы позвонил ему, если бы мог…
Прямо сейчас, наплевав на все запреты. Только я знал, что это бесполезно. Выключен у Гоша мобильный, если он его вообще брал.
Вместо звонка я добрался до смоленской трассы, проехал тридцать верст и приткнулся на обочине.
Здесь в лесу была прогалина, отгороженная от дороги парой кустов. Виднелся старый деревянный стол, черный от времени и дождей, по бокам две такие же серые скамьи.
Дышать свежим воздухом я не собирался – надышался за ночь, но вылез из машины и пролез через кусты. Обошел стол и зашел в лес.
Нашел дерево, которое показывал мне Гош. Откинул лоскут мха со сплетения корней. Вот и закладка.
Я вытащил из ямки пакет, из пакета маленький тубус. Открыл. В руки мне выпала скрученная тетрадка – наш охотничий журнал – и ручка, которым и полагалось тут быть…
А вот это новенькое. Следом за тетрадкой мне в руки выпала карта.
Увесистая, подробная карта Московской области. Новенькая, еще пахнущая типографией. Минуту я возился, пока развернул ее: сгибы упрямо сворачивались обратно. До меня ее разворачивали всего один раз.
Гош разворачивал. Чтобы скопировать со своей рабочей, замусоленной карты. Пунктирная змейка, с началом у городка, и вихляющая верст двадцать по неприметным дорожкам… К жирному кружку красным фломастером.
Все-таки выследил.
Хорошо. Но еще лучше было бы, если бы Гош не оставлял копию карты здесь, а довез ее сам до Смоленска. Тогда бы я добрался до Гоша, как только приеду. Увы… Если записка здесь, значит, Гош отсюда поехал не в Смоленск. После дома жабы он уехал куда-то еще.
Карту я сунул в карман. В тетрадке под Гошиным «Оставил карту» приписал «Карту взял», убрал ее в тубус, засунул его между корней, заложил лоскутком мха и вернулся в машину.
Достал термос. Глотая маленькими глотками крепкий, но уже не горячий чай, посидел, глядя на светлеющее небо.
Ну и куда же Гош-то помчался, если не обратно в город? На помощь Шатуну?
Похоже. Больше некуда.
Выходит, у Шатуна тоже все в порядке, не пришлось бросать слежку раньше времени. До самой Москвы решили этих пурпурных с молодками довести?
Хотя…
Может, не все так успешно. Просто заранее договорились, что Гош отправится ему на подмогу. Позвонить-то Шатун ему не мог…
К черту, к черту! Ерунда это все перед тем, что в морге!
В морге на краю городка. Вот что главное – на краю города!
Если бы этим сукам нужны были только трупы, они бы легко добыли их с кладбищ. Увезли бы к своим норам и сидели бы там тихо, делали, что хотели… Но им нужны не только трупы, им нужно что-то еще.
Край города…
Люди? Живые люди им нужны? Много живых людей?
Я закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, постарался успокоиться. Но все тело мелко дрожало, а мысли путались.
Прав Старик, тысячу раз прав. Мы совершенно не знаем, что они могут, что они делают…
Неважно, выследят Гош с Шатуном этих молодок с пурпурными до их логова или не выследят. Ниточка, чтобы разматывать дальше? К черту ниточку, если за нее придется платить такой ценой! И без этой ниточки до других сук доберемся! Главное, здесь им не дать сделать…
Сделать – что?
Не знаю… И не хочу узнать!
Надо кончать с этим гадюшником. Сегодня же вечером. Как только приедут жаба и те две молоденькие, сразу же. Не дожидаясь, пока поднимется луна. Не дожидаясь, пока они сделают, что хотят, и выйдут усталые и рассеянные. Нет. Сразу. До ритуала.
* * *Даже когда я подъезжал к Смоленску, меня все еще трясло. Уже не дрожью мышц, а колкими льдинками в нервах. Пустотой под ложечкой.
Я никак не мог понять, что же эти твари собираются там сделать. Ничего мне в голову не приходило. Ни-че-го.
Разве что…
…Старик, бормочущий себе под нос: будто уходят они куда-то…
Нет, нет! Не сходи с ума. Нет.
Но тогда – что?
Ничего.
Ничего другого нет и быть не может. Кроме…