"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

И не хочу узнать. Я развел полы плаща.
Усатый вел ее к машине. Я ждал, когда он вернется в дом за мальчишкой.
Если мальчишка такой же слабый, каким был, а скорее всего, еще слабее, – усатый будет долго возиться. Может быть, мальчишку вообще придется выносить на руках.
А пурпурных уже нет. Жаба одна в машине. Усталая. Выжатая.
Шанс.
Рывок к машине, рвануть дверцу с ее стороны, Курносого внутрь, прямо ей в голову – и на курок… Успею?
Усатый распахнул дверцу, помог жабе забраться внутрь. Она едва двигалась. Уселась на сиденье, ногами снаружи, не в силах их перекинуть внутрь. Усатый мягким движением перебросил одну ее ногу через порожек, вторую.
Наверно, успею. Но что, если это все – ловушка?..
На живца. Проверить, не следит ли кто за ними. А может быть, уже знают, что следят. Уже не проверяют, а ловят.
И дверца будет заперта. Стекла пуленепробиваемые. Сука вовсе не усталая, а усатый замрет за дверью, только и ожидая, пока я покажусь из кустов. И те пурпурные вовсе не уехали никуда, а ждут где-то рядом.
Усатый захлопнул дверцу.
Мои пальцы сами собой добрались до Курносого. Я чувствовал в руке холодок рукояти, но еще не знал, что я сделаю.
Моя воля застыла монеткой на ребре.
Не дури…
Шанс…
Усатый медленно развернулся. Он тоже порядком устал за эту ночь. Или притворяется?
Когда начинать движение? Как только он закроет дверь? Или выждать секунду? Две? Есть в двери глазок? Кажется, нет… Если он не закроет дверь до конца, в щель все равно ничего не увидит, машина стоит с другой стороны… Но где-то под краем крыши может быть видеокамера, а внутри монитор. Тогда ему ни щель, ни глазок не нужны…
Я замер, готовый к рывку. "Нервы натянуло, как струну. Я весь дрожал, пальцы на Курносом вспотели.
Усатый не вернулся в дом. Он медленно обошел машину и забрался на водительское место. Машина ожила, выкатила со стоянки и свернула за морг.
Я остался один.
* * *
Хуже всего было то, что я не мог позвонить им.
Они сейчас без мобильных, а по стационарному… Я даже не знаю, где они сейчас. Если у них все нормально и они увязались следить до самой Москвы…
Пока туда, потом обратно в Смоленск, это еще четыре часа. Будут там в лучшем случае поздно утром.
Кое-как я дотерпел до рассвета. Даже родной «козленок» не успокаивал. Я изъерзал сиденье, музыка не помогала.
Попытался подкрепиться – надо! – даже достал из багажника пачку галет и жестянку тунца, но еда не лезла в горло.
Руки ощутимо дрожали.
Я достал фляжку, уже почти пустую. Глотнул коньяку. По глотке прошла теплая волна, расползлась в животе, но не смогла вымыть холодок из-под ложечки. Я мелко дрожал. Весь.
Ничего, ничего…
Это не страшно. Когда перед делом – не страшно. Главное, сделать первый шаг. Потом легче. Уж это я знаю.
Я поболтал фляжку. На самом донышке, на один глоток. Я допил и бросил фляжку на сиденье. Проверил Курносого и выбрался из машины.
Небо на востоке светлело.
Пора.
* * *
Дверь в морг была не заперта. Я приоткрыл и прислушался. Тут же фыркнул, выбрасывая из легких смрадный запах. Тяжелый запах мертвой плоти, едкая резь хлорки…
Можно понять этих жаб. Проводить ритуал в такой вони… Не уверен, что это в человеческих силах.
Всасывая воздух через рот крошечными порциями, я шагнул внутрь и прикрыл дверь. Дверь протяжно заскрипела.
Длинный коридор. Обшарпанные стены, когда-то давно выкрашенные в темно-зеленый цвет. Две скамейки, покрытые изодранным кожзаменителем, из-под которого торчит вата. Кое-как уложенный линолеум, горбатый от воздушных бугров.
И этот ужасный запах, притерпеться к которому не получалось. Господи, как же они тут летом-то, когда жара стоит?..
Из четырех ламп дневного света горела только одна, и та как-то слабо и желтовато. Концы коридора тонули в сумраке. Далеко слева, за темным провалом, светлел вход на лестницу.
 
Но мне не туда. Мне влево. Где-то там, в конце здания, с внешней стороны пристроен тот малиновый домик.
Не просто же так он пристроен впритык? Нет, не просто так. И чтобы понять, что внутри, не обязательно входить через тот вход, что на виду…
Где-то далеко по коридору что-то не то скрипнуло, не то шлепнуло. Кто-то откашлялся.
– Саныч, ты?
О, ч-черт… Там не только лестница. Где-то перед ней спрятался в темноте поворот вбок, в глубь здания. И где-то там, не так уж далеко за поворотом, кто-то есть. Может быть, не в самом коридоре, а в кабинете с распахнутой дверью…
Скрип двери услышали?
Я развернулся и двинулся в противоположную сторону, стараясь не шлепать подошвами по линолеуму. Бугры воздуха под ним играли в салочки.
Сзади по коридору снова – разнесся металлический скрип, хруст чего-то кожаного. Или кожзаменителя? Откуда здесь кожа?..
И – шаги. Тяжелые и раздраженные.
Приближаясь.
Черт бы его побрал!
Я пошел быстрее. Побежал бы, но этот чертов горбатый линолеум и так хлопал с каждым шагом!
Хорошо хоть на свете экономят… Единственная лампа осталась позади, темный конец коридора уже близко. Только бы линолеум не шлепнул воздушным пузырем под ногой!
Шаги за спиной были все громче – и все отчетливее. Он уже на самом углу, сейчас свернет сюда. Я скользнул вперед по диагонали, поближе к стене. Только свидетелей мне и не хватало!
В каком-нибудь другом морге я бы от санитара, пожалуй, просто отвязался. Хватило бы невнятного бреда про частное расследование и какое-нибудь опознание. Тут главное – шкалик водки, невзначай выглядывающий из кармана. Санитары в моргах вечно пьяные, и их можно понять.
В другом месте я бы так и сделал. Но не здесь.
Если те жабы прознают, что был кто-то странный и что-то вынюхивал… Может быть, Гош и переоценивает тех ребят в пурпурных плащах. Может быть. Но лучше не проверять.
Звук шагов изменился – он вышел из-за угла.
Я сделал еще шаг и замер, прижавшись к стене.
Шаги остановились. В сумраке, в самом конце коридора, на фоне света с лестницы – темный силуэт. Кажется, спиной ко мне…
Ну, давай же! Иди на лестницу! Проверь, не там ли шумели!
Силуэт развернулся, и снова раздались шаги. Он шел сюда. Черт бы его побрал!
Из сумрака выступил белый халат. На голове, черными рожками, растрепанные волосы – спал он, что ли?
Я попятился назад вдоль стены. Кожаный плащ предательски зашелестел о стену. Я сморщился, чуть отлип от стены, шагнул назад…
И закусил губу, чтобы не заорать – кто-то ткнул меня в спину!
Нет, всего лишь дверная ручка.
Санитар был уже на середине коридора, под ярким светом ламп. Тяжелый шаг был под стать фигуре. Ему бы не в морге, ему б в психушке работать, буйных вязать. Или в тяжелоатлеты податься, штангу толкать.
Под лампой он остановился, толкнул входную дверь и высунул голову на улицу.
Я скользнул еще на шаг назад, нажал ручку и приоткрыл дверь – половинку широкой двойной двери, обитой драным дерматином.
Здесь неожиданно ярко горели лампы. Обмахнул взглядом кафельный пол, заляпанные чем-то темным столы, на одном из-под грязной простыни торчит лысая макушка… – прозекторская, черт бы ее побрал! – и быстро прикрыл дверь.
Мне надо до конца коридора, еще десять шагов, к последней двери. Там холодильники.
– Саныч? – глухо донеслось из коридора.
Он вышел на крыльцо, но держал дверь открытой.
– Саныч?! – Раздраженный вопль, почти злой.
Но не пьяный, это точно. Жаль.
Краем глаза я увидел, как он ступил обратно внутрь. Я шмыгнул в прозекторскую и прикрыл дверь.
Еще раз огляделся. Никого, если не считать покойников. Хорошо.
Я прижал ухо к двери.
Шаги…
Пару секунд я еще пытался убедить себя, что они удаляются, но он шел сюда. Черт бы его побрал!