"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Между кустов, не выходя к дороге, плавной дугой повторяя ее заворот, и через двести метров она вывела меня к шоссе. На съезде новенький автоматический шлагбаум неприветливо полыхал красными огнями.
Прищурившись, я постоял, глядя на неутомимые вспышки. Самоуверенные и наглые. Такие же, как и те суки, что поставили здесь этот шлагбаум.
Будто не они здесь незваные гости, а те, кто всю жизнь прожил в этом городишке. Овечки, которым достаточно поставить вот такое красное пугало, и никто даже не поинтересуется, куда ведет эта дорога, почему здесь нельзя проехать напрямик – по новенькому-то асфальту, а надо по старым раздолбанным дорогам тащиться в объезд нескольких кварталов…
Мигающий красный свет, самодовольный и резкий, бесил меня, как бесило и то, что я не понимаю, что здесь творится ни черта не понимаю!
Я выбрался из кустов на обочину шоссе. Поглядел вдоль дороги.
Ну, хоть тут угадал. Влево – первые дома, вправо метрах в ста была заправка, там же и кафе. Крошечное, но мне сейчас не нужен шик, мне нужно что-то горячее и с кофеином – прочистить мозги.
Машин не было ни на заправке, ни перед кафе.
Я толкнул дверь, звякнул колокольчик. Синие стены, три высоких столика – для еды стоя. Но не пусто. За столиком у окна стояла девушка. Хохлилась, как мокрый воробей, над стаканчиком кофе, обжав его обеими руками, грела пальцы.
На звук колокольчика выглянула женщина из прохода за прилавком, отирая сырые руки о фартук.
– Добрый день. Поужинать? Что-нибудь поплотнее?
– Да нет… – Я смущенно улыбнулся. – Я бы, скорее, позавтракал. – Я кивнул на кофеварку.
Женщина разочарованно кивнула. Заурчала кофеварка, потек запах кофе.
– Сахар? Сливки? – почти безнадежно спросила она.
– И того, и того.
На этот раз женщина кивнула довольно. Покосилась на девушку, будто ставя меня в пример. Та пьет пустой черный?
На меня девчонка не глядела, но с интересом разглядывала мое отражение в стекле, это я заметил.
Сама одета как моя сестра-близняшка. Тоже высокие, под солдатские, ботинки на высоких подошвах, тоже длинный черный плащ – правда, мой из грубой кожи, у нее же из очень тонкой, даже на вид мягкая, как замша. И не до середины лодыжки, как у меня, а еще длиннее, до самых пят. Если бы не высокая подошва ботинок, полы мели бы пол.
Темные волосы до плеч, сейчас сырые и спутанные. Лицо бледное, глаза, кажется, светлые. Немного насупленная. Густые брови, и без того вразлет, сомкнулись на переносице, как раскинувшая крылья чайка.
Поймав мой взгляд в стекле, отвела глаза и от отражения. А может, просто решила заглянуть сквозь отражение на улицу, узнать, на какой машине приехал. Я хмыкнул.
Получил кофе, сахарницу и крошечный кувшинчик со сливками – и вот тут нахмурился. Машину, на которой я сюда приехал, она, конечно, не увидит. Нет ее на стоянке. Но на стоянке вообще нет машин. И как же она сама-то сюда попала? В это крошечное кафе у выезда их города. Не пешком же сюда шла, посреди ночи, ради чашечки кофе?
Я оглянулся, но слишком поздно. Лишь звякнул колокольчик и тихо чмокнули резиновые уплотнители двери. За столиком у окна остался пустой стаканчик да сотенная бумажка под ним.
* * *Силуэт Гоша сквозь стекло был неподвижен и невозмутим, как остывший труп. Даже не оглянулся, когда я открыл дверцу. Как смотрел на домик с крышей из красной черепицы, так и глядел дальше.
Машина жабы была на месте. Здесь, слава богам, все в порядке.
– Там внизу шлагбаум.
Гош чуть кивнул. Это его не удивило, похоже.
– Гош… – Я замялся. От осторожности до паранойи иногда всего один шаг. Но все же… – Гош, я пока был в кафе, там…
Гош вскинул руку, и я заткнулся. Тоже увидел.
Внизу на дороге, вдоль которой я только что пришел, посветлело. Из-за изгиба протянулись лучи фар, поползли к нам, поворачивая.
Окатили, ослепляя даже через боковое зеркало и тонированные стекла. Выхватили из темноты прутья забора, еще ярче подсветили домик-игрушку, грязную стену морга и, рассеиваясь и отражаясь, обрисовали крайние кусты пустыря и саму машину. Черный «мерин».
Шел не притормаживая, не виляя в попытках сориентироваться на дороге, появившейся здесь всего день или два назад. Водитель точно знал, куда ему нужно. Выруливал на второе стояночное место, рядышком с машиной жабы.
Под желтым светом фонариков чернота «мерина» отливала странным пурпурным оттенком. Лихо, но точно «мерин» втиснулся бок о бок с «ауди».
Таким же быстрым и точным движением Гош выхватил из кармана бинокль и поднес к глазам.
Из машины – передняя правая – вылез мужчина в плаще и взбежал по ступенькам на крыльцо.
Я наконец-то выудил из бардачка запасной бинокль.
Твердый подбородок. Резкие, сильные движения человека, готового к обороне не в мечтах, а в любой момент реальной жизни, хоть прямо сейчас. Короткий ежик волос, но не кругляшом под машинку, а повыше к бокам, руками мастера, превратившими даже эту простую, казалось бы, стрижку солдатика-новобранца в прическу уверенного в себе и успешного бизнесмена. И белоснежный воротничок шелковой рубашки. Туго – и идеально правильно – затянутый галстук, с блеском золотой булавки. Лацканы дорогого пиджака из-под отворотов не менее дорогого плаща, только цвет у плаща какой-то странный – не деловой черный, а пурпурный…
Дверь открылась. Мужчина ушел внутрь.
– Хм…
Странное сочетание: такая внешность с такими повадками…
– Угу, – кивнул Гош, не оборачиваясь и не опуская бинокль. Будто затылком чувствовал мой вопросительный взгляд. – Из наших.
Я вздохнул.
Весело, весело…
Я бы мог и ошибиться, но если уж Гош уверен, что повадки «наши», в смысле – для Гоша «наши»… До встречи со Стариком, до того, как встреча с чертовыми суками поломала его, Гошеву, жизнь – прежнюю, его первую жизнь, что была еще до тети Веры и его новых детей, – Гош работал на Контору.
И если этот мужик тоже когда-то работал на Контору… это тебе не блондинчик, драться не умеющий. И даже не тот кавказец…
Мужчина вышел обратно на крыльцо.
Из машины вылез еще один – почти копия первого. Такой же пурпурный плащ, то же странное сочетание лоска крупного дельца и ухваток оперативника.
Цепко огляделся, шагнул к задней дверце. Первый уже сбежал с крыльца и был с другой стороны «мерина». Синхронно распахнули…
Мои пальцы начали отбивать привычный охотничий ритм раньше, чем я что-то успел сообразить. Мысли порвались и снова выстроились, уже пульсируя в этом рваном, синкопированном ритме.
Гош едва заметно кивнул – он тоже все понял, тоже цеплялся к этому ритму.
Чертовы суки!
Но почему нет привычного холодного ветерка?..
И почему две? Ни разу не видел, чтобы в одном гнезде уживались две паучихи… Старик тоже ничего такого не рассказывал…
Несколько ударов сердца миновало, прежде чем я понял, что это не паучихи. Женщины, но не паучихи. Волосы не те. Одна светло-русая, другая совсем белокурая.
Совсем молодые, лет восемнадцати, если не меньше. Русая – высокая и статная, белокурая – маленькая и точеная. Одна в джинсах и такой же рубахе, расшитой бисером и кожаными ленточками, другая в строгом деловом костюме… и все-таки чем-то неуловимо похожие. Как похожи друг на друга две картины одного художника.
Что-то в лицах – не сами черты, а то, что за ними, прозрачная печать в выражениях. В том, как они двигались…
Гош вздрогнул, на миг обернулся ко мне – в чем дело? – и только теперь я понял, что, сам не заметив, опять начал выбивать пальцами ритм – и пальцами, и внутренним слухом, и каждым движением сознания, снова подстраиваясь под ритм…
– Волосы, – сказал Гош.
Волосы… Будто я сам не вижу, что они не черноволосые! Но…
Я убрал предательские пальцы с панели над бардачком, положил руку на колено, стиснул в кулак.
– Это не паучихи, Гош. Но…
Паучиха где-то рядом.