"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Кто такие ведмеди, гном, как и все мы, не знал, но в этот момент одна из крысей потянулась, выпустив когти, и широко зевнула, продемонстрировав весьма внушительные для своего размера клыки. Римбольд сглотнул слюну и благоразумно предпочел поверить Матрене на слово.
Хозяйка шмыгнула обратно в дом и тут же вернулась. Вручив нам свежие полотенца и флакон с пахнущим липой жидким мылом, она сообщила, что «Илюша, где у нас умывальник, уже выучил, а я пока поищу чего-нибудь покушать». Надо сказать, насчет «поищу» и «чего-нибудь» она сильно поскромничала. Конечно, мы, весьма соскучившись по даже столь скромным проявлениям цивилизации, провели у умывальника несколько больше времени, нежели обычно, но ведь не настолько же! И тем не менее, когда я увидел накрытый в большой комнате стол, у меня закрались некоторые сомнения в том, что нас тут не ждали. И не у меня одного.
— Ох! — простонал Бон. — Прощайте, друзья! Погибну, погибну во цвете лет от обжорства!
— Если на твою долю что-нибудь останется, болтун! — невнятно пробурчал Римбольд, каким-то волшебным образом переместившийся из-за моей спины на лавку, стоящую перед столом, и с урчанием вгрызаясь во что-то, источающее восхитительный аромат.
До сих пор не могу понять, где я нашел силы для того, чтобы усадить Глори, вежливо поблагодарить Матрену, выслушать ее отказ присоединиться, подождать, пока она не выйдет из комнаты, и лишь потом попытаться отбить у прожорливых друзей немного пищи. А она стоила того, чтобы за нее побороться, ей-ей! Последний раз нас так вкусно кормили в королевском дворце Тилианы, но тогда, по известным причинам, я не испытал и сотой доли нынешнего удовольствия.
В разгар пира вновь прозвучал уже слышанный нами ранее грозный рык крысей. На этот раз звучал он еще внушительнее, поскольку к двум, виденным нами, присоединились еще три. Глори, к тому моменту уже успевшая утолить первый голод, тут же принялась выискивать на столе самые лакомые кусочки (иногда даже вытаскивая их из моей тарелки!) и скармливать прожорливым зверюшкам. Надо сказать, что если голодная крысь издает просто громкие звуки, то ее сытое, довольное урчание звучит до безобразия громко. Особенно если оную крысь гладят и чешут за ухом.
Наконец гастрономическая вакханалия подошла к концу.
— Детка, гони своих усатых на улицу или сама иди вместе с ними! — категорически потребовал Римбольд.
— Это еще почему? — возмутилась Глори. Лежащая у нее на коленях крысь, тут же уловив перемену настроения, открыла один глаз и тихонько рыкнула, а остальные, отирающиеся вокруг ног моей ненаглядной, дружно поддержали. Гном мигом оказался на противоположной стороне лавки и затараторил:
— Ничего-ничего! Я просто собирался вытянуть свои старые, больные, стертые ноги и вздремнуть чуток, но теперь подумал, что лучше мне устроиться не на жесткой лавке, а в том симпатичном стоге сена, где…
— Здравы будьте, гости дорогие!
Эге, а вот и хозяин дома появился! Никем другим этот могучий, кряжистый старик быть не мог. Дальне-Руссианский Предел, конечно, находится на другой стороне Чемодана, и все такое, но вряд ли тут все пожилые мужчины поголовно ходят в холщовых небеленых рубахах, расшитых непонятными узорами, опираясь на посохи с навершиями в виде совы, а живая сова сидит у них на плече. Одним словом, выглядел он вполне легендарно.
— И тебе, мудрый Друзь, здоровья и всего наилучшего! — ответил за всех я, попытавшись говорить максимально «по-местному». — Да и за теплый прием спасибо.
— Полноте, — огладил бороду кудесник. — В Пределе нашем закон гостеприимства свят. Да и в животе бурчание — худая музыка к беседе.
— Правильно, — важно кивнул Римбольд и похлопал по своему изрядно вздувшемуся животу. — Мы в Стоунхолде придерживаемся тех же взглядов.
— Да и мы в Геймсе…
— И мы в Хойре… — не сговариваясь, одновременно заявили мы с Боном. А вот Глори ничего не сказала — она была чересчур занята обихаживанием крысей. Впрочем, даже без упоминания с ее стороны о Гройдейле я почти услышал тот стук, с которым отвалилась нижняя челюсть Друзя. Отшвырнув в угол посох и небрежно выкинув обиженно ухнувшую сову в раскрытое окно, он буквально рухнул на лавку и очумело помотал головой, а потом замысловато выругался:
— Ох, чтоб я сдох! Извините, барышня, не удержался. То двадцать лет с родины вестей не было, а то соотечественники табуном пошли! Не иначе, Альпенштокский перевал растаял…
— Ничего, господин Друзь, я понимаю.
— Сомневаюсь. Я ведь уже скоро четверть века в этой глуши сижу, думал, что и говорить-то по-человечески разучился, без всех этих «вельми» и «доколе». Ну что, господа, давайте знакомиться?
Следующие три часа мы, сменяя друг друга, пересказывали сначала все мировые новости, а потом и наши собственные приключения. Друзь только головой качал да машинально жевал один пирожок за другим.
— Да, дела-а… — протянул он, когда мы наконец закончили. — Значит, яйцо феникса в этот раз всплыло у нас? И ты, парень, настолько любишь ту девицу, что готов отдать такое сокровище?
— Скажем так: у меня нет выбора, — хмуро ответствовал Бон.
— Сэр Бон — истинный рыцарь, для которого верность даме сердца превыше любых сокровищ!
Взгляд Друзя, брошенный на Ки Дотта, был весьма характерен. Как видно, подобные неисправимые идеалисты водились на этой стороне Чемодана примерно в том же количестве, что и у нас.
— И потом, яйцо ведь еще нужно достать, — добавил я. — На вас, уважаемый Друзь, вся надежда. Поможете?
— Помогу, помогу, куда ж я денусь, — махнул рукой тот. — Вот поговорим еще немного и займемся. Дело-то нехитрое. Вы мне другое скажите: теперь что же, оттуда сюда любой шастать может? Хоть пешком, хоть верхом?
— Это вряд ли, — покачал головой Бон. — Я вот, например, человек, в силу профессии, весьма наблюдательный.
— Допустим. И что с того?
— А то, что даже я ни в жисть не отличу в Ущелье Хрюкающей Погибели иллюзорную стену от настоящей.
— Ерунда! Способов уйма. Ох, порадовали вы старика! За такую новость и выпить не грех!
Мы с удивлением взирали на пребывавшего в эйфории волхва и никак не могли понять, что же в нашем рассказе его так обрадовало. В конце концов Римбольд не выдержал и поинтересовался.
— Что?! — возмутился Друзь. — И вы еще спрашиваете?! Да вы же фактически подарили мне свободу и обеспечили до конца дней!
— Простите, но мы считали, что божественное проклятие…
— А, вы уже слышали? Так вот, вся эта история с явлением мне Ссуфа и его грозным предостережением — высокохудожественный свист моего же собственного сочинения.
— Но тогда почему вы двадцать лет прожили в этой глуши? Вы наверняка привыкшие к совсем иной жизни?
— Знаете, милая барышня, привычка именно тем и хороша, что от нее при определенных обстоятельствах можно избавиться. Вот, к примеру, на родине я активно баловался трубкой, но в Дальне-Руссианском Пределе и окружающих его странах не растет табак, и — вуаля! — я бросил курить и чувствую себя превосходно. Что же до остального, то в этой глуши я сам себе господин — раз, живу на всем готовом — два, и работаю только от случая к случаю — три. Но этого не будет, если надо мной будет постоянно довлеть князь Вольдемир Красно Солнышко, хан Ушат Помоев, конунг Свен Занудссен, автократор Дуля Мелиоратий или любой другой хозяин. Они тут же заставят меня предсказывать с утра до ночи, сами будут грести деньги лопатой, а мне останется лишь облизываться.
— Но разве тут вы не пророчествуете совершенно бесплатно? Или это тоже выдумка?
— Увы! Это горькая правда. Но все дело в том, что любой прибегающий к моей помощи считает своим долгом оставить небольшой подарок. Слава богам за то, что право принимать подарки они у меня не отняли. Остается лишь намекнуть, что именно я хотел бы получить в дар, — и дело в шляпе.
— Понимаю. Вы намереваетесь вернуться на родину и приняться за свой старый бизнес.
— А вот и не угадали, господин Каменный Кукиш! С РПЦ «Что? Где? Почем?» покончено навсегда. Я не собираюсь искушать судьбу и вновь привлекать к своей скромной персоне божественное внимание. Тем более что теперь у меня есть грандиозный и фактически неиссякаемый источник обогащения… Кстати, кроме жены и детей мне явно потребуются помощники. Не хотите войти в долю на правах, так сказать, первооткрывателей?