"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Поглядев на небо и поняв, что часа через полтора горы погрузятся во мрак, мы решили сделать привал.
Пока мы с Боном — охающего и тоскливо созерцающего здоровенную мозоль на пятке Римбольда пришлось оставить в покое — собирали по всей округе скудное топливо для костра, Глори также ухитрилась поцапаться со зловредной старухой. Дело в том, что метрах в пятистах от места нашей стоянки журчал меж камнями небольшой родничок. Я его приметил еще по пути сюда. Даже посетовал, помнится, на то, что, когда вечером мы остановимся на привал километров через десять-пятнадцать (наивный простачок!), там наверняка не будет ничего похожего. Так вот, Глори сходила к ручейку и принесла котелок воды для кулеша. Принесла, да и поставила невдалеке от сидящей Штефы, а сама принялась распаковывать сумки. Лепрехуншу же попросила поведать, как ее угораздило так неудачно упасть. Ну бабка и поведала, а в процессе так разошлась, что начала крайне активно жестикулировать. Короче, когда Глори обернулась на звон и плеск, то было уже поздно.
«Ладно», — Глори скрипнула зубами, подняла пустой котелок и отправилась по воду во второй раз. Принесла и поставила так далеко, чтобы Штефа не смогла дотянуться при всем желании. Она и не смогла: закурила свою неизменную трубку, провоняла всю округу, а потом что-то закашлялась и плюнула. Вроде бы и без злого умысла, но как метко! Короче, когда мы с Боном вернулись, мне всучили многострадальный котелок со словами: «Иначе я его ей на уши надену!»
Как оказалось, одной водой подлости бабки Штефы в тот вечер не ограничились. Ей встряло всенепременно поучаствовать в приготовлении кулеша. Произведя инспекцию нашего нехитрого запаса специй, лепрехунша презрительно хмыкнула и извлекла из-под своего тряпья кожаный мешочек с какими-то истолченными корешками.
— Я вам такой кулеш пг'иготовлю, — заявила она, — пальчики оближете!
Корешки были вполне безобидны, ничем особенным не пахли, к тому же Глори откровенно осточертело кухарить изо дня в день. В результате бабка с упоением колдовала над котелком, бросая в варево то щепотку, то две, потом принюхалась и ее сморщенная рожица расплылась в гримасе неземного блаженства:
— Ну, и шо вы все на меня так смотг'ите? Кушайте! Такого в ваших гог'одах не попг'обуешь! Настоящий гогский г'ецепт! — И сама с завидной резвостью заработала ложкой.
Что я могу сказать? Через полчаса, заканчивая скудную трапезу из лепешек с вяленым мясом и горстки сухофруктов, мы согласились, что да: такого в городах не попробуешь. Именно поэтому, в отличие от гор, в них до сих пор весьма много жителей. С другой стороны, все могло бы быть куда хуже: чайник с его содержимым я героически отбил.
Несмотря на усталость, спалось нам откровенно так себе. Штефа таила в себе неисчислимые возможности издавать во сне умопомрачительные звуки: от богатырского храпа до злодейского свиста и от лающего кашля до напоминающего кипящую воду бульканья. Очередной раз переворачиваясь с одного бока на другой, Глори сонно пробормотала мне в ухо: «Может, встанем пораньше и тихонечко смоемся?» Я ничего не ответил, отчаянно пытаясь ухватить за призрачный хвост ускользающий сон. Или что там бывает у сна?
Как ни странно, мы все-таки заснули… чтобы быть разбуженными уже через мгновение истошными воплями. С трудом разлепив веки, я выяснил, что, во-первых, едва-едва рассвело, а во-вторых, вопила, разумеется, неугомонная лепрехунша. Очередные ее претензии сводились к тому, что из-за скверного нрава Ветерка (нашла, понимаешь, крайнего!) она лишилась с таким трудом собранного хвороста. И если мы («ленивые и бессег'дечные типы, только и умеющие, что спать») не соберем новую вязанку того же размера, то она, Штефа, останется тут и никуда дальше не поедет, а смерть ее будет на нашей совести, «потому что без хвог'оста…» — смотри выше.
Римбольд на страшную угрозу вообще не прореагировал. Бон со страдальческим стоном зарылся с головой в одеяло. Глори, будить которую по утрам опасно для жизни, открыла глаза, пробурчала, что если бабка сейчас же не заткнется, то она, Глори, за себя не ручается, и вновь уснула. Ну конечно! Как всегда, бедный Сэд должен отдуваться один за всех!
Ко всему прочему, не успел я сходить за водой и развести костер, как зарядил дождь. Такой, знаете ли, мелкий, противный, надоедливый… как бабка Штефа. Оная бабка, кстати, зудела до тех пор, пока я не отдал ей свой дождевик и не заткнул рот котелком с остатками кулеша по «гог'скому г'ецепту». А сам, проклиная жизнь, оседлал зевающего во всю ширину пасти Изверга и отправился собирать треклятый хворост.
Несмотря на то что через пару часов дождь закончился, в лагерь я вернулся грязным, мокрым до нитки и с твердым желанием дать Штефе вязанкой по голове, если она вякнет хоть слово. Друзья уже встали и даже упаковали вещи. Разумеется, о том, что я так и не позавтракал, никто не подумал. Но не успел я возмутиться, как все трое хором выпалили:
— Эта дрянь украла Ветерка!
— Что?!
— Что слышал! — Глори аж трясло от ярости. — Мы проснулись, а их нет. Я даже подумала, что ты благородно решил избавить нас от обузы и с утречка закинуть старуху домой…
— Если… Н-нет, когда я ее поймаю, то точно куда-нибудь закину! — прорычал я.
— Вот, будете в другой раз мне верить! — буркнул Римбольд.
— Ума не приложу только, почему Ветерок позволил чужому себя увести? Околдовала она его что ли?
— Во-первых, он еще ребенок. Во-вторых, за целый день в нашей компании старая дрянь уже не воспринималась им как чужая. И, в-третьих, никакого колдовства! — и Глори пнула пустую жестяную банку, в которой мы держали сахар.
Ах вот в чем дело! Да, за сахар наш маленький сластена мать родную продаст.
— Ну хорошо, вы спали, ничего не слышали и не видели, но Лака-то куда смотрела?!
Рыжая подружка Глори виновато зыркнула на меня и опустила голову.
— Она тоже спала, — тут же вступилась за свою любимицу моя жена. — Равно как и Забияка. Причем так крепко, что я их еле добудилась. Похоже, без Штефы и тут не обошлось.
— А я ведь вам говорил! — вновь влез Римбольд.
— Говорил, говорил, — отмахнулась Глори. — Но кто бы мог подумать…
— А я ведь предупреждал! — не унимался гном.
— Да помолчи ты, и без тебя тошно!
К нашему счастью, день выдался весьма пасмурный, почва еще не успела высохнуть. Эх, придется мне срочно вспоминать свои навыки следопыта!
Следы лепрехунши я обнаружил почти сразу, причем у меня не было никаких сомнений, что шла она на обеих ногах, уверенно и твердо. Скрипнув зубами и пообещав при встрече переломать мерзавке все конечности, я стал смотреть дальше. Ага! Вот тут лежали драконозавры: Изверг с Лакой — впереди, Ветерок и Забияка — чуть поодаль. Вот Штефа подошла, накормила драконозаврика сахаром и взнуздала. А вот и следы Ветерка, ведущие на северо-восток.
— Ну что? — хором поинтересовались Бон, Римбольд и Глори, и даже Лака рыкнула с явным вопросом в голосе.
— Что, что… Нагружаем зверюшек! Далеко она вряд ли уехала.
Я был не прав, недооценив резвость нашего зверька. Да и Штефа явно предпочитала оказаться от нас на максимально большом расстоянии. С другой стороны, Изверг и Лака были сильно не в духе из-за предательства лепрехунши и стремились как можно скорее воссоединиться со своим ребенком. Так что мы на бешеном галопе пронеслись километров десять, и Изверг едва успел притормозить перед очередным тупиком. Следы Ветерка обрывались аккурат у монолитной скалы.
— И куда теперь? — поинтересовался Бон. — Улетели они отсюда, что ли?
Я спешился и внимательно обследовал следы. Да нет, вроде все правильно. Потом прикинул размеры Ветерка, ширину его шага и понял: нет, неправильно. Или у меня галлюцинация, или наш драконозаврик стоял здесь, наполовину засунув голову в камень! Задумавшись, я машинально облокотился на скалу… и, не удержавшись, рухнул головой вперед.
— Сэд!!! — отчаянно закричала Глори. Но ответить, что со мной все в порядке, я уже не успел…