"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
И Утер сдался. Опять.
– Ты обещала семейный разговор, – сказал он. – Я слышу только тишину.
Ее лицо все так же было скрыто вуалью, но Утер отдал бы на отсечение какой-нибудь не очень важный палец, что королева-мать удовлетворенно улыбнулась. Когда король последний раз видел улыбку матери, это было похоже на трещину в иссохшей пустынной почве – зрелище, которое не захочешь сфотографировать, поставить в рамочку и держать на письменном столе.
– Утер, ты совсем не следишь за собой, – сказала мать.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты неприлично растолстел. И в таком виде ты собираешься выходить на поединок?
От такого выпада Утер рассмеялся. Он только что пропустил удар, внезапный и в чем-то даже остроумный, причем это были еще только цветочки, два-три балла по двенадцатибалльной шкале материнского недовольства.
– Может, еще и не будет никакого поединка, – ответил он. – Завтра мы продолжим заседание…
– К демонам заседание, Утер. Почему этот вампир вообще еще жив? Почему его не убили на месте?
– Нужно было провести следствие…
– К демонам следствие. Если бы ты убил вампира на месте, сейчас не пришлось бы заниматься этими глупостями. Теперь вот что. Ты помилуешь этого вампира…
– Ни за что.
– Отпустишь его на все четыре стороны. А через пару месяцев кто-то из верных тебе людей…
– Нет, нет…
– Людей, Утер, а не всякой инородной швали, которой ты себя окружил… Кто-то надежный пусть прикончит этого наглого вампира.
– Отличный совет. И вампиры, конечно же, не догадаются, что это…
– Они догадаются и зауважают твою силу, Утер. А вот если ты по любому пустяковому поводу станешь выскакивать на арену поединков, рискуя своей жизнью и судьбой Лионеи, ни одна самка оборотня не станет тебя уважать. Твои предки, Утер, удержали власть не потому, что всегда бездумно исполняли Протокол, а потому, что умели применять силу. В нужное время. Нужным способом.
– И, по-твоему, сейчас подходящее время для обмана и убийства?
– Тебе не нравятся эти слова? Но ты уже большой мальчик, Утер, ты не должен бояться слов. Если хочешь, я поговорю с Фишером, он ловит такие идеи на лету, но я-то хотела, чтобы решение исходило от тебя, короля Лионеи.
– Решение будет принято завтра, на Большом Совете.
– Боже, – брезгливо протянула королева-мать. – Ты действительно веришь в то, что говоришь? Веришь в такое решение? Утер, твои братья мертвы, твои сыновья разбежались… И вот теперь твое решение – поиграть в гладиаторов на потеху всем Великим Старым расам?
– Двенадцать лет назад я застрелил канцлера подземных стражей, – напомнил Утер. – Ты не возражала тогда.
– Убрать обнаглевшего карлика было нашим долгом, к тому же у тебя тогда были сыновья, Утер, и если бы ты дал себя убить, я бы воспитала Александра и Дениса должным образом. А теперь… «Духовное путешествие», надо же, никогда не слышала большей глупости! Или…
Королева вдруг резко подалась вперед, словно падая, и Утер испуганно протянул к матери руки, но та оперлась о трость, встала, едва не касаясь шляпой потолка – по крайней мере Утеру так показалось – и голосом холоднее гренландского ледника проговорила:
– Утер Андерсон, не собираешься ли ты сдохнуть на этой арене, чтобы вернуть своих сыновей в Лионею? Не думаешь ли ты, что, потрясенные смертью отца, они тут же прозреют, осознают свое отступничество и ринутся исполнять свой священный долг?
– Нет, – сказал Утер и для убедительности фыркнул. – Конечно, нет. Какая глупая идея.
Он ждал, что мать на этом не остановится, и лихорадочно подыскивал аргументы, которые должны были разубедить ее, сбить с толку, отвлечь от этой неожиданной догадки, которую можно было объяснить то ли невероятной старческой мудростью, то ли редкой разновидностью старческого безумия, то ли опасным гибридом этих двух состояний. Но ледник замер столь же внезапно, как и двинулся всего минуту назад, королева-мать устало вздохнула и заговорила голосом пожилой женщины, которая, конечно, хотела бы помочь, но раз уж ее слова пропускают мимо ушей, что ж…
– Проводи меня. Утер. Я хочу отдохнуть.
По дороге в свои покои королева принялась рассказывать сыну про свою поездку в Китай, и через некоторое время Утер ощутил себя совершенно обычным мужчиной, который прогуливает свою престарелую мать, трансформируя любовь в терпение; он почти забыл про сказанное матерью и воспринял как само собой разумеющееся, когда на пороге своей спальни королева-мать обернулась и дотронулась до щеки Утера, вероятно, сообщая этим прикосновением, что, несмотря на все сказанное и сделанное, она все же его мать, и она безусловно любит его. А то, что она иногда таким бесцеремонным образом вмешивается в королевские дела, это тоже любовь, именно любовь и ничто иное.
– До свидания, Анабелла, – сказал Утер. Он назвал королеву по имени, потому что уже давно не мог выговорить в отношении этой строгой высокой женщины «мама» или что-то однокоренное. Он знал, что матери это не нравится, и ждал, что сейчас она голосом или жестом проявит свое недовольство, но ничего подобного не случилось.
– До свидания, Утер, – сказала королева-мать и позволила служанке взять себя под руку.
Утер Андерсон направился в свой кабинет, думая о той странной судьбе, что была уготована его матери – она пережила своих родителей, своего мужа, двух своих сыновей. Эти потери не только не сломили ее, но и как будто сделали ее сильнее, словно Анабелла Андерсон унаследовала жизненные силы преждевременно ушедших родных.
Размышляя об этих не слишком веселых вещах, Утер толкнул тяжелую дверь своего кабинета и направился к окну, чтобы задернуть портьеру, но остановился, с некоторым запозданием почувствовав – что-то изменилось в этой комнате, что-то чужеродное присутствует здесь. Утер удивленно обернулся и увидел, что чужеродный элемент сидит на его письменном столе и беззаботно болтает ногами. Длинными красивыми ногами.
– Привет, – сказала светловолосая девушка в розовой маечке с вышитой кошачьей мордочкой. – Меня зовут Оленька. А вы король, да? Можно, я вас щелкну?
– Э-э… – король хотел было рассердиться на непрошеную гостью, но ее глаза и улыбка были настолько невинными, что Утер махнул рукой и сам улыбнулся в ответ. – Только побыстрее.
– Да, конечно! – Девушка соскользнула со стола, и взгляд короля непроизвольно задержался на слегка задравшейся юбке, и без того возмутительно короткой и не соответствующей никаким стандартам Протокола. – Раз, и готово, – она вытащила из сумочки мобильный телефон. – Вы даже ничего не почувствуете.
– Что? – король решил, что ему послышалось, но потом раздался щелчок, из кулачка, сжимающего мобильник, вытянулась подрагивающая желтая петля, и прежде чем Утер понял, что это за штука, Оленька махнула рукой, и петля хлестнула короля по плечу. Утер задохнулся от боли и почувствовал неприятный запах, который, как потом оказалось, был запахом его собственной плоти, прожженной до кости.
Убийца одернула юбку, улыбнулась и снова взмахнула рукой. На этот раз Утер закричал.
13
Это ощущение приходило к Насте и прежде, ощущение, будто ее раз за разом отвлекают от исполнения чрезвычайно важного дела, а она, зная всю неправильность такого поведения, продолжает отвлекаться, говоря себе: «Ну вот сейчас я по-быстрому разберусь с этим, а уже потом…» Телефонный звонок не просто вернул ей это ощущение, но вернул обостренным, доведенным до той трагической степени, когда Настя была готова схватиться за голову и признать, что ее уклонение от главного дела становится фатальным и непоправимым.
И все-таки она не могла выбросить из головы этот звонок, не могла притвориться, что его не было.
Получалось так: Леонард оставался скрытой и потому вдвойне опасной угрозой, смерть Покровского никого не интересовала, король Утер ввязался в самоубийственное и нелепое противостояние с детьми ночи (и все это вместе смотрелось куда как нехорошо), а Настя в это время…