"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Такая идея не нравится мне, и…
Дверь в кабинет была достаточно тяжелой, но Амбер Андерсон двинула ее с такой силой, что петли испуганно взвизгнули. Судя по озабоченному выражению лица, она тоже хотела спросить у Насти что-нибудь оригинальное, типа: «Где мой брат?!» Или: «За что ты так ненавидишь нашу семью?!» Или…
– Где тебя черти носят?!
– Меня? – удивленно спросил король Утер.
– Ее! – Амбер ткнула пальцем в Настю. – У тебя в расписании черным по белому написано: два часа дня, съемка в зимнем саду, интервью «Первое утро новой жизни»…
– У меня есть расписание? – Настя изобразила радостное удивление. – Съемка? Первое утро чего?
– Ты должна выразить неземную радость, которая переполняет тебя наутро после брачной ночи, по возможности не вдаваясь в порнографические детали, хотя это они потом смогут вырезать, прямого эфира сегодня не будет…
– Э-э… – задумчиво протянула Настя. – Насчет неземной радости…
– Амбер, – внезапно вмешался король Утер. – А я тут как раз подумал насчет телемоста с Настиными родителями…
– У меня сейчас нет на это времени, – перебила отца Амбер. – Только два вопроса. Первый: вы тут что, пьете? И второй вопрос: где мой немыслимо счастливый брат? У него съемка в половине третьего, а потом у них двойное интервью в три…
– А, так ты не в курсе, – протянула Настя.
– В курсе чего?
– Дениса не могут найти.
– Что? Как? – Амбер на миг потеряла дар речи и просто смотрела на короля Утера, ожидая, что тот словом или делом внесет ясность в происходящее. – Куда он делся? Куда ты его дела?! Что еще за фокусы?
– Ты ведь сказала, что будет только два вопроса, – улыбнулась Настя, но никому кроме нее эта реплика не показалась забавной, поэтому она стала тихо смеяться сама с собой.
  
7
 
«Однако события приняли непредвиденный оборот. Дело в том, что Дениса Андерсона искал не только его отец, король Утер, там были еще и другие. Например, дети ночи, проще говоря – вампиры. Они его искали, чтобы поквитаться за смерть графа Валенте, которого Денис по глупости убил, когда по глупости связался с „антикварами“, которые на самом деле работали на Леонарда…»
Не слишком часто повторяется слово «глупость»? Нет, даже, наверное, слишком редко. Настя выделила курсивом все относящиеся к Денису глупости. Вот так-то, Дениска. За глупости приходится платить, в том числе и курсивом.
«Вампиры…»
Тут, наверное, стоило сделать отступление и объяснить, что дети ночи, они же вампиры, бывают разные. Как и люди. Умные и глупые, богатые и бедные, старые и молодые, мыслящие рационально и позволяющие чувству мести захлестнуть тебя с головой. Пожилые вампиры, старейшины кланов, понимали, что произошел нелепый несчастный случай, из-за которого ни в коем случае не стоит открывать вендетту Андерсонам. Но были и другие, более горячие, если это слово вообще применительно к вампирам. Они хотели отмщения, и в поисках этого отмщения их взоры были устремлены в том числе на Анастасию Колесникову, которую Андерсоны официально признали невестой Дениса. Поэтому, когда Настя и Иннокентий сбежали из Лионеи, за ними неотступно и незаметно следовали дети ночи, не сбиваясь со следа и не зная усталости, ибо месть гнала их в этой погоне лучше всякого кнута.
Они ждали, что Настя приведет их к Денису, и когда на Пражском кладбище какие-то странные людишки с пистолетами едва не превратили Настю в решето, вампирам это очень не понравилось, потому что не входило в их планы. На пару секунд они вышли из тени и перерезали глотки Леонардовым стрелкам, которые охраняли Альфреда.
Так что все кончилось хорошо, что применительно к Настиной жизни последних месяцев и означало: «События приняли непредвиденный оборот».
«Потом Иннокентий уехал куда-то по своим делам, и с тех пор я его не видела. После истории на кладбище Покровский еще больше захотел спрятаться от Леонарда и сказал, что знает, где горгоны прячут Дениса. Я сказала, что если это так, то Андерсоны будут ему очень благодарны. Покровский обрадовался и на радостях напился. Мы полетели в Москву, но сначала я не хотела тащиться с Покровским к черту на рога освобождать Дениса, потому что, во-первых, это было опасно, а во-вторых, не мое это дело, ведь Денис едва не скормил меня Горгонам, а потом у меня была куча всяких неприятностей, и все из-за него. Так что пусть сами Андерсоны его и вытаскивают, а я пойду домой.
 
Но потом…»
Но потом она поняла, что нет никакого такого дома, куда она может войти, закрыть за собой дверь и оставить снаружи все это безумие, которому она смотрела в глаза все последние месяцы. Рано или поздно эту дверь вышибут, и на пороге появится какое-нибудь чудище типа Леонарда, или бессмертной рыжеволосой Лизы, или Давида Гарджели, или вампиров, или болотных тварей…
Это было похоже на стремительно движущуюся в никуда дорожку эскалатора, стоять на которой, борясь с тошнотой и головокружением, у тебя уже нет сил, но за пределами этой дорожки – бездна.
«Потом я засомневалась, потому что червяк-беспамятник сильно погрыз мои воспоминания, и я не была уверена ни в чем, и в том, что касалось Дениса – тоже. Единственным способом узнать, как же все случилось на самом деле, что из моих воспоминаний – правда, а что – нет, было найти Дениса и спросить его об этом. А если даже он и притащил меня в „Три сестры“ как приманку, то я не буду платить ему тем же.
Тем более что над ухом у меня все время зудел Люциус, твердя, чтобы я перестала суетиться и шла себе домой, забыв про Дениса и все остальное. А поскольку Люциус ИМХО [2] всегда врет, то правило в отношении него такое – послушай, что советует Люциус, и сделай наоборот. Вот так я с Покровским отправилась искать Дениса».
Тут Настя снова сделала перерыв на кофе, потом перечитала написанное и с чувством значительного интеллектуального превосходства посмотрела на ноутбук: «А ты небось думал, что я и половину этого не напишу!»
Но теперь надо было двигаться дальше, и Настя поняла, что о некоторых подробностях поисков Дениса ей писать не хочется. Она пожала плечами и не стала про них писать, используя ту свободу обращения со временем, пространством и людьми, которую обычно присваиваешь, ставя на титульном листе «Подлинная история». Она всего лишь хотела выглядеть в глазах будущих читателей немного лучше. Чуть-чуть. Это было как подкрасить ресницы и наложить тени перед фотографированием на паспорт.
Поэтому она не стала писать про Покровского с ножом в руке на кухне какой-то квартиры в каком-то многоэтажном доме какого-то города, про одного убитого лешего, про другого убитого лешего… Покровский очень убедительно говорил Насте, что у него все под контролем; кто же мог подумать, что он ошибается?
«Примерно на полпути Покровский потерялся, пропал посреди ночи, и я осталась одна. Но мне повезло, я встретила местного жителя, которого звали…»
Блин, вот позорище-то. Она так и не узнала, как звали Зеленого. А Зеленый своей жизнью и своей смертью заслужил, чтобы его настоящее имя было впечатано в «Подлинную историю Анастасии Колесниковой». Она хотела узнать, но закрутилась, отложила на потом, забыла…
Минуточку. В конце концов, имя Анастасии Колесниковой кое-что да значит в этой стране.
– Королевскую канцелярию, пожалуйста, – сказала она, и в трубке заиграло что-то похожее на перезвон серебряных колокольчиков. Настя откашлялась: большинство лионейских клерков русского не знали, да и английский, как правило, не был их родным языком, так что изъясняться следовало максимально четко. Особенно когда звонишь в королевскую канцелярию в три часа ночи.
– Дежурный стол королевской канцелярии, – сказал молодой мужской голос. – Ахмед Ви Касабиан слушает вас.
Значит, Ахмед Ви. Будем считать это случайным совпадением.
– Привет, – сказала Настя. – Это Анастасия Колесникова. У меня есть вопрос.
– Слушаю вас, госпожа Анастасия, – вежливо ответил Ахмед.