Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

– Прекратите стрелять! – велел Управитель, вдавив кончик шпаги в горло Сейфуллаха. – А ведь ты совершенно прав, слепой. Вор – кто-то из драганов. Спускайся к нам, Амру. Любое твое неверное движение, и я проткну мальчишке шею.
Арлинг мог убить Маргаджана любым оружием из своего арсенала, но запах крови, стекавшей яркими бусинами на шелк богатого кафтана Сейфуллаха, не оставлял сомнений в том, как поступить. Внизу собралось не меньше дюжины драганов, и еще столько же быстро пересекали зал, направляясь в их сторону. Кто-то из них успеет прирезать Сейфуллаха раньше, чем он до него доберется. Барабаны замолчали, артисты поспешно собирали змей, большинство гостей недоумевало. В парадной повисла напряженная тишина, нарушаемая шипением благовонного масла в лампах и гулким стуком его сердца. Где-то тоненько жужжала муха.
Арлинг воткнул нож в деревянный узор на балке и прыгнул вниз. Приземлившись на стол, он соскользнул с него под обжигающие взгляды кучеяров и, опустившись на колени, склонил голову. Джамбия с красивым черным лезвием легла перед ним, утонув в мягком ворсе ковра. «Чтобы одержать победу, не нужно сходить с места», – так говорил иман. Маргаджан только что преподал Арлингу урок.
  
Глава 14. Септория
 
Когда наступал август, самый знойный месяц года, на полях Мастаршильда начинала колоситься рожь, а вдоль сухих дорог зацветала полынь. Она наполняла воздух горько-пряной пыльцой, которая смешивалась с пылью и разносилась беспокойными августовскими ветрами по всей Империи. Солнце стояло высоко, и даже ночи не приносили долгожданную прохладу, заставляя жителей Великой страдать бессонницей и романтическими влечениями.
Арлинг не решался брать Магду в город, поэтому основную часть времени они проводили в окрестностях Мастаршильда и соседней Тараскандры – на танцах, ярмарках, деревенских праздниках, но больше всего – в лесах.
Регарди леса не любил. Влажные испарения, густые запахи грибов и прелой зелени, липкая паутина и комарье вызывали у него чувство раздражения и необъяснимой тревоги. Ему по душе были каменные улицы Согдианы, манящая прохлада трактиров и погребков, ухоженные дорожки дворцового парка, но рядом с Магдой он был готов терпеть все. В леса они ходили постоянно, причем по самым разным причинам. Чаще всего просто гуляли, бесцельно бродя по заросшим опушкам, но иногда у них появлялись особые миссии, которые, конечно, придумывала Магда. Как-то они отправились на поиски чудесного гриба, и у Регарди ни разу не возникло сомнений в том, что в окрестностях Мастаршильда росли грибы в человеческий рост. Главное – в это верила она.
Чудесная, загадочная Фадуна. Чем больше Арлинг знал ее, тем сильнее убеждался, что ее родителями никак не могли быть жители из глухой согдарийской деревни. Не иначе, как ее подарили миру звезды. Или утренняя роса на лепестках лугового ириса. Рядом с ней он становился лиричным, рассеянным и немного больным. У него кружилась голова, и хотелось летать. Магда никогда не одевала в лес брюки, сводя Арлинга с ума белыми лодыжками, которые мелькали, когда она задирала юбку, чтобы перелезть через бурелом или перейти ручей. Если на ее месте была бы другая девушка, Регарди был бы уверен, что она делала это специально, чтобы соблазнить его. Но Магда была иная. Бесконечно меняющаяся, как Согдианское Море, и тихая, как озеро Мастаршильда. Утром хаос черных волос превращался в тугие косы, прыгающие по спине от быстрого шага – ходить спокойно она не умела, а к вечеру ее голову снова окружала копна непослушных кудряшек. Даррен считал, что у нее слишком толстая кость, угловатая фигура и плохая кожа, но для Арлинга Магда была идеальной. О ее глазах он мог думать бесконечно. В них жило солнце.
В один жаркий августовский день они провалились в болото. Оно было небольшим и лежало в стороне от тропы, но Арлинг решил непременно перенести Магду через толстое бревно, которое так заманчиво предлагало перебраться на кочковатый берег, поросший вереском. Он дошел до середины, как вдруг неожиданно очутился по пояс в грязно-тягучей топи. Дерево оказалось прогнившим и не выдержало их веса. Над головой взвилась туча встревоженной мошкары, а ноги мягко обволокла болотная жижа, набившись в сапоги и превратив их в неподъемные колодки. Но шею Регарди обвивали руки Магды, которая весело смеялась и гладила его по волосам грязными ладонями. Злость на себя сменилась радужным настроением, и Арлинг счастливо заулыбался ей в ответ.
 
Когда они, наконец, выбрались, то были густо измазаны грязью и похожи на злых персонажей мастаршильдских сказок. Возвращаться в деревню в таком виде не хотелось, а речек поблизости не было. И тогда Магда вспомнила про зимовку охотников, рядом с которой находился родник.
Домик встретил их темными окнами и проваленной с одного края крышей, но в нем была печь, нехитрая утварь, колченогий стол и большая деревянная кадка. Влюбленному Арлингу он показался дворцом. Шлепнув его по плечу, Магда схватила ведро и помчалась к источнику. Регарди скинул с себя сапоги и грязную куртку и бросился следом. Первое ведро они не донесли, расплескав по дороге, так как Арлинг безуспешно пытался спихнуть Магду с тропинки. За вторым он отправился уже один. Смывать грязь холодной водой было трудно, и они решили истопить печь. Арлинг никогда этим раньше не занимался, поэтому за растопку взялась Фадуна.
Когда нагрелась вода, было уже темно. Они перекусили кислыми яблоками, которыми угостила их старая яблоня за сторожкой, и запили их водой из родника. Вкуснее ужина Арлинг не пробовал.
Наполнив кадку горячей водой, Регарди запалил лучину и собирался выйти, уступая Магде очередь, когда в полумраке скользнуло платье, обнажив крепкие ноги и белую грудь. У Арлинга перехватило дыхание. Вся его выдержка, которую он тренировал в себе каждый раз, когда смотрел на нее, лопнула, словно мыльный пузырь. В висках застучало, а в руках появилась непривычная дрожь. Он повидал немало обнаженных женщин, но ни одна из них не была похожа на Магду. Арлинг глазел на нее, не в силах пошевелиться.
Тем временем, Фадуна наклонилась над кадкой и принялась деловито плескаться, нисколько не стесняясь и не обращая внимания на его волнение. А Регарди вдруг ударила молния. Она прошла раскаленным жалом по всему телу, взбудоражив голову и убедив в правильности того, что он собирался сделать. Магда все подстроила специально. В конце концов, они знали друг друга не первый день. Арлинг облизнул пересохшие губы и медленно подошел к девушке. Она уже смыла с себя грязь и втирала в волосы растертую кашицу из листьев, которые насобирала с кустов у родника. По смуглой спине скатилась капля воды и волнующе замерла в ложбинке на пояснице.
– Магда… – прохрипел Регарди и, наклонившись, поцеловал ее в плечо.
Но его губы нашли пустоту, и он едва не упал головой в кадку.
– Какой ты нетерпеливый, – проворчала Фадуна из другого угла сторожки. Она стояла у печки и пробовала пальцем воду, которая грелась для Арлинга.
– Еще немного, и будет готово. Лучше сходи за песком. Мне кажется, ты грязнее, чем я. Просто вода тебе не поможет.
«Тело богини, а мысли ребенка. Или ты играешь со мной, о Прекрасная?»
Второй раз Регарди был настойчивее, ловко обняв ее так, чтобы она снова не ускользнула. В ответ Фадуна одарила его недоуменным взглядом, но Арлинг закрыл ей глаза поцелуем.
– Что ты делаешь? – засмеялась она. – Теперь снова придется мыться, смотри, ты меня испачкал.
Не выдержав, Регарди подхватил ее и, прижав к стене, принялся горячо целовать, позволив рукам делать все, что ему так давно хотелось. Магда не издала ни звука, замерев, словно загнанная в ловушку мышь, но когда он попытался освободиться от брюк, другой рукой удерживая ее за талию, вдруг пронзительно закричала. Охваченный страстью, Регарди зажал ей рот, повалив на пол, но девушка извернулась и, каким-то образом скинув его с себя, оседлала сверху. От такого поворота событий Арлинг растерялся, а в следующую секунду ему отвесили затрещину такой силы, что у него мотнулась голова, и он больно стукнулся затылком о деревянный пол.