Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Он уже собирался приветствовать Шолоха теплее, как вдруг с грохотом распахнулась дверь, и в погреб ввалилось трое пьяных драганов – тех самых, что сидели у камина. Арлинг быстро поднял крышку бочки, из которой они еще не успели выбраться, и поставил ее на место. Беркут некстати подался вперед и навалился на него, чтобы лучше рассмотреть драганов в щель между досками.
Регарди не любил, когда к нему прикасались. Тело Шолоха было горячим и липким – не от пота, но какого-то средства, которое покрывало его с головы до ног. Оно пахло сажей, маслом кипариса и гнилыми овощами, и Арлинг подумал, что с таким шлейфом ароматов пробраться незамеченным в покои Маргаджана будет трудно. Впрочем, его это не касалось. Просвещенный Беркут, видимо, полагал, что эти запахи смогут отогнать злых духов, охранявших Управителя. «Ты становишься циником», – одернул себя халруджи, но оставаться равнодушным было трудно. В Шолохе, с которым он попрощался много лет и которого не надеялся встретить снова, раздражало абсолютно все. Во-первых, кучеяр прижался к его спине, оставляя на рубашке Арлинга следы от явно не прозрачной мази. Халруджи старался не думать, в каком виде он вернется в парадную. Во-вторых, от кучеяра веяло таким спокойствием и уверенностью, будто он собрался на прогулку, а не на убийство нового хозяина города. И, в-третьих, Арлинг ощущал взгляд Беркута, сверлящий ему затылок. И в этом взгляде было то, что Регарди ненавидел больше всего – жалость.
Тем временем, драганы наполнили пару кувшинов и вернулись на кухню. Миссия халруджи подходила к концу.
– У входа в кухню стоит караул, человек пять, – выдавил он из себя, решив, что должен как-то попрощаться с Беркутом. – Центральный коридор и два северных прохода охраняются, там по шесть или семь драганов. Маргаджан, скорее всего, занимает покои Рафики, они в левой башне. Из кухни нужно пройти в малую столовую, оттуда есть проход через лоджию. Думаю, там тоже охрана. Драганов много, но они все пьяны, даже на сторожевых постах. Хотя ты, наверное, и так знаешь, куда идти.
– Да, Лин, знаю, – кивнул Шолох, и, похлопав его по плечу, направился к двери. Регарди он уже не замечал. Не вытерпев, халруджи окликнул его.
– Постой. Маргаджан еще в зале, может, лучше подождать его здесь? Пока луна не войдет в зенит, он будет праздновать. Это обычай. Я тебе, как драган, говорю.
– Я понял, – Беркут кивнул, собираясь уходить, но Арлинг не мог отпустить его просто так.
– Ты прошел Испытание Смертью? Серкеты рассказали то, о чем обещали?
Вопросы вырвались неожиданно, но еще продолжали гореть на языке Арлинга жарким пламенем. Он уже жалел о них, но сказанного было не вернуть.
– Возвращайся к купцам, Лин, – на это раз Беркут не старался скрыть жалость в голосе. – Для этих ответов будет другое время.
– Я могу хотя бы помочь тебе?
– Нет, – решительно помотал он головой. – Я все сделаю сам. Ты должен позаботиться о Сейфуллахе. Он обратил на себя слишком много внимания. Как только Маргаджан покинет гостей, немедленно забирай его и уходи из дворца. А после – сразу уезжайте из города.
«Не смей говорить о том, как халруджи должен заботиться о господине, ты и понятия не имеешь, что это такое», – пронеслось в голове у Арлинга, но отчего-то он снова задержал Беркута, схватив его за руку. Многие его поступки в этот вечер не имели объяснения.
– Будь осторожен, – прошептал он. – Я не видел чужаков. Не драганов, а тех других, кто прибыл с Маргаджаном. Они всегда крутились возле него, а сейчас исчезли.
– Ты о нарзидах, что ли?
– Нет, о тех воинах, которые пришли вместе с драганами. Просто странно, что их нигде не заметно.
Беркут снова усмехнулся, и Арлингу его усмешка не понравилась.
– Это нарзиды, друг мой, только немного другие нарзиды – с Востока. Я не должен был тебе говорить, но ты все равно когда-нибудь бы это узнал. За них не волнуйся. Они не столь терпимы к другим религиям, как мы, кучеяры. В город они сегодня не явятся. Тебе иман потом сам все расскажет. Пора, времени почти не осталось. Признаться, я не хотел, чтобы ты помогал мне сегодня. Не так мы должны были встретиться. Подумать, столько времени прошло. Не знаю, увидимся ли еще. Прощай, друг.
 
Беркут порывисто обнял его и растворился. Совершенно бесшумно. Арлинг даже не слышал, как он открыл дверь. И шагов за ней тоже не было. Ощущая себя неповоротливым слоном, Регарди покинул подвал. Слова Беркута о нарзидах осели мертвым грузом в его голове и осмысливаться не желали. Он должен разобраться с этим позже. Нужно было возвращаться, пока Сейфуллах не стал искать его.
В парадной все было по-прежнему. Гости много пили и много ели, Маргаджан хохотал на весь зал – очередная шутка Сокрана пришлась ему по душе, а Сейфуллах старательно изображал равнодушие ко всему происходящему. Видимо, угрозы отца лишить его места в Совете Гильдии помогли ему набраться терпения. Мальчишка хорошо следил за собой, пил только чай и даже поддерживал беседу с сидящими рядом драганами. Но о той буре, которая ревела и грохотала в душе Сейфуллаха, Регарди догадался по тому, как его встретили.
– Нечего тебе здесь делать, – буркнул Аджухам. – Возвращайся к своим дружкам и продолжай хлестать с ними пиво, а вечером я тебя вздую, вот увидишь. И не смей мне лгать, что искал етобаров в винном погребе. От тебя так несет пальмовой настойкой, что, можно подумать, ты в ней купался. Позорище. Нашел, чему радоваться.
Арлинг не стал с ним спорить, понимая, что Сейфуллах видел в нем всех драганов сразу. Молча поклонившись, он отошел к дверям, где толпились другие слуги. Но, несмотря на то что задание имана было выполнено блестяще, во рту сохранялся стойкий привкус жалости, которой был наполнен взгляд Беркута. Запретив себе думать о нем, Арлинг попробовал сосредоточиться на представлении.
Под восторженные крики гостей и драганов трое раскрашенных желтым порошком кучеяров ходили босиком по острым лезвиям ножей, выложенных в линию. От них исходил сильный запах адамантового масла и журависа, и Регарди подумал, что артисты явно перестарались, приняв сразу два, равных по силе одуряющих средства. Утром им будет очень плохо.
Мысли упорно возвращались к Беркуту. Его не покидало ощущение, что и иман, и Шолох ему соврали, и от этого на душе становилось гадко. Ростки недоверия к учителю следовало вырывать с корнем при первом появлении. Ему захотелось окунуть голову в ледяную воду, но такой роскоши во всем дворце было не сыскать. Вечер выдался на удивление душным, и даже мороженое, которое подавали гостям в обложенных льдом ведерках, мгновенно превращалось в холодный сок. Может быть, ему стоило выпить? Шансы на то, что Хамна все-таки приползет во дворец убивать Сейфуллаха, были ничтожны, а кубок хорошего вина из запасов Аджухама отвлек бы его от ненужных мыслей. Правда, последний раз он пробовал вино лет десять назад с Беркутом в Школе Белого Петуха тайком от имана, и тогда это ничем хорошим не кончилось. Обоих нещадно выпороли.
Регарди замечтался, представляя вкус пряного напитка на языке, и не сразу обратил внимание, что его звали. Это было так странно, что он растерялся.
– Арлинг! – кричал Беркут, ни мало не стесняясь того, что его слышал не только Регарди, но и все пирующие в зале.
– Лин, помоги мне!
Регарди вздрогнул и толкнул слугу с блюдом риса, который шел мимо. Блюдо он успел подхватить, но с белой горки скатились несколько зерен и с грохотом упали на пол.
– Слепой что ли? Смотри, куда прешь, идиот!
Слуга сердито забрал у него тарелку и поспешил прочь. Арлинг запоздало вспомнил, что до сих пор не надел повязки на глаза, которую снял еще в кухне, чтобы не привлекать внимание. Он принялся шарить по карманам, но найти проклятый платок никак не мог.
– Арлинг!
Это было уже не смешно. Стоявшие рядом с ним танцовщицы, как ни в чем не бывало, продолжали болтать и звенеть монетами на юбках, Сейфуллах тоже не реагировал, увлеченно черпая растаявшее мороженое и болтая с соседями по столу, Маргаджан… Маргаджана на месте не оказалось, но Арлинг тут же нашел его в другом конце зала. Управитель курил кальян и беседовал со старшим Макрамом о сикелийской технике гравировки клинков.