Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

– Руки! – сокрушалась Тысячерукая. – Знают, что надо забирать!
Сагуро ошибалась, у некоторых отсутствовали ноги, у других головы. Какие-то тела и вовсе были выпотрошены.
Вопросы отпали, когда Сторм рассказал о просеке в лесах за холмом, которую оставили не человеческие топоры. Огромное тело проползало тут совсем недавно, но как тщательно ни принюхивался Арлинг, Магду он не чувствовал. Она пропала, и его воспаленный мозг хотел винить в этом воронов, терзавших Фадуну во время их последней встречи. Хамна рассказала, что видела след Салуаддин на границе обрыва, а также поломанные кедры, где та застряла, но самой сколопендры в лесах близ реки Дикой она не встречала. Салуаддин загадочно исчезла. Это было подозрительно и тревожно.
Но пока все мысли Арлинга оказались сосредоточены на том, что происходило за холмом, в луговине, обильно заваленной человеческими останками, уже присыпанными снегом. К деревьям по окраинам поляны были привязаны еще живые люди – человек двадцать, от которых даже на большом расстоянии разило дурманом. В нем угадывались нотки растений, в этой части света не произрастающих. Люди крепко спали, с каждой минутой приближая час своей кончины – от обморожения многие во сне перейдут к смерти.
Арлинг не смог посчитать, сколько мертвецов было собрано на поляне. Где-то трупы уложили один на другой, в других местах побросали хаотично. В отдельной куче лежали животные. Но помимо мертвецов и привязанных к деревьям спящих Регарди чувствовал еще шесть бьющихся сердец. И, кажется, они принадлежали тем, кто все это затеял.
Ученики имана потеряли рассудок уже давно, здесь же, в заснеженных еловых лесах, полностью отдались безумию черного солукрая.
– Если ты будешь об этом думать, ничего не изменишь, – прошептал Нехебкай, но Арлинг не нуждался в его утешениях. Он был виновен уже давно. Кажется, существовал только один способ, как все исправить, хоть ему и не хотелось признавать правоту имана.
Пятеро кучеяров сидели на корточках над телом еще живого Аллена, у которого был вскрыт живот, и вытаскивали из него внутренности. Етобар не был связан и не оказывал сопротивления. Лишь бормотал молитву на керхар-нараге, но вместо Нехебкая, которому была посвящена старая кучеярская молитва, называл имя Магды. Иногда ученики имана передавали по кругу ковш с кровью, из которого по очереди отпивали. Один раз дали глотнуть и Аллену, который лишь захлебнулся, тут же потеряв сознание. Арлинг навсегда запомнит их имена: Каюм, Блай, Дардан, Йоль и Элти, ведь они станут клеймом, которое, в отличие от клейма имана, свести он никогда не сможет.
Регарди не знал, был ли среди пленных селян, привязанных к дереву, его отец, или Элджерон Регарди лежал где-то среди трупов без ног или головы. Накрывшая его пустота обычно предшествовала смерти. В данный момент должны были умереть шестеро.
– Я сам все сделаю, – прошептал Арлинг Хамне. – Ты займись пленными. Им дали настой из семян ясного корня. Они сами проснуться не смогут, попробуй снег или ледяную воду. Потом вернись в деревню, возьми сани и начинай таскать их в деревню. Им не нужно видеть все это, когда они очнутся. Я присоединюсь, как закончу.
Хамна коротко кивнула и покралась к ближайшему пленнику. Как и Арлинг, она была сотни раз виноватой. И неважно где, когда и кого – смерть везде одинакова. Регарди был ей благодарен, что она ничего не сказала. Значит, свою семью етобаров Хамна отпустила в прошлое, потому что на Аллена даже не взглянула.
Арлинг же достал амулет Видящей и, задрав рукав, порезал себя его острым углом от локтя до запястья. Он чувствовал – Нетленная затаилась рядом.
– Будут тебе твои руки, – прошептал он Тысячерукой, направляясь к кучеярам и уже не скрываясь. Клинок Махди звенел в ножнах, но Регарди казалось неправильным использовать его против учеников имана. Тем более, что молодые кучеяры не спешили хвататься за оружие. Ремни с саблями они сняли, отложив в сторону, но Арлинг чувствовал, что у каждого имелись ножи – за голенищами сапог, на шнурках на груди.
 
– Иди к нам, мы тебя ждали, – позвал его Блай, когда Арлинг вошел в круг света слабо горящего костра. Дрова давно не подбрасывали, и огонь должен был вот-вот потухнуть. Как и чьи-то жизни.
– Что вы делаете? – спросил он, обходя кучеяров по кругу. Аллен пришел в себя, но на его появление не среагировал.
– Гадаем, – улыбнулся Йол. – Наша драгоценная не приходит уже второй день, хотя мы приготовили для нее столько угощений. Ей нужно расти. Внутренности нашего брата показывают, что Великая в беде. Мы собирались искать тебя. Твоя кровь точно ее позовет.
– И давно вы так «кормите» Великую?
– Как только она позвала нас, – фанатично ответил Блай, и Регарди решил больше не ждать. То, что с Фадуной-Салуаддин случилась беда, он и так знал.
Отпустил все мысли, разогнал сагуро, запер Нехебкая. Сделался инстинктом и движением. Мгновения стали короткими и быстрыми, словно искры. Каюм бросился первым, атаковав его ножом из полуприседа, но Арлинг знал наперед каждое его движение. Рука Тысячерукой была особенно быстра и, захватив запястье Каюма, рывком вывернула его, заставляя бросить нож. Однако болевой порог у фанатиков очень высок, и давление на болевую точку на запястье не заставило того выпустить клинок. Слыша, как двое других кучеяров подобрали свои мечи, готовые вступить в драку, Арлинг выполнил быстрый разворот и, действуя на скорость, перекинул Каюма через бедро, бросив того на спину. Обездвижил ударом в лицо, выхватил из расслабленной ладони нож, но перерезать горло не успел, так как слева атаковал Блай. Регарди метнул нож Каюма в Йола, который подбирался справа, попал тому в плечо и вернул внимание к Блаю, отбив его клинок уже своим оружием.
Кокун был вершиной тех преимуществ, которые можно было извлечь из слияния в одном оружии кинжала, серпа, веревки, грузила, а также крюка. Арлинг обнаружил его в вещах, приготовленных иманом для убийства сагуро, и на этот раз помянул учителя добрым словом. Кокун понравился ему с первого момента знакомства, и Регарди не раз использовал его на заданиях имана. Прямое короткое лезвие позволяло наносить быстрые колющие удары, а соседним изогнутым можно было сдергивать с седел всадников, цепляться им за стену или наносить дуговые удары. Подавшись навстречу Блаю, Арлинг защемил его клинок между прямым и изогнутым лезвием, фиксируя его в развилке кокуна. Затем, повернув кисть, отклонил траекторию меча мимо себя и, сделав Блаю подсечку, нанес кольцом, который соединялся волосяной веревкой с рукоятью кокуна, мощный удар по голове кучеяра. Не прерывая движения, стремительно опутал веревкой его шею и нанес решающий укол сверху вниз прямо в сердце. Выхватив нож из-за ремня падающего на землю Блая, отправил клинок в надвигающегося Йола. Тот попробовал отразить его мечом, но рана в плече смазала движение, и нож вонзился в шею, остановив Йола навсегда.
Арлингу все-таки пришлось достать меч Махди, потому что Дардан и Элти атаковали его ядовитыми дротиками. Какие-то он отразил клинком, от других ушел в прыжке, сокращая дистанцию с противниками. Регарди еще находился на земле, когда на него с криком прыгнул Дардан, атакуя мечом сверху. Арлинг замешкался лишь на секунду, услышав, что кучеяр выкрикивает имя «Магды».
Любое промедление в бою стоит жизни, и Регарди едва успел отклониться в сторону, но быстро пришел в себя и заблокировал меч Дардана, зажав его между рогами-лезвиями своего кокуна, как и меч Блая. Элти уже был рядом, готовый выручать товарища, но Арлинг не был тем воином, который использует только честные приемы боя. Выбросив из рукава порошок со жгучей смесью, он задержал дыхание, ослепляя Элти. Одновременно отклонил движение зажатого меча Дардана мимо себя и набросил на него удавку из веревки. Кувырком ушел в сторону, затягивая петлю и увлекая Дардана за собой на землю, где сломал ему шею. Затем догнал плутающего по поляне ослепленного Элти. Быстрое движение – и собственный нож кучеяра уже торчал из его спины. Выдернув лезвие и убедившись, что Элти мертв, Регарди вернулся к бессознательному Каюму, закончив с ним одним ударом.