Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)
– Учитель поступает, как считает нужным, – уклончиво ответил Арлинг.
– Ты поэтому переломал пальцы моим людям, убил наемников и прогнал старую? Можешь не отпираться, мы нашли два трупа. Подозреваю, что и остальные были где-то недалеко закопаны.
– Почему, если труп, то сразу я виноват? Но согласись, что порядка стало больше? Если бы ты не подсыпал мне и моим людям снотворного, я бы не сумел так разозлиться. Пальцы твоих людей остались бы целыми, и да, стражи у тебя было бы больше, однако напрашивается сразу два неприятных вывода. Первый – каждый день меня кто-нибудь пытался бы убить. А так – боятся, и у нас все тихо, спокойно. И второй. Твоя женщина получила больше людей, а значит, находится в большей безопасности. Там, куда ее отправила Видящая, каждый человек с оружием будет на счету. А пальцы заживут. Кстати, ты понимаешь, что можешь Тарджу больше не увидеть? Если она правда пошла к Гургарану, то шансы на выживание у нее невелики. Понимаешь, ты можешь в гремеров не верить и называть их пумами, но факт в том, что я, Аллен, Хамна и еще несколько етобаров убивали одного гремера очень долго. Я не знаю, какую игру ты ведешь, но если Видящая права, а я ей верю, то с Гургарана спустилось очень много гремеров. И есть вероятность, что они столкнутся с отрядом Тарджи. Я не знаю, откуда взялись эти твари, но Фадуна считает, что гремеры преследуют твой караван. Как думаешь, нет ли здесь связи с тем грузом, что ты везешь?
Как же легко было говорить правду. Пусть Нехебкай шипел и плевался ядом в его голове. Индиговому не нравилось, когда Арлинг бывал слишком откровенным.
Конечно, Сейфуллах выставил вперед все шипы, какие имелись. Он знал только одно слабое место Арлинга, в него и нацелился:
– А про свою женщину сказать ничего не хочешь? Ты уверен, что она ни на кого напасть не может? По мне, так ты притащил целую ораву психопатов в мой лагерь, а теперь рассуждаешь о безопасности. Да я с вами постоянно на раскаленных углях топчусь. Сегодня она вырывает глаз себе, а завтра жене купца, которая на нее косо взглянула. Я хочу, чтобы до конца путешествия Магда Фадуна не приближалась ни к одному моему человеку. На глаза не появлялась и из шатра не высовывалась. Сказал бы то же самое про тебя, но я не хочу приехать в Самрию с переломанными конечностями.
Первой реакцией было отвесить Аджухаму за Магду оплеуху немедленно, но из-за Фадуны же Регарди и остановился. Было зерно разума в том, чтобы на Фадуну – по крайней мере, до того, как он ее вылечит, – смотрело как можно меньше людей.
– Да, я тебя понял. Магду в караване больше не увидят.
И раз у них был такой правдивый разговор, Арлинг не удержался и добавил.
– Кстати, насчет той старухи, которая исчезла. А ты знал, что она из рода отравительниц? В ее зубе была капсула с ядом, которую она открывала в твоем присутствии. Я понятия не имею, куда та шибанка делась, но вот вспомнил. Давно хотел тебе рассказать.
– А ты, наверное, благодарности моей ждешь? – неожиданно сердито ответил Сейфуллах. – Да, знал. И заметь, это мое дело. Как и груз, который я везу, и наемники, которых я нанял, и которых ты убил. Мы больше не в одной команде. Своим вмешательством ты доставил мне массу хлопот и проблем, которые я до сих пор не знаю, как устранить.
– Извинений от меня тоже не жди, – обиделся в ответ Арлинг, с трудом скрыв удивление. Аджухам всегда был непрост, а стал прямо-таки ходячей загадкой. Конечно, он, Регарди, был неправ, что так открыто полез к Сейфуллаху и со своей помощью, и со своими неприятностями, но досада жгла душу. Что-то потерялось между ними и, наверное, найтись уже не могло. Как бы они оба ни старались.
– Достаточно! Стоп! – спохватился Арлинг, вспомнив, что ученики еще искушают ночных насекомых на холодном песке бархана.
Но прежде чем он успел крикнуть, раздался вопль. Блай упал и схватился за ступню. Регарди оказался рядом быстрее, чем ученик успел поднять ногу, пытаясь разглядеть место укуса. Силой он удержал ступню кучеяра на песке.
– Я умру? Это был скорпион! – вполне осмысленно произнес Блай. Другие ученики, запыхавшись, столпились рядом. Арлинг отметил, что никто не пускал слюни, не размахивал бессмысленно руками и не произносил нелепых фраз по обыкновению. Но думать о последствиях ночных танцев он будет позже.
– Да, это был скорпион, – подтвердил он, – но ты не умрешь. На всякий случай держи ступню ниже уровня сердца, не поднимай ногу. Подожди меня здесь.
Чтобы поймать тварь, которая улепетывала с бархана во всю силу своих скорпионьих конечностей, Регарди потребовалась пара секунд.
– Вот, – сказал он, держа насекомое так, как его учил иман. – Он белый, верно? Я чувствую, что у него слишком гладкий хитин, такой бывает только у светлых насекомых. Мы уже почти в Восточном Такыре, здесь не водится смертельно ядовитых скорпионов. Сейфуллах, подтверди.
Аджухам молча сопел, сердито разглядывая происходящее.
– Откуда ты родом, Блай? Кто твои родители, и как ты попал в Школу Белого Петуха? – спросил Арлинг ученика, все еще в ужасе разглядывающего свою пятку.
– Я из Муссавората, – ответил, не задумываясь, Блай. – Мой отец врач, и я знаю, что такое укус скорпиона. Мой брат от него умер. А в Школу меня отдали за долги. Моя семья была должна иману большую сумму, и учитель предложил забрать меня в уплату долга. Я должен был работать на кухне, но иману понравилось, как я…Та… Турла… Фуки…
Блай успел произнести несколько осмысленных предложений, прежде чем его накрыло безумие. Плечи опустились, руки принялись хаотично двигаться, а губы стали произносить привычный лепет. Другие ученики, на миг принявшие осмысленные позы, тоже вернулись к прежнему состоянию.
Арлинг поднялся и кивнул Аджухаму.
– Кажется, работает. Не быстро, но результат есть. До Самрии еще далеко, будем пробовать.
– Я не позволю, чтобы в моем лагере…
– Йон и Дардан, – перебил его Регарди, поворачиваясь к ученикам. – Отнесите Блая к лекарю, пусть посмотрит его рану.
– Мой лекарь не будет… – снова начал Сейфуллах, но Арлинг и тут его опередил.
– А если Шарукхан откажется его принимать, передайте, что тогда к нему приду я. Мне все равно не спится.
– Да ты псих, – махнул на него рукой Аджухам, и повернувшись, затопал к лагерю.
– И тебе доброй ночи, друг, – бросил ему в спину Регарди.
Миг – и в пустыне вновь наступила тишина. Он всегда поражался этой ее способности закутывать все в кокон безмолвия. Только что кричали люди, шелестел песок под ногами, завывал ветер, хлопая стенками шатров, ревели верблюды, а через секунды все стихало, и ты оказывался один на один со своим дыханием и биением сердца. Вдох-выдох, четкий, знакомый ритм. Может, он и совершал ошибки, одну за другой, но это значило, что в нем еще сохранялось человеческое, а значит, у них с Магдой был шанс.
Глава 18. Неизбежное
Самрия приближалась, и с каждым днем Арлинг чувствовал себя все хуже. Он страдал от бессонницы, с трудом запихивал в себя пищу, пытался унять дрожь в руках каждый раз, когда думал о том моменте, когда придется искать лекаря для Магды. Его руки крепко держали рукоять клинка и даже не думали дрожать на тренировках, которые они стали устраивать вместе с етобарами и учениками на привалах. Но при мысли о лекаре, к которому его вел Нехебкай, Регарди становилось не по себе. Будто ему предлагали пройтись по зыбучим пескам, в которых имелись твердые островки жизни. Арлинг уже давно нащупывал дорогу в темноте, но то ли путь сжимался, превращаясь в невидимую нить, то ли его сделка с Индиговым оборачивалась внезапными последствиями, о которых не подозревали обе стороны.
Нехебкай тоже чувствовал себя скверно, о чем постоянно жаловался Регарди.
– Мы несовместимы, – ворчал он. – Я застрял, а лучше бы сдох. Но, как у вас говорят, разрезанный хлеб снова не склеить. Ты, наверное, тоже предпочел бы умереть?
Нет, Арлинг как никогда хотел жить.