Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Тварь была уже совсем рядом, когда над головой Регарди пронеслась и впилась в груду мертвых тел тяжелая арбалетная стрела. Целились с противоположной стороны. Вытащив стрелу из бедра одного етобара, который, к счастью, не пожелал оживать, Арлинг быстро изучил ее и удовлетворенно кивнул. Шибанский арбалет – то, что надо. 
А вот у Хамны и Аллана, заряжавших арбалеты на другой стороне арены, явно были проблемы. То ли они не полностью зарядили магазин, то ли стрела вылетела случайно, а спусковой механизм заклинило. Как бы там ни было, но момент был упущен.
Регарди бросился к арбалетчикам одновременно с чудовищем и, скорее всего, проиграл бы, если не один раненый драган, который участвовал еще в первом ритуальном поединке и который неожиданно пришел в себя, встав на пути твари. Зверь в бешенстве рванул его зубами, умирающий вцепился в морду, на миг закрыв обзор и чуть изменив траекторию бега твари. Арлинг успел. 
Перескочив последние сали в диком, неестественном прыжке, после которого его чудом восстановленные ноги разом заныли, словно их заново сломали, он опустился возле Хамны и етобара, устроившихся за скамьями на третьем ряду арены. 
Шибанский арбалет, может, и считался в Согдарии примитивным оружием, но в Сикелии наемные убийцы относились к нему с теплом и любовью. Ведь арбалет позволял выпустить до десяти и больше тяжелых стрел за считанные секунды. Таким образом, иногда убивали целые семьи, устраивая обстрел тонкостенных кучеярских жилищ. 
Чтобы стрелять и выпускать стрелы из магазина, достаточно было двигать рычаг туда и обратно, а скорость движений зависела только от стрелка. За пятнадцать секунд можно было выпустить дюжину стрел. Когда тетива опускалась, стрела вылетала из желоба с такой силой, против которой устоять не могло ничто. Она не только пробивала щит, но и насквозь пронзала воина вместе с латами. 
Забрав арбалет у Хамны, Арлинг уперся ногой в металлическое стремя в переднем конце ложа и натянул тетиву силой обеих рук. Кучеярку слабой назвать было нельзя, но женщины заряжали арбалеты все равно медленнее. К счастью, Аллан нашел арбалеты для всех. Пока Арлинг заряжал свой, Хамна и етобар уже начали стрелять. Чудовище чирикало совсем рядом. Потом захрипело еще ближе, но скорость замедлило. Когда Арлинг вскинул свой арбалет и прицелился туда, где раздавалось хрюканье, тварь находилась на расстоянии трех салей, карабкаясь по лавкам и мертвецам с тупым упрямством. 
Аллан уже расстрелял свой заряд и заряжал новый, в то время как Хамна еще стреляла. Тварь остановилась, лишь когда присоединился Арлинг, выпустивший весь запас, который он зарядил в рекордно быстрые сроки – за пару секунд. Аллан для надежности метнул в чудовище еще стрел пять, но туша больше не шевелилась. Неведомое нечто растянулось на лавке нижнего ряда, напоминая дикобраза. Из тела торчали шипы, которые тварь не успела в ответ метнуть в противника, вперемешку с тяжелыми стрелами шибанского арбалета. 
Арлинг опустил оружие на каменный пол и вытер пораненные ладони о штаны, но кровь так легко было не остановить. Ладони онемели и потеряли чувствительность, а значит, он еще долго не сможет читать. Впрочем, в перспективе время для чтения все равно не наблюдалось. Поранили пальцы и Хамна с Алланом. Впопыхах етобар забыл защитные кожаные накладки, а без них натянуть тетиву арбалета и не порезать пальцы было невозможно.
Солнце коснулось горизонта и принялось тяжело прятать грузное раскаленное тело в багряных полосках уходящих туч. Арлингу казалось, что оно скрипело, укатываясь в ночь, но то лязгали сломанные петли ворот, откуда явился монстр. А может, тучи давно ушли, освободив небосклон от своего бремени, а у него снова начались галлюцинации. Представлять кровавый, багряный закат было легко. А стоять в окружении горы трупов слишком привычно. 
Ветер лениво трусил по арене с покалеченными людьми, которые по законам жизни и смерти должны были быть мертвы. Их сердца не бились, дыхание не вырывалось из глоток. Но он слышал, как они двигают теми конечностями, что остались, и смотрят туда, где стояли выжившие. А выживших было немного. Хамна с Алланом переглядывались, не зная, как им теперь быть, к воротам подходили ученики, удачно спрятавшиеся на время расправы, Арлинг же был поглощен шагами Магды, которые теперь услышал бы везде. 
 
Фадуна остановилась недалеко от ощерившегося стрелами и шипами чудовища. Ветер дул ей в спину, раздувая немногие оставшиеся волосы. Арлинг слышал, как длинный лоскут кожи отошел от руки Видящей и с сухим шелестом болтался в воздухе. Хамна с Алленом настороженно косились в ее сторону, и Регарди понял, что, возможно, лекарь потребуется даже раньше.
– Мы нашли ее по дороге к арене вчера вечером, – нарушил молчание етобар. На миг Арлингу показалось, что тот говорил о Магде, но Аллен кивнул в сторону чудовища. – Зверюга еле двигалась, и мы решили, что это какой-то зверь из коллекции Подобного, ведь серкеты держали целый зоопарк. Поместили тварь в отдельную клетку рядом со львами, думали, что, если никто из нас захочет сражаться с… – етобар покосился на Регарди, – в общем, думали выпустить чудовища против убийцы бога. Чтобы задобрить все оставшихся.
– Опоздали, – решительно заявила Магда. – Старых богов здесь нет, а новым жертвы ни к чему. Им просто нужна кровь – без разницы чья. 
Видящая произнесла вполне здравые слова, и Арлинг подумал, что, возможно, с ее здоровьем не все так уж и плохо, но он, конечно, льстил – и себе, и ей. 
– С такой правдой не поспоришь, – неожиданно согласился етобар. – Кто же это? 
Арлинг тоже хотел бы знать ответ. Магду уговаривать не пришлось. 
– Мощные челюсти, броня, а какая скорость! – принялась она вдруг расхваливать тварь. – Арбалет не помог бы, если был бы дождь. Гремеры любят воду, ночного дождя хватило, чтобы он проснулся. Солнце забрало его силу, броня истончилась, мы победили. 
– Откуда это пришло? – спросила Хамна, оглядывая горизонт. Арлинг тоже услышал звуки, но предпочитал дослушать Видящую до конца. Может, им и грозила новая опасность, но «пума», о которой столько говорила Фадуна там, в пещере, представляла слишком серьезную угрозу. Пора было начинать слушать Магду внимательно. 
– Спал в горах, потом хлынули дожди, и он проснулся, – похоже, ясность мысли начинала оставлять Магду. – Это страж. Другие спят глубже, проснутся позже.
– Он принадлежал серкетам? – уточнил Арлинг. – Как тот змей? 
Хотелось добавить «которого я убил», но тема была слишком болезненной, чтобы поднимать ее столь рано. Сражаться еще и с Алланом, сил пока не было. Впрочем, етобар пребывал в явной растерянности, оглядываясь на то, что случилось с его товарищами.
– Нет, – решительно покачала головой Магда. – Серкеты о них не знали, иначе не стали бы строить город. А вот ты, – она ткнула пальцем в Арлинга, – знал, поэтому и сидел здесь. Правда, Индиговый?
Трезвых мыслей Фадуны хватало ненадолго.
– А есть другие? – осторожно спросил Регарди.
Видящая предпочла ответить в своем стиле. 
– Нельзя оставлять все просто так. Гремеры не убивают до конца. Есть работа, злая, грязная. Нужно все сжечь, – Магда обвела руками арену. – Гремер оставил их гнить, чтобы съесть. А некоторые смогут встать и заразить других, чтобы те тоже начали гнить. Гремеры едят только гнилье. Это страж готовит кормушку. Завтра пойдут дожди. Тогда всем будет плохо. 
– Что ты такое несешь? – возмутилась Хамна. 
– Сжечь! – решительно повторила Фадуна. 
Арлинг повернул к ней голову, она посмотрела ему в лицо. Первое условие сделки – слушаться Видящую, и Регарди решил, что время сомнений нужно оставить позади. 
– Мы с Алланом будем носить трупы с верхних рядов, а ты с учениками приготовишь костер внизу, – распорядился Арлинг, кивнув Хамне. – Сделаем, как сказала Видящая. 
Если Хамне что-то и не понравилось, конечно, она промолчала. Халруджи не перечил господину, а молча выполнял его волю.
Все приступили к работе, даже ученики послушались, стоило Арлингу обратить на них внимание. Сам он забрался на самый верхний ряд, чтобы снять повисшего на последней лавке мертвеца. Солнце, наконец, село. Из долины веяло ночной прохладой, но не так, как раньше. Пахло странно – будто он очутился у себя на родине, в Согдарии, но никак не в пустыне. Запаха песка не чувствовалось, зато отчетливо ощущались ароматы леса – прелые, пряные, сочные. Листва была молодой, она источала запах жизни, вытесняя вековое царствие смерти, издревле поселившейся в Карах-Антаре.