Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Они прошли вдоль старой причальной стенки, побродили у закрытого Храма Морской Пены, обошли квартал со старинными особняками, даже забрались в частный сад, в котором Дэйре послышались какие-то звуки, и ни с чем вернулись на городскую набережную. Полоска неба над самым горизонтом у моря светлела. Если в начале ночи Дэйре постоянно мерещились разные голоса, запахи, мысли и непонятные ощущения, которые она принимала за тот самый знак, то под утро не чувствовала уже ничего. Лишь усталость и опустошение. Она все больше думала о цветке в стеклянном шаре, спрятанном в кабинете Лорна. Может, не стоило тратить эту ночь на поиски хранилища? В замке имелась первофлора, и ее должно было хватить на то, чтобы вызволить мать. Но от мысли, что это не она управляет магией, а магия ей, Дэйра едва не завыла от отчаяния. Все «чудеса» происходили неосознанно, а результаты подобного вмешательства частенько были смертельны для тех, кому Дэйра искренне хотела помочь.
Обратную дорогу они не разговаривали. Нильс не глядел в ее сторону, будто всем видом показывая, что разочаровался в ней. Но, скорее, правда была в том, что это она разочаровалась в себе. Дэйра сосредоточенно глядела на холку лошади, даже не стараясь следить за дорогой. Если уезжали они тайком, то вернулись уже открыто, сделав вид, что задержались на утренней прогулке. Нильс проводил ее до двери и попытался проникнуть следом – помочь сделать прическу и нарядиться, но Дэйра бесцеремонно его вытолкала. Он не настаивал, более того, даже не пытался ее утешить. По лицу Нильса было видно, что его мысли далеки от Дэйры и ее трагедии. Вероятно, он впервые задумался о том, что делать, если маркиза окажется не той, за кого он ее принял, а хранилище, если оно и правда существует, останется ненайденным.
Закрыв дверь на ключ и зачем-то подперев ее стулом, Дэйра распахнула створки окна, впуская в комнату утро и морозный воздух. Из ее комнаты был виден мост, соединяющий королевский замок с соседним утесом. Каменное полотно моста было добротным и надежным, а бушующие внизу волны казались крошечными и были похожи на пенку в чашке с кофе. Мост заканчивался грунтовой дорогой, которая скрывалась в темном подлеске. Все семь утесов Майбрака были соединены такими мостами, но Дэйру сейчас интересовал именно этот. Даже не напрягаясь, она разглядела выщерблины в камнях, которые были слишком незначительны, чтобы мостовые смотрители о них беспокоились. Магия, которая не захотела показать ей мать в темной камере, отчего-то решила обратить ее внимание на эти мелкие, незначительные трещины. 
И Дэйра, не отрываясь, стала смотреть, боясь даже мигнуть, чтобы не потерять тонкую связь, которую ощутила с камнями моста – не со всеми, но с тремя, лежащими глубоко под основной кладкой. Она почувствовала их усталость и поняла, что найдет с ними общий язык. Усталость была знакомым чувством, а значит, они договорятся. 
Когда над темным, еще спящим морем показался диск солнца, Дэйра успокоилась настолько, что смогла почувствовать не только прохладу шара, запертого в письменном столе Лорна, но и ощутить запах спрятанного в стекло цветка. Первофлора тянулась к ней, и Дэйра не стала ее отталкивать. Позволила невидимым нитям оплестись вокруг сердца и стала наблюдать за бегающими по мосту точками. То солдаты разгоняли торговцев, занявших с утра привычные места. Интуиция не подвела. Из королевского замка вилось не меньше десятка дорог в разных направлениях, но чагары вряд ли бы стали вести свою пленницу через центральные районы города. Им нужны окраинные пути, и мост, ведущий на утес, а дальше сразу в пригород, был идеальным вариантом. 
Наконец, показался экипаж. Дэйра глядела на черные коробки карет в сопровождении королевских всадников и не чувствовала ничего. Ни жалости к тем людям, которые попадут под молот ее магии, ни страха за Ингару Кульджитскую, которая сама просила о смерти. Наверное, если бы Дэйра была человеком, тем самым, каким хотела вырастить ее мать, то никогда не смогла бы даже подумать о той просьбе. Но сейчас, следя за ползущими по каменному мосту точками и пытаясь нащупать в себе отголоски того чувства, которое испытала к герцогине в подземелье, она понимала, что Ингара проиграла. Дэйра выросла той, кем должна была стать, а человеческая любовь Белым Господам была чужда. Но если не было любви к матери, то имелось уважение – к той, что смогла сказать «нет», и ненависть – к тем, что брали, не спрашивая. 
 
– Прощай, – прошептала она, и наконец, моргнула. Едва ее ресницы сомкнулись, уставшие камни вылетели из основания моста, увлекая за собой соседей. К тому моменту высоко над морем проезжали пять карет, восемь чагаров и двадцать королевских стражников, сопровождавших процессию. Люди, лошади, экипажи на миг будто замерли в воздухе, но неминуемое было не остановить. Дэйру накрыло волнами страха, боли, отголосками первых смертей, за которыми цепочкой потянулись жизни людей и животных. 
Чагары умерли все. Камни хоть и были уставшие, но согласились не спешить падать в морскую бездну. Стиснув зубы, Дэйра заставила их размозжить чагарам головы задолго до того, как их тела попадали в воду. Стражников не тронула, оставив их лететь навстречу судьбе. С лошадьми тоже ничего не смогла сделать – ни спасти, ни ускорить смерть. Все внимание она уделила тюремной карете без окон. Камни выбили дверь еще в полете, но, как Дэйра не старалась, сильно задержать падение экипажа не смогла. Лишь чувствовала, что, когда карета врезалась в морскую гладь, Ингара была внутри. Последние силы Дэйра потратила на то, чтобы заставить другие экипажи упасть подальше от того места, где качалась и медленно тонула в воде тюремная карета. Она хотела увидеть, как выплывет мать, но первофлора в стеклянном шаре давно погибла, и острое зрение пропало первым. Одно утешало. Перед тем как рухнуть без сознания, Дэйра явственно ощутила: Ингара Кульджитская была жива. 
  
Глава 20. Яблочный яд
 
Дэйра очнулась от стука. В дверь ломились, а лучи утреннего солнца доползли по полу до ее ног, но коснутся не смели. Стул, которым она подперла дверь, сотрясался, в голове царило смятение, ее тошнило. 
С трудом подняв непослушное тело, Дэйра уцепилась за подоконник и выглянула наружу. Дыра посередине моста зияла внушительная. Осталась лишь ограда на одной стороне, но и ее время было сочтено. Под порывами ветра перила опасно качались, грозя рухнуть в любую секунду. В воде еще плавали кареты, люди и животные, а значит, она пробыла без сознания недолго. На набережной суетились городские зевали, стража и даже священники. Несколько тел уже выловили, но Дэйра знала, что матери среди них нет. Четыре трупа были тщательно прикрыты плащами. Сделка Лорнов с чагарами была тайной, и мертвых врагов скорее спрятали, чтобы не посеять панику. Она улыбнулась. Скоро трупов чагаров станет больше. А рядом с ними будут лежать все те, кто перешел ей, Дэйре, дорогу.
Осознав собственные мысли, она оцепенела. Кто-то другой думал так в ее голове, не Дэйра, но дьявол, который давно выполз из бездны, приняв обличье девушки с белыми искусственными волосами. Спохватившись, она наспех нацепила слетевший во время падения парик и бросилась к двери, потому что ей показалось, что сейчас ее станут ломать.
У Нильса, действительно, был такой вид, что задержись она на секунду, и дверь была бы выломана. Больше всего ей хотелось броситься к нему, обхватить руками за шею, уткнуться ему в грудь. Стоять так и плакать – бесконечно долго, пока последняя влага не уйдет из тела. Но рядом с Нильсом стоял Томас, и по его взволнованному виду было понятно, что это он сейчас пришел за утешением, ее же слезы будут, как всегда, лишними. По лицу же Нильса понять ничего было нельзя. Убедившись, что она в порядке, он напустил на себя безразличный вид и, проникнув вместе с Томасом в комнату, занял место у окна, с любопытством глазея на обломки моста.
– Поплачь, Дэйра, будет легче, – сказал Томас, заключая ее в свои объятия. Это было заманчивое предложение, но так как рыдал уже он, Дэйра решила от двойных слез отказаться.