Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Нильс выдохнул и оглядел себя, словно не ожидал, что после своих слов все еще будет жив. Дэйра молча глядела на него, понимая, что из огромного монолога, в первую очередь, извлекла для себя неутешительный вывод: с людьми ей не по пути. Наверное, она и раньше подозревала это, но сейчас осознание собственной чуждости накрыло с головой. 
– Знаю, ты мне не веришь, – продолжил было Нильс, но Дэйра его перебила:
– Сколько древних проснулось?
– Нетэра тебе рассказывала, сколько древних она извлекла из ледников Бардуага? – вопросом на вопрос ответил Нильс.
– Трое, – сказала Дэйра и тут же поняла, что совершила ошибку. Нильс был профессиональным лжецом и специально уточнил, что ей было известно о древних, чтобы не попасться. 
Кажется, он понял ее промах, потому что шутливо выставил вперед руки:
– Я тебе не враг, не злись. За ответ на твой вопрос о древних такие люди, как Амрэль, готовы убивать, но у меня нет причин лгать. Просто поверь. В Бардуаге их было трое. И они все мертвы. Старик погиб в руинах больницы, трупы остальных мы нашли сразу после их побега. Нетэра держала Старика в специальной камере, построенной из камней, извлеченных из ледника. Поэтому я так уверенно говорю о его смерти. Ведь больница разрушена. Те же двое, что сбежали от сектантов, своих сил не рассчитали. Их убил наш воздух. Нетэра считала, что хранилище поможет древним обрести магию и способность жить в нашем мире, но это не так. Шанс есть только у их потомков. У таких, как ты, Дэйра.
– И много таких, как я? – спросила она, чувствуя, как бешено колотится сердце. Они оба понимали, что речь шла не о тех детях, которых Нильс отвез в Мволу.
– Оцени мою откровенность, когда потом ответишь на вопрос: возьмешь ли ты меня в Майбрак, – сказал Нильс. – Таких, как ты, в мире двое. Но прежде, чем ты спросишь, кто этот второй, я должен рассказать, о чем поклялся хранить молчание. Это тайна, о которой знают только те, кто возглавляют «Крепто Репоа», меня посвятили в нее лишь потому, что я отправлялся к тебе. Итак, древние, действительно, пользовались силой своей природы, но по-настоящему извлекать из нее магию могли немногие. Этих немногих и называли Белыми Господами, их боялись, но без них не могли. Насколько нам известно, они погибли первыми. Мы не знаем, что время от времени пробуждает древних к жизни в разных точках нашего мира. О Сангассии и ее древних стало известно лишь после того, как нам передали манускрипты из нашего ордена в Сикелии. Ты знаешь, где это, Дэйра?
– Где-то очень далеко на Востоке, – мрачно буркнула она. Нравоучительный тон Нильса бесил.
– Да, и я там был. Пустыни, степи, горы и страшные люди, которые курят тот самый журавис, погубивший Ирэн. Именно в Сикелии пробудился первый древний. Это случилось много сотен лет назад, задолго и до нас с тобой, и даже до «Крепто Репоа». И этот древний оказался магом. Мы можем лишь догадываться, что в Сикелии, в хребтах Гургарана имелось хранилище, которое и дало ему такое могущество. Пример этой страны показывает, что бывает, когда древнее вторгается в настоящее. Сохранились летописи, которые рассказывают о Сикелии, как о цветущей стране, полной озер, рек и вечнозеленых лесов. Сейчас Сикелия – это пустыня. Географы потом напишут, что плодородные земли превратились в пески из-за деятельности человека, но в «Крепто Репоа» считают, что человек тут не причем. Древний попытался привыкнуть к новому миру и, прежде всего, изменить его под себя. Ему это не удалось, видимо, хранилище было не настолько обширным, как в Сангассии, но то, что у него вышло, заставляет нас желать всем древним смерти. В горах Гургарана тот древний сумел возродить часть природы своего мира, которая оказала влияние на всю страны – Сикелия превратилась в пустыню. Сам же древний основал культ себя, со временем плавно влившись в пантеон местных богов. Он стал богом самума и ветров Нехебкаем, а вокруг него образовался орден серкетов, остатки которого до сих пор разбросаны по Сикелии.
– Я слышала о серкетах, – вдруг вспомнила Дэйра. – Учитель географии о них рассказывал. Правда, он говорил, что они поклоняются золотому змею, а не богу ветров. 
 
– Все верно он говорил, – кивнул Нильс. – Серкеты стали знаменитостью, о них в Сикелии даже книги пишут и пьесы разыгрывают. Хотя встретить настоящего серкета еще сложнее, чем етобара. Дело в том, что не все древние были антропоморфны. Ты знаешь такое слово, Дэйра?
– Хочешь сказать, что они были чудовищами? – злобно спросила она, уязвленная вопросом. Вероятно, Нильс считал, что если она выросла в Эйдерледже, который, по его мнению, очевидно, был той еще дырой, то и знать о мире ничего не могла. 
– Что-то в этом роде, – кивнул он. – Нехебкай был огромным змеем. Хотя мне тоже трудно в это поверить. 
– Почему ты говоришь «был»?
– Потому что его убили этим летом.
– Змея убили? – переспросила она.
– Да, – снова кивнул Нильс. – Об этом нам сообщил человек, слову которого верят не только в «Крепто Репоа», но и в правительстве Агоды. Впрочем, он вхож в государственные круги многих стран. Тебе его имя ничего не даст.
– А если мне интересно?
– Тигр Санагор, которого чаще называют иманом, чем по имени. 
– Это он убил древнего мага? – Дэйра почувствовала, что от этого вопроса у нее неожиданно похолодело в сердце.
– Нет, то был результат долгой операции, которую готовили в «Белой Мельнице», – это дружественный нам орден в Сикелии, – уклончиво ответил Нильс. – Нехебкая пытались убить очень давно, но именно это лето стало знаменательным. Думаю, в его убийстве участвовало много людей, вряд ли кому-нибудь под силу справиться с подобным в одиночку. Мы еще до сих пор не знаем о последствиях, ведь Нехебкай возродил древнюю флору и фауну в горах Гургарана. Как долго она продержится без мага? И насколько опасна для человека? Но кое-что уже ясно сейчас. В Белых Песках – самой засушливой пустыне, занимающей долину к западу от Гургарана, почти все колодцы, которые оставались пустыми в течение сотен лет, наполнились водой. И это спустя пару месяцев после его смерти. Мы предполагаем, что Сикелию ждут серьезные климатические изменения. Возможно, на это уйдут десятилетия, ведь Нехебкай перестраивал ее под себя много лет. 
– В «Белой Мельнице» есть люди, способные убить столь могущественного мага? – снова спросила Дэйра, продолжая ощущать тревогу. – Какой же силой обладают они сами?
– Тигр сказал, что Нехебкая удалось загнать в ловушку, где он остался без поддержки источников силы. И наша природа сама добила его. К сожалению, я не знаю подробностей. Но, очевидно, ушли годы, чтобы подготовить такую операцию. Ты так интересуешься, потому что боишься?
– Кто еще кроме Нехебкая? – проигнорировав его вопрос, спросила Дэйра. 
– Мы подозреваем хана Айбака. Есть определенные доказательства того, что он может быть древним. В «Крепто Репоа» считают, что Айбак проснулся совсем недавно – может, лет двадцать назад. У него не было столько времени, как у Нехебкая, но размах его аппетитов не менее велик. Он ведь тоже перестраивает мир под себя. Поэтому ты нужна нам, Дэйра. Нужна, чтобы остановить войну. Если Айбак – тот, о ком мы думаем, Сангассия будет лишь первой из многих. За ней падет Агода, а дальше весь мир. 
– Но с Нехебкаем же вы справились сами? Почему не позвали этого вашего Тигра с его «Белой Мельницей»? Почему так долго тянули? Мой отец, возможно, уже погиб там, у ханов, а вы городите замки из лжи! Зачем был весь этот спектакль, Нильс? Какой, к дьяволу, донзар из Лаверье? По твоим словам, можно подумать, что меня в Эйдерледже взаперти держали. Месяц назад старшая дочь Фредерика Зорта вообще никому была не нужна! Я спокойно разъезжала по герцогству, сотни раз охотилась одна в лесу, в конце концов, с такой подготовкой, как у тебя, можно было запросто проникнуть ко мне ночью в комнату и все рассказать. Да я ведь там только и мечтала о том, чтобы сразиться с чагарами! Неужели ты думаешь, что я бы тебе не поверила?