Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

А потом она рассказала свой план. Он был не менее бредовым, чем другие страшные мысли, которые прятались в ее голове, но даже Марго с Лорой план понравился. Что же до мужчин, то все заверили, что не смогут смотреть друг другу в глаза, если не сделают все от них зависящее. Энтузиазма не проявил только Нильс, но за него решил Томас, который с горящими глазами бросился собирать вещи и проверять оружие. Глаза горели в тот момент у всех. Дэйра глядела на них и видела перед собой донзаров из Копры, которые тоже когда-то ей поверили. Бабка София скорбно молчала, а голоса из Вырьего Леса тянули реквием. 
Говард Белиорский сделал то, что и ожидала Дэйра. Поговорил с замковой охраной и разузнал дорогу, по которой можно было быстрее добраться до следующей почтовой станции. Ей редко пользовались – зимой узкую колею засыпало снегом, а летом и весной разбивало дождями и грязью, делая непроходимой. Но сегодня для замыслов Дэйры все складывалось идеально. Грязь замерзла, став каменной и превратившись в идеальное дорожное полотно. Они должны были успеть.
Когда от замка Бардуаг осталась лишь точка на горизонте, кареты оставили на перекрестке вместе с Лорой, Марго и капелланом, который хоть и рвался в бой, но послушался Дэйру. Кому-то нужно было охранять женщин и транспорт. Все остальные пересели на лошадей и помчались, что было духу. 
Никто и слова не сказал, когда Дэйра посадила себе на спину рыжую птицу, которая вцепилась в ее плащ, став с ней одним целом. Птица хрипло кричала, давясь ветром и развевающимися волосами маркизы. На коленях у каждого всадника тряслось по медвежьей шкуре – подарок герцога Морта в обмен на сомнительные услуги Дэйры. 
В детстве Поппи рассказывала Дэйре сказки про страшных медведей-оборотней, которые спускались с небес по железным цепям в самые лютые зимы и рвали путников на дорогах. Повзрослев, Дэйра узнала про банды лихих разбойников, которые рядились в медвежьи шкуры, изображая из себя оживших монстров, и грабили на лесных трактах. Правда ей не понравилась, но в сказки она верить не перестала. 
Дэйра вырвалась вперед и с того момента скорость перестала иметь значение. Они мчались, словно снежная лавина, которая стала неизбежностью для торопящихся в Майбрак черных карет Лорна, не ведающих о погоне. Капитан Белиорский с четырьмя стражниками и Томас преданно скакали за маркизой, глядя в спину с выражением полного доверия. Только Нильс держался позади, словно еще не решил, на чьей он стороне. Она его не торопила. Оруженосец брата что-то знал про нее такое, чего не знала она сама, поэтому Дэйру устраивала его настороженность. Им лучше было держаться друг от друга подальше. Особенно тогда, когда ее безумные псы оказывались на свободе. 
Птица все кричала и кричала, ветер дико выл, бил в лицо и яростно метался, не в силах остановить то, что никому было неведомо. Граф Эстрел выехал из замка на рассвете, а Дэйра бросилась в погоню к концу дня. И тем не менее, к ночи они догнали трясущиеся по замерзшей колее черные кареты с гербами Лорна. 
Их было семеро, почти вдвое меньше, чем охрана Эстрела из дюжины стражников, прекрасно вооруженных и достаточно опытных, чтобы отразить нападение даже большой лесной банды. На землю опустилась суровая декабрьская ночь, наполнив мир чернотой и холодом, но Дэйра только ее и ждала. 
Ей пришлось пропустить вперед Белиорского, который, завидев кареты, стал стрелой, выпущенной в мишень. Граф Эстрел был обречен. От напряжения у Дэйры давно шла носом кровь, и она спешилась в снег, чтобы успокоиться и остановить бешено вращающийся вокруг мир. Головокружение прошло быстро, едва она набросила на плечи медвежью шкуру, последовав примеру своих людей. 
Заслышав страшные рыки и вопли не на шутку перепуганных стражников, маркиза подивилась артистичным таланты, которых не ожидала от Томаса и Белиорского. Слишком достоверно они изображали из себя медведей. Взглянув в сторону дерущихся, Дэйра ожидала увидеть, что угодно, но только не звериную морду, разрывающую грудь солдата. Морок прошел, стоило моргнуть. Не было никакого медведя, то был Белиорский, катающийся в снегу с одним из охранников. Оба потеряли мечи и пытались резать друг друга ножами. Дэйра поискала глазами остальных. Вздрогнула, увидев мертвого медведя, утыканного стрелами. Туша лежала на человеке с отгрызенной головой. Девушка медленно моргнула, и медведь пропал, превратившись в одного из стражников капитана с окровавленным ртом. 
 
Какое-то время Дэйра смотрела на Томаса, дерущегося сразу с двумя солдатами, и не могла понять, кого она видит – брата или медведя. Судя по крикам и реву, перед ней все-таки был медведь. А вот Нильс. Оруженосец был единственным, кто отказался рядиться в медвежью шкуру. Он подскочил к Томасу, но тот уже задрал противника и пошел на донзара, который побелел лицом и едва не выронил меч от испуга. Дэйра бы тоже испугалась, если бы рядом с ней оказался такой здоровый зверь.
Пора вмешаться, шепнули в голове. Кровь из носа прекратилась, да и крутящийся мир остановился. Надо было спасать лошадей графа Эстрела, потому что их собственные кони пали, не выдержав бешеной скачки, заданной безумием Дэйры. Медведи же, ведомые сумасшедшими псами, не делали разницы между людьми и лошадьми и рвали всех подряд. Не пережила гонки и рыжая птица, раскинувшаяся чучелом на белом истоптанном снегу. Ее времена прошли, а второе рождение закончилось слишком быстро. Иначе быть не могло, когда твой путь пересекался с Белой Госпожой. 
Из нее получилась страшная медведица. Спрятавшись за звериной мордой, Дэйра поднялась на задние лапы, дивясь новой высоте, с которой мир выглядел иначе. У нее был яркий рыжий мех и мягкое белое пузо – таких медведей она в Эйдерледже не видела. Несмотря на массивное тело, бежать получилось легко и мощно. Только подумав, Дэйра оказалось у одной из карет, легко отбросив в сторону стражника в черном. Наверное, она его убила, потому что снег под лапами окрасился багрово-алым, а человек с разорванной шей врезался в дерево и остался под ним навсегда. Оглянувшись, Дэйра вовремя рыкнула на черного медведя, который, войдя в охотничий раж, пытался задавить обезумевшего коня. 
Медвежья шкура требовала крови, но Дэйра сумела вспомнить, ради чего все затевалось. Ни графа Эстрела, ни Феликса Бардуажского среди сражающихся не было. Впрочем, не они одни пустились в позорное бегство. Когда на тебя ночью нападают семеро разъяренных медведей, нет ничего мудрее, чем бегство. 
След графа обнаружился быстро. Она учуяла его запах легко, стояло лишь вспомнить красивое жестокое лицо Георга. Эстрелу не повезло. Дэйра нашла его лошадь со сломанной ногой в зарослях шиповника. Граф даже не стал тратить время, чтобы добить ее. Но на что он рассчитывал, оказавшись один, без лошади, в ночной заснеженной бардуажской чаще? Ты в Вырьем Лесу, усмехнулась Дэйра. Ты на моей территории. 
Задрав коня, она не спеша отправилась туда, откуда пахло человеческим страхом. Завидев лежащего на снегу Эстрела, Дэйра его пожалела. До сих пор не везло только ей. Видимо, падая с лошади, граф тоже повредил ногу. В темноте он не мог видеть надвигающейся на него медвежьей туши, но наверняка слышал, как тяжело проваливался снег под лапами Дэйры, и как жадно вырывалось дыхание из груди огромного зверя.
Тем не менее, Эстрел пытался бороться за жизнь. Он то полз, то переворачивался на спину и принимался размахивать ножом, словно это перо могло проткнуть тот слой жира, что трясся вокруг тела Дэйры. Она навалилась на него грузно, тяжело, с осознанием превосходства и одновременно глубокой жалости – к себе и к нему, потому что он был обречен, а она вряд ли когда-нибудь избавится от безумия, навсегда поселившегося в ее крови. Ведь Дэйра поверила в то, что была медведем, а значит, с ясностью разума можно было попрощаться. 
– Где Феликс? – спросила она, сбрасывая с головы медвежью морду, которая служила капюшоном. Поспешила. Эстрел, до этого лежащий под ней тихо и неподвижно, как покойник, вдруг снова стал юрким и сильным. Он легко сбросил ее с себя и откатился в кусты. Но вокруг были снег, ночь, Вырий Лес и Дэйра, которая никуда не делась.