Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Дэйра вздохнула и… После вчерашней ночи она не должна была чувствовать ничего, но это было не так. Дышать стало еще сложнее, и она уже собиралась скрыться незамеченной, а после сослаться на нездоровье, когда увидела капеллана, приветливо машущего ей рукой. Перед Карлусом громоздились золоченные блюда, наполненные кушаньями, от одного вида которых у Дэйры заурчало в животе. Только сейчас она вспомнила, что последний раз ела в Копре, когда пыталась запихать в себя завтрак после своего несостоявшегося повешения. Зато сейчас голод вовсю дал о себе знать, и ноги сами понесли Дэйру к столику капеллана. 
Наемся, решила девушка, рассеянно слушая Карлуса Рейнгольда, расхваливающего таланты местных кулинаров. Ему не нужно было так стараться – она была готова съесть даже тарелки, на которых дымились изысканные яства. 
Будь ты проклят, подумала она, вгрызаясь в сочную куриную ножку и глядя на Нильса, который пустился в пляс с Лорой. Гуляй со своей девкой, сколько хочешь, я к тебе и близко не подойду. И извиняться тоже не буду, потому что не за что. Будешь потом еще жалеть о своем упущенном счастье.
В этот момент Нильс посмотрел в их сторону, заметил Дэйру и, ничуть не смущаясь, отвесил ей поклон. В его глазах плескалось прямо-таки неподдельное счастье.
– Да и черт с тобой! – выругалась Дэйра и бросила недогрызенную кость псине, которая дежурила около столов в надежде на подачку. Пес давно на нее поглядывал, решая, стоит ли связываться, но усмирив гордость, подобрал лакомство и скрылся под лестницей. Вот и ей стоило поступить также.
Чувство насыщения пришло внезапно, как и осознание того, что Карлус все это время что-то ей говорил. Кажется, речь шла об Ирэн и о каких-то бумагах, которые он для нее подготовил. А, так они уже и брачный договор состряпали. Эх, пожалела бы она Феликса, не будь он такой скотиной, какой казался. 
– Дэйра, дорогая, – зачирикала над ухом Ирэн, вдруг оказавшаяся в этой части залы. Дэйра запаниковала, но Феликса с подругой не было, и девушка потянулась за мороженым, собираясь втолкнуть в себя пару ложек. Странно, но она ожидала, что проглотит, как минимум, целую индейку, которая, истекая соком, возлежала перед ней в груде фруктов и овощей, но сейчас к горлу подступила сытая тошнота, говорившая о том, что Дэйра объелась. 
После приветствий последовали горячие пьяные объятия, потому что Ирэн была беспробудно пьяна. Возможно, Дэйра на ее месте напилась бы тоже.
– Поздравляю, поздравляю, – пробормотала она, хлопая по спине повисшую на ней подругу. – Да, я тоже за тебя рада. Прямо очень рада. Очень, очень. Хочешь мороженого?
Сунув в руки плохо соображающей девушки фужер с подтаявшим мороженым, Дэйра поднялась и увидела Феликса, который тоже ее увидел и быстрым шагом направился к их столику.
Бежать было поздно, потому что лестницу блокировали слуги, тащившие тушу зажаренного целиком кабана.
– Позвольте я провожу вас к герцогу, маркиза. – появившийся неоткуда седовласый лакей был почти похож на ангела. – Его милость приглашает вас к своему столу.
– С превеликим удовольствием, – чопорно произнесла Дэйра, с трудом заставляя себя не бежать. Ускользнуть прямо перед носом Бардуажского младшего было несказанно приятно. 
Герцог ждал ее в нише на балконе, откуда открывался вид на весь гуляющий зал. Морт Бардуаг разменял седьмой десяток, но выглядел удивительно хорошо. В Сангассии о его помешанности на здоровом образе жизни и желании дожить до ста лет ходило слухов больше, чем о Лорнах. Дэйре же со своей безумной репутацией и вовсе было до него далеко. Светло-каштановая шевелюра герцога была густой и пышной, без намека на старческую лысину или седину. Злые языки болтали о парике и тайных болячках хозяина Бардуага, но, глядя на цветущий вид человека, поднявшегося при ее появлении, его гладкую кожу, подтянутый, гладко выбритый подбородок и сияющие глаза, Дэйра подумала, что Феликсу придется очень долго ждать наследства. Похоже, Морт, действительно, взял курс на столетие. 
Они долго обменивались ритуальными фразами и приветствиями, от которых устали оба. Первым не вытерпел герцог, который, махнув рукой на этикет, притянул Дэйру к себе и крепко, по-отечески обнял. Она тоже была рада видеть Морта, который часто гостил у них в Эйдерледже и всегда относился к ней хорошо. 
 
Усадив гостью за стол, герцог принялся лично накладывать ей в тарелку разные кушанья, чем дико возмутил слугу, собиравшегося делать тоже самое. Впрочем, глядя на вареные овощи, кусочек сыра и пару стебельков спаржи, которыми угостил ее герцог, Дэйра с сожалением вспомнила об индейке, оставшейся на столе капеллана. Есть по-прежнему не хотелось, однако диетические пристрастия хозяина замка ей явно были не по вкусу. Перед самим герцогом возвышалась горка вареного риса, посыпанного зеленью. Подумав, что слухи о том, что Морт отказался от пищи животного происхождения, оказались правдивы, Дэйре стало совсем грустно. 
И тут ее будто плеткой по спине хлестнули. Она едва не опрокинула на себя тарелку с овощами, так как подпрыгнула на стуле от внезапной боли, пронзившей спину. И уж совсем неожиданно им на стол посыпались какие-то перья. Пестрые, короткие, пушистые и пыльные, они плавно опустились на вегетарианские блюда герцога как раз в тот момент, когда Морт поднимал бокал с водой, собираясь выпить за приезд Дэйры. Одно из перьев коснулось ее руки, и неприятные ощущения повторились. Прикосновение походило на маленький ожог.
Однако видением произошедшее не было. Морт подскочил и принялся орать на обомлевшего слугу, а Дэйра подняла голову и уставилась на чучело огромной птицы, которое висело над креслом герцога. Источник перьев был найден. Птица была рыжей, наглой и смотрела дерзко, будто наслаждаясь тем, что она только что испортила ужин герцога Бардуажского. Ее маленькие черные глазки буравили Дэйру, а маркиза в ответ не могла отвести от нее взгляд. Что-то знакомое было в этой птице, до боли родное, до дрожи страшное. 
– Кто она? – спросила Дэйра герцога, с трудом вклинившись в его брань. Впрочем, ее не услышали. В нишу набилось столько слуг, что казалось, еще немного и балкон рухнет. Они шумели, галдели и пытались снять чучело, с которого продолжали сыпаться перья, но странности вечера прекращаться не желали. Принесенная лестница сломалась, и слуга рухнул на пол, едва не задев накрытый стол, а когда чучело попытались сбить палкой, опрокинулся канделябр со свечами, подпалив скатерть.
В результате, взяв Дэйру под локоть и пообещав каждому из слуг порку, герцог увел ее в свой кабинет, который находился неподалеку. И тут девушка заподозрила, что за желанием увидеть ее скрывалось кое-что еще. Она уже замечала такой взгляд у Морта раньше – когда он договаривался с ее отцом о торговых пошлинах между герцогствами. 
И все же птица ее интересовала больше.
– Что это за чучело? – повторила она вопрос, когда Морт усадил ее в кресло у камина, а сам занял место напротив.
– Досадное недоразумение, – скривился герцог. – Я давно собирался выбросить эту рухлядь, но она все-таки успела мне прежде нагадить. Наверное, мысли прочитала. Мой дед был охотником, от него все эти ужасные чучела в моем замке. Завтра же велю всех уничтожить. 
– А вы знаете, что это за птица? Она из местных? В Эйдерледже таких не водится. 
– Дорогая, сдалось же вам это чучело. Я по птицам не знаток, но у нас такие тоже не живут. Припоминаю, что деду птица досталась от его родителей. Говорят, это самое древнее чучело, которое сохранилось до наших дней. Самое примечательное в нем то, что оно выглядит лучше новых. Выглядело. Думаю, это из-за свечей. Я редко трапезничаю в том месте, а когда накрыли стол и принесли много свечей, от поднявшегося жара растаял клей, и нашу еду испортили эти поганые перья. Давайте лучше поговорим о Майбраке. Вы бывали в столице раньше?
Дэйра прищурилась. Герцог прекрасно знал, что в детстве она путешествовала по Сангассии, но предпочитал толочь воду в ступе, чем переходить к делу. А в том, что у него было к ней дело, Дэйра не сомневалась. В зале присутствовало много лиц, уделить внимание которым было куда полезнее, чем ей – например, тот же граф Эстрел.