Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)
В крытой галерее, которая вела к трибуне, где сидела ее семья с почетными гостями, подшитый наспех подол оторвался, и Дэйра, которая и так должна была появиться последней, задержалась, пытаясь справиться с нарядом. Она предпочла бы оторвать кусок ткани, но опасалась материнской истерики, которую герцогиня ей бы, наверняка, потом закатила. Да и насмешливые взгляды столичных гостей тоже терпеть не хотелось. На нее и так все будут пялиться. Впервые в истории турниров Эйдерледжа на троне «королевы» будет сидеть столь странная и неподходящая кандидатура. Об этом ей сообщил сегодня едва ли не каждый – начиная от Гарона Шонди и подруг и заканчивая горничными. Кто-то говорил прямо, другие утопали в витиеватых фразах, которые оскорбляли еще сильнее. Дэйра выслушивала каждого, молча улыбалась и откладывала имена обидчиков в памяти – чтобы отомстить, когда у нее будут на то силы и время. Единственным человеком, оставшимся равнодушным к ее роли, был Томас. Накануне турнира брат вообще резко потерял интерес ко всему происходящему и был занят какими-то своими малопонятными Дэйре делами. Нильс бегал за ним, как собачка на поводке, и тоже не обращал на Дэйру внимания. Приравняв равнодушие брата к оскорблению, Дэйра нацепила маску ненависти ко всем собравшимся, но донести ее до трибуны не успела – оторвался подол.
Пока она растерянно глядела на свои коленки, торчащие из-под верхней, короткой юбки, затрубили герольды. Похоже, турнир открывали без королевы. Да и кому она была нужна, когда среди участников – сам Амрэль Лорн. Дэйра со вздохом глянула в окно галереи, раздумывая, что случится, если она все-таки не придет.
Между тем, начиналась ее любимая часть. Вабары, блистающие полным вооружением и доспехами, торжественно проезжали мимо турбин на конях, живописно задрапированных в длинные попоны, расписанные яркими красками, с изображением гербов и девизов. На одних всадниках были накидки из серебристого и малинового бархата, на других – из бархата золотистого и коричневого цветов. Шлемные украшения, которые должен был сбить противник в поединке на мечах, ярко пестрели в осеннем воздухе. Тут были и платки возлюбленных, и перья диковинных птиц, и даже небольшие чучела гербовых животных.
За всадниками, пританцовывая, шла шеренга из младших вабаров в полном боевом облачении. Красивый обычай не только украшал турнир, но и имел целью приучить мальчиков с детства к тяжелому весу доспехов.
Люди восторженно кричали, приветствуя участников, а герольды, надрывая глотки, объявляли правила и ограничения. Ограничений было немного: запрещалось атаковать ноги и правую руку противника, не прикрытую мечом, и очень скоро начали называть имена участников. Как всегда, они были вычурными, смешными и безумно интересными, являясь солью и перцем, придающими турниру особый вкус.
– Альмидор Верный, Фульгинар Бесстрашный, Яростный Дракон, Пальмидас Искренний, – надрывался герольд.
С платьем надо было что-то делать. Если возвращаться назад и переодеваться, то, значит, терять полчаса – быстрее преодолеть все лестницы и добежать до своей башни просто не получится.
– Хлоридан Смелый, Альтомар Кровавый, Термодонт Гневный, Эролин Жестокий, Рыцарь Лебедь!
Услышав последнее имя, Дэйра едва удержалась от смешка. Рыцарем Лебедем себя назвал Томас, и только боги знали, что было в голове у ее брата, когда он выбирал прозвище. Намекал на лебединую грацию? Так, это больше для дам подходит. Впрочем, вероятно, в дам он и целился. При упоминании имени Томаса трибуны взорвались женскими криками восторга. Все дамы «болели» за ее брата.
Дэйра заморгала, переводя взгляд обратно в галерею, и вдруг заметила темную фигуру в плаще, стоявшую у дальнего окна. Человек стоял так тихо и неподвижно, что заметить его было сложно. Дэйра собиралась уже закричать, потому что в этой галерее никто кроме нее и членов семьи появиться не мог – гости попадали на трибуну через другой коридор, но тут поняла, что человек ее не видит. Он стоял к ней спиной и что-то быстро делал руками. В голову поползли совсем нехорошие мысли.
– Амрэль Лорн, – объявил герольд, и на трибунах повисло молчание. К чести королевского брата он не стал настаивать, чтобы его представляли первым – обычно рыцарей называли по порядку, кто первым записался, – однако его имя резало слух слишком многим, чтобы радоваться его участию в турнире.
Дэйре очень хотелось поглядеть, на какой лошади и в каких доспехах выехал Лорн, но все ее внимание занял человек в плаще, казавшийся очень опасным. Однажды, когда Поппи предложила ей носить с собой маленький нож, спрятанный в поясе, Дэйра подняла кормилицу на смех, ведь даже отец не носил оружие, когда был дома, но сейчас слова старой донзарки показались не лишенными смысла. Чего-то все-таки старые люди знают, чего не известно молодым.
Какое-то мгновение она колебалась позвать ли стражу или заговорить с незнакомцем, когда ее увидели. Человек в капюшоне как раз посмотрел в сторону, откуда выезжал Лорн, и заметил Дэйру, стоящую у окна. Реакция была неожиданной. Втянув голову в плечи, он попытался спрятать лицо глубже в тени капюшона, но блокнот и уголь в руках уже все рассказали. Видимо, Томас тоже это понял, потому что с досадой протянул:
– И какого дьявола сюда принесло мою сестрицу, которая должна сидеть на троне королевы, а не шарахаться по галереям, когда турнир уже начался? Нет, правда, что ты здесь забыла?
От неожиданности Дэйра не сразу нашлась с ответом, ляпнув первое, что пришло в голову:
– Платье порвалось, – а уже потом, сообразив, с полным правом перешла в атаку. – Я хоть от своих обязанностей не отлыниваю. Между прочим, на тот самый трон и топала. Но, будь так добр, ответь на вопрос. Если ты здесь, то кто там?
И она указала на Рыцаря Лебедя, который гарцуя, красовался перед зрителями.
Доспехи Томаса Зорта, хорошо знакомые Дэйре, сидели на нем, как влитые. Поверх грудной кирасы, украшенной дополнительными вставками из серебра с изображениями роз и лилий, была наброшена накидка без рукавов из шелка с геральдическими знаками, которые были также выбиты на наручах и наплечниках шаровидной формы. В руках рыцарь держал вогнутый четырехугольный щит, расписанный, не иначе как самим Томасом. Сверху и с низу щита выступали железные острия. Мантия серебристого цвета ниспадала с плеч наследника Эйдерледжа, а на шлеме развивался яркий лоскут, в котором Дэйра узнала свой платок, исчезнувший пару недель назад. Она расшила его цветами и узорами, как велела герцогиня, собиравшаяся включить платок в будущее приданое дочери. Похоже, несносный Томас украл его, чтобы использовать в качестве шлемного украшения, которое должно было стать мишенью для противника.
– Хорош, да? – не удержался от улыбки Томас. – Отсюда отличный вид, куда лучше, чем с твоего места на трибуне. Смотри, начались пешие поединки. Спорим, что Нильс не проиграет.
– Нильс? – выражение «глаза полезли на лоб от удивления», оказывается, вполне могло отражать реальность. – Ты нарядил его в доспехи вабара, дал ему копье и меч вабара, посадил на коня вабара и разрешил участвовать в турнире для вабаров?
– Что ты заладила, сестрица, – поморщился брат. – Вабары, вабары… Когда Нильс сказал, что проезжий монах обучил его копейному бою на лошадях, я понял, что это подарок судьбы. Конечно, сначала не поверил. Но он говорил так убедительно, что я отвел его в поле за реку, посадил на коня, дал копье и велел скакать во всю дурь. Пчелиный улей он сбил сразу и без промаха. Вопрос был решен.
– Какой вопрос?
– Ох, и ты еще называешься моей сестрой, женщина, – Томас закатил глаза, а потом вернулся к эскизу, который малевал до этого. – Если бы ты меня хорошо знала, то давно бы поняла, что я ненавижу турниры. Нет ничего глупее копейного поединка на лошади. Но попробуй это отцу скажи. Сражу же в военную академию отправит, чтобы там дурь из сына выбили. Он уже давно грозится. Но вообще я тобой горжусь, сестра. Потому что, если бы не твой дурацкий поступок на охоте, у меня бы не было Нильса. Не парень, а золото. Мне даже ему объяснять ничего не пришлось. Сам подошел и сказал: «А давайте, господин, я вместо вас в поединках поучаствую. Роста мы одинакового, на коне держаться умею, с копьем тоже хорошо обращаюсь. Не посрамлю. А вы, между тем, попробуйте турнир нарисовать – ведь когда еще будет такая возможность со стороны на него посмотреть».