Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Но если с душой он разобрался, то уговорить пальцы продолжать сжимать подпорку становилось труднее. Азатхан глядел во тьму уже целую вечность. Что он собирался там увидеть? Армию шпионов Джавада, которые облепили башню в надежде подслушать тайные разговоры гостей из Иштувэга? «Нет, Азатхан, сумасшедший здесь только один, – подумал Регарди. – Да и он оказался у вас за спинами, а вернее под ногами, лишь потому, что прыжок вниз обещал проигрыш, а прыжок вперед делал игру честной».
Его выручил Джаль-Баракат, которому надоело ждать подозрительного серкета.
– Я ценю твою преданность нашему делу, Азатхан, но у меня мало времени. Поторопись.
Серкет поднялся не сразу, и Регарди показалось, что тот медлил специально, чтобы показать Джаль-Баракату, что сам принимает решение. Однако у Арлинга не было ни времени, ни желания разбираться в отношениях врагов. Секунды утекали, а пальцы и предплечья начинало жечь изнутри огнем, словно по его венам текла не кровь, а раскаленная лава. Он не сразу изменил положение тела, опасаясь, что Азатхан услышит шорох, и заставил себя подождать еще несколько минут, каждая из которых показалась ему изысканной пыткой. Но разве не этого он хотел, прыгая на башню?
– Подобный приказал закончить с Белой Мельницей до начала лета, а мы оба хорошо знаем, что терпения у него мало, – раздался сверху голос Джаль-Бараката. – Особенно после того как однажды кто-то уже солгал ему, заверив, что отправил Мельника за Гургаран.
– Я бесконечно благодарен Подобному за то, что он простил меня и дал возможность исправить ошибку, – сухо прошелестел Азатхан. – Вмешательство ученика Тигра стало непредвиденным обстоятельством.
– Мне не нужны объяснения, – ответил Джаль-Баракат. – Ошибаются даже боги. К счастью, у тебя появился шанс все исправить.
– Я не подведу.
– Надеюсь. Более удачного момента не найти. Упустим его, и Мельник затеряется в пустыне, как ветер. Сейчас, когда все повстанцы собрались вместе на Птичьих Островах, у нас появился шанс разделаться с ними навсегда. Одним ударом.
– Это будет не трудно. «Бледная Спирохета», которой мы заразили корабль повстанцев в прошлом месяце, уже должна распространиться по острову. Несмотря на то что начался высокий сезон торговли, последняя барка островитян заходила в Самрию неделю назад. Наместник считает, что они боятся войны, но я думаю, это болезнь. Я найду тех главарей повстанцев, кто уцелел, и завершу то, что не сделала спирохета. Без своих голов гидра Мельницы погибнет быстро.
– Ты уверен, что справишься один?
– Да, Чистый, – произнес Азатхан. – Проникнуть на острова одному легче, чем группой. Я возьму с собой «огненный шторм» и подсыплю его в водохранилище. Те, кто уйдут от меня и не заразятся спирохетой, сгорят от неутолимой жажды в течение недели. Жизнь на островах – уже вопрос времени. После меня там не останется никого.
– Хорошо, – кивнул Джаль-Баракат. – Я принес тебе кое-что. Это на случай, если ты найдешь Мельника смертельно больным. И сам не забудь принять.
На перила лег плотный мешочек, а в воздухе разлился ванильный аромат с нотками горечи.
– Я уже принимал противоядие в Иштувэга, – возразил Азатхан.
– Спирохета не простая болезнь. Она сильно меняется от климата, а от тебя зависит слишком многое. Помни, твоя цель – не уничтожить повстанцев, а захватить Мельника. Он нужен нам живым и в сознании. Второй раз Подобный не прощает.
– Все получится, – нервно сглотнул Азатхан. – Мой корабль отплывает завтра утром. Через три дня я привезу вам Тигра Санагора и хорошие новости. Какие будут распоряжения насчет предателя Ларана? Каратель просил доставить его живым, чтобы убить лично.
– Не трать время на этого пса. Но если его не прикончила спирохета, проследи, чтобы его смерть мучительной.
– Все будет лучше, чем вы думаете.
– Все было бы идеально, если бы ты не упустил ученика Санагора, – фыркнул Джаль-Баракат.
– Не понимаю, зачем он нам, когда у нас будет Мельник. Васс`хан не смог бы возглавить сопротивление, даже если был бы жив. Тигр никогда официально не представлял его, к тому же он драган, да еще и слепой. У него не было ни одного шанса повести за собой кучеяров. Так же как не было шанса пережить «Испытание Смертью». Бертран слишком поторопился.
 
– Возможно, стоит поискать его еще раз.
– У серкетов было десять мест захоронений, где адепты проходили Испытание, – терпеливо объяснил Азатхан. – Одно из них было известно только настоятелю. Мы проверили те восемь, которые знал я, но Бертран, конечно, закопал васс’хана «в своем» месте. Уверен, его тело до сих пор сохнет где-то в такыре возле Пустоши. У этого парня была необычная жизнь, и смерть должна была стать такой же.
– А ты не думаешь, что Бертран успел откопать его перед побегом? Или вернуться за ним позже?
– Мои люди до сих пор следят за окрестностями. Никто из серкетов там не появлялся. Обычно «Испытание Смертью» длится три дня. Бертран собирался извлекать васс’хана через день, так как торопился и опасался, что тот не выдержит. Но отряд Карателя появился раньше. Бертрану нужно было сохранить остатки ордена. Серкеты бежали через тайный ход в подземелье, который вел куда-то в Карах-Антар. О его существовании давно ходили слухи, но мало кто верил. Оказалось – правда. Даже если бы Бертран и хотел, он все равно не смог бы вернуться за васс’ханом. Люди Карателя засыпали единственный вход в подземелье. Думаю, настоятель и его люди до сих пор блуждают где-то под землей. Если они когда-нибудь и выйдут на поверхность, то только в белые пески Карах-Антара. А там всех живых встречает смерть. Пустошь Кербала стала историей.
– И ты ее последний представитель.
– Меня это устраивает, о Чистый.
С начала разговора Арлинг забыл о том, что умел дышать. И лишь когда послышались удаляющиеся шаги Джаль-Бараката, понял, что до сих пор висел под балконом спиной к бездне, держась за ребра подпорок пальцами и ступнями. А ведь он, кажется, собирался подслушать разговор на сравнительно «безопасных» каннелюрах у основания балкона. Теперь ему точно нельзя было падать. То, что он узнал, было слишком ценной информацией, чтобы дать ей сгинуть вместе с его телом. Однако когда Арлинг попробовал разжать пальцы и передвинуть руку чуть вперед, к стене башни, лепнина, за которую он держался, с хрустом лопнула. Рука судорожно зашарила по подпорке в поисках трещины или зацепки, а вторая рука, на которую пришелся вес тела, предательски задрожала. На миг, совсем крошечную долю секунды, ему показалось, что сейчас он сорвется. Сердце заколотилось в ушах, на лбу выступила испарина страха, дыхание замерло – смерть была слишком близкой. Наконец, окаменевшие пальцы сорвавшейся руки сжались на каком-то выступе, и Арлинг заставил себя вздохнуть. Он не сдастся. Он не упадет.
– Мне. Нельзя. Падать, – прошептал Регарди, медленно опуская вниз ноги и повисая на руках, которые были слишком удивлены тем, что от них еще ждали каких-то подвигов. Тело уже не бунтовало, оно пыталось выжить.
Спасительные каннелюры находились в каких-то трех салях, которые раньше Арлинг, возможно, и не заметил бы, но сейчас они показались ему дистанцией в вечность. Заставляя себя в очередной раз разжать пальцы, чтобы сжать их на другом месте – чуть впереди, Регарди с силой прикусил губу. Вкус крови придавал силы. Вот так. Медленно и спокойно. Без спешки. Ему обязательно нужно спуститься вниз живым и здоровым.
После того, что Арлинг услышал на балконе, перед ним словно распахнулась дверь, которую он так долго пытался выломать руками и ногами. Теперь он мог вернуться к иману. И не просто мог – он был должен. Он был обязан предупредить повстанцев о…
«О чем?» – раздался в голове ехидный голос Индигового Бога. – «Ты расскажешь больным, что они больны? А может, поделишься с ними собственным опытом спасения Сейфуллаха? Падай, Арлинг. Падай. Такой конец будет лучшим, чем встреча с иманом».
Когда дрожащие пальцы Регарди нащупали затейливый орнамент, которым были украшены каннелюры, подпирающие балкон у стены, он не поверил, что его путь в бесконечность закончился.